Переговоры министра иностранных дел России Сергея Лаврова и государственного секретаря США Марко Рубио в Маниле стали одним из наиболее заметных российско-американских контактов за последнее время. Несмотря на сохраняющиеся глубокие противоречия между Москвой и Вашингтоном, стороны обсудили не только ситуацию вокруг Украины, но и положение на Ближнем Востоке, а также договорились продолжить работу по нормализации деятельности дипломатических представительств.
Можно ли считать эту встречу началом нового этапа в отношениях двух держав? Насколько реалистичны перспективы дипломатического урегулирования украинского конфликта? Что означают подобные контакты для Европы, Южного Кавказа и Азербайджана? Об этом Minval Politika поговорил с аналитиком, кандидатом политических наук Юрием Бочаровым.
— О чем, на ваш взгляд, свидетельствует сама встреча Сергея Лаврова и Марко Рубио? Можно ли говорить о начале нового этапа российско-американского диалога или пока речь идет лишь о поддержании каналов связи?
— Пока преждевременно говорить о начале нового этапа российско-американских отношений. Сам факт встречи, скорее, свидетельствует о том, что обе стороны пришли к пониманию того, что отсутствие прямого диалога лишь увеличивает риск ошибок и неконтролируемой эскалации. При этом не стоит забывать, что сегодня Россия и США остаются геополитическими конкурентами практически по всем ключевым вопросам — от Украины до Ближнего Востока.
Даже в периоды наиболее жесткого противостояния великие державы всегда старались сохранить дипломатические каналы связи. Именно поэтому нынешнюю встречу следует рассматривать как элемент кризисного управления, а не как признак политической разрядки.
Если подобные контакты станут регулярными и приведут к конкретным договоренностям, тогда действительно можно будет говорить о начале нового этапа взаимоотношений. Пока же речь идет лишь о поддержании минимально необходимого уровня коммуникации. Как говорили в прежние времена, «красная линия» между Москвой и Вашингтоном работает непрерывно, даже если публично стороны продолжают жестко критиковать друг друга.
— Российская сторона заявила о готовности к политико-дипломатическому урегулированию конфликта на основе договоренностей, достигнутых после встречи Путина и Трампа в Анкоридже. Насколько сегодня реалистичен такой сценарий и готовы ли США учитывать российские условия?
— Теоретически дипломатическое урегулирование возможно всегда. Однако сегодня сохраняются принципиальные расхождения в понимании условий мира. Россия настаивает на устранении причин конфликта и закреплении новых военно-политических реалий. Соединенные Штаты, независимо от смены администрации, стремятся сохранить максимально выгодные позиции как для Украины, так и для своих европейских союзников.
Кроме того, нельзя не учитывать внутриполитическую ситуацию в самих США. Любой президент ограничен конгрессом, внутренней политической борьбой и союзническими обязательствами. Поэтому даже если американская сторона, в том числе лично Дональд Трамп, будет готова обсуждать отдельные российские предложения, далеко не факт, что она сможет обеспечить их последующую реализацию.
Именно вопрос гарантий исполнения возможных договоренностей сегодня становится одним из ключевых. А таких гарантий, по большому счету, не может дать никто.
— На переговорах обсуждалась не только Украина, но и ситуация в Персидском заливе. Означает ли это, что Москва и Вашингтон пытаются выстроить более широкий формат взаимодействия по вопросам региональной и глобальной безопасности?
— Скорее, речь идет не о формировании новой архитектуры безопасности, а о попытке снизить риски одновременной эскалации сразу на нескольких направлениях.
Сегодня Ближний Восток тесно связан с украинским конфликтом через энергетику, военные поставки, санкционную политику и изменение глобальных транспортных маршрутов. Поэтому обсуждение Ирана или ситуации в Персидском заливе становится вполне естественным продолжением разговора о международной безопасности в целом.
Для Азербайджана подобные консультации имеют особое значение, поскольку Южный Кавказ находится на пересечении интересов России, США, Турции, Ирана и Европейского союза. Любое изменение баланса сил на Ближнем Востоке неизбежно отражается и на нашем регионе. Тем более развитие любого крупного военного конфликта неизбежно скажется на ситуации вдоль границ Южного Кавказа — и не только его.
— Стороны также договорились продолжить работу по нормализации деятельности дипломатических представительств. Можно ли рассматривать это как первый практический шаг к постепенному восстановлению отношений между Россией и США?
— Вполне возможно. Более того, именно вопрос нормализации работы дипломатических представительств является одним из немногих направлений, где практический прогресс возможен независимо от существующих политических разногласий.
За последние годы дипломатическая инфраструктура двух стран была существенно сокращена, что серьезно осложнило решение даже технических вопросов — от выдачи виз до организации официальных контактов. Поэтому здесь определенный прогресс действительно возможен. Однако не стоит переоценивать значение подобных решений. Восстановление полноценной работы посольств вовсе не означает восстановления доверия.
Скорее, речь идет о попытке вернуть отношения хотя бы к уровню управляемого соперничества, когда даже при наличии глубоких политических разногласий сохраняются рабочие механизмы взаимодействия. По сути, речь идет о том самом «красном телефоне» между двумя государствами.
— Какие последствия итоги этой встречи могут иметь для Украины, европейских союзников США, а также для Южного Кавказа и Азербайджана?
— Для Украины непосредственных последствий эта встреча, скорее всего, не принесет. Боевые действия продолжаются, а позиции сторон по ключевым вопросам остаются весьма далекими друг от друга.
Для Европы же это серьезный сигнал. Москва и Вашингтон сохраняют возможность обсуждать вопросы безопасности напрямую, даже если европейские государства не участвуют в этих консультациях. Объективно это усиливает дискуссию о роли самой Европы в будущей системе безопасности.
Возникает вполне закономерный вопрос: для чего существует НАТО, если Европа не способна обеспечить собственную безопасность без участия США? Поэтому для европейских союзников Вашингтона подобные переговоры — повод задуматься о своей дальнейшей роли.
Что касается Южного Кавказа, включая Азербайджан, то сохранение диалога между Россией и США является позитивным фактором. Регион находится на пересечении интересов сразу нескольких крупных геополитических игроков, поэтому снижение общей международной напряженности отвечает интересам всех государств региона.
В то же время рассчитывать на быстрые изменения международной обстановки пока не приходится. Скорее всего, мировая политика еще долго будет сочетать ограниченный диалог с жесткой геополитической конкуренцией. Подобные встречи будут использоваться прежде всего для предотвращения дальнейшей эскалации, а не для достижения масштабных политических компромиссов.
При этом, как мне кажется, уже в ближайшие пару недель ситуация в ближневосточном регионе может вновь измениться, причем весьма драматично. Тогда мы окажемся уже в совершенно иной политической реальности. Поэтому остается только наблюдать за развитием событий и оценивать как последствия нынешних переговоров, так и тех процессов, которые могут вскоре развернуться на Южном Кавказе.
