Отказ Саудовской Аравии предоставить Соединенным Штатам свои базы и воздушное пространство для реализации операции «Проект Свобода» в Ормузском проливе стал не просто технической проблемой для Вашингтона, а тревожным политическим сигналом, свидетельствующим о серьезных изменениях в архитектуре безопасности на Ближнем Востоке. Ситуация, при которой ключевой арабский союзник США фактически дистанцируется от американской военной инициативы, продемонстрировала, что эпоха безусловного доминирования Вашингтона в регионе стремительно уходит в прошлое, а сами государства Персидского залива все чаще делают ставку на прагматизм, многовекторность и осторожное балансирование между глобальными центрами силы.
Российский политолог, эксперт Каспийского института стратегических исследований Александр Караваев в беседе с Minval Politika поделился своим мнением относительно сложившейся ситуации. Он считает, что кризис доверия между Эр-Риядом и Вашингтоном начался задолго до нынешней ситуации вокруг Ормузского пролива.
По его словам, переломным моментом стал конец марта, когда Дональд Трамп во время двустороннего инвестиционного форума в Майами позволил себе крайне уничижительное высказывание в адрес наследного принца Саудовской Аравии Мухаммеда бин Салмана.
«Это вообще немыслимая фраза не только для союзнических отношений. Даже Путин такого не позволяет в отношении Зеленского», — подчеркнул эксперт.
Караваев напомнил, что еще в прошлом году Эр-Рияд озвучил инвестиции в размере 600 миллиардов долларов в экономику США в рамках стратегического партнерства, охватывающего энергетику, оборону, инфраструктуру, медицину, высокие технологии и добычу минеральных ресурсов.
«Представляете, и после этого американский президент говорит такие вещи», — отметил политолог.
По его мнению, именно поэтому нынешняя реакция Саудовской Аравии выглядит вполне закономерной. Эр-Рияд, считает эксперт, если и не отказывается полностью от американских гарантий безопасности, то, по крайней мере, начинает ставить их под серьезное сомнение.
При этом Караваев убежден, что происходящее сегодня в Персидском заливе является частью гораздо более масштабной трансформации всей региональной системы безопасности.
По его словам, старт этим изменениям фактически дала американо-израильская операция, однако дальнейшее развитие событий показало ограниченность возможностей даже крупнейших военных держав.
«Система безопасности в регионе Залива находится в стадии трансформации. Но выяснилось, что игроков там множество, а мощности американского флота и авиакосмических сил уже недостаточно для финальной точки. В 1990-е годы это было возможно, потому что технологический разрыв был гораздо более колоссальный», — отметил эксперт.
Караваев считает, что речь идет не только о ближневосточном кризисе. Аналогичные процессы, по его мнению, наблюдаются и в других крупных конфликтах Евразии — от российско-украинского противостояния до израильско-палестинского конфликта.
Более того, политолог полагает, что с подобной проблемой в будущем может столкнуться и Китай вокруг Тайваня. Даже если Саудовская Аравия в дальнейшем все же согласится предоставить США свои базы и порты для продолжения операций, Эр-Рияд уже не будет делать ставку исключительно на американскую систему безопасности, считает эксперт.
По словам Караваева, саудовское руководство будет активно развивать собственные региональные альянсы — прежде всего с Турцией.
«Саудиты все равно будут развивать собственные альянсы в опоре на региональных лидеров — Турцию, обладающую собственным военно-промышленным комплексом, и Пакистан, обладающий ядерным оружием. И, конечно, попытаются нормализовать отношения с Тегераном», — заключил Караваев.
Американский аналитик и публицист Самсон Кацман в свою очередь считает отказ Саудовской Аравии предоставить базы и воздушное пространство для операции «Проект Свобода» крайне болезненным ударом по позициям США в регионе.
По его словам, речь идет не только о военной составляющей, но и о демонстративном политическом жесте со стороны одного из ключевых партнеров Вашингтона.
«Это достаточно чувствительный выпад со стороны ближайшего арабского партнера США. Причем сделано это было в нарочито демонстративной форме, что мало ассоциируется с союзническими отношениями», — отметил эксперт.
Кацман признает, что Соединенные Штаты по-прежнему располагают мощной инфраструктурой в Катаре, Бахрейне, Кувейте и ОАЭ, однако обращает внимание на важнейшую проблему — географическую уязвимость этих объектов. Именно саудовская территория благодаря своим масштабам и расположению обеспечивает стратегическую глубину американского присутствия в регионе. Эксперт пояснил, что с территории Саудовской Аравии Вашингтону удобно обеспечивать переброску авиации, дозаправку, разведку, логистику и координацию воздушных операций сразу по нескольким направлениям.
Кроме того, аналитик отметил, что «поддержка Эр-Рияда традиционно служила своеобразным символом легитимности американских действий для других арабских монархий».
Говоря об очевидных признаках недоверия между Вашингтоном и Эр-Риядом, Кацман подчеркнул: «Проблема заключается не только в самой операции, но и в механизме принятия решений американской администрацией».
По его словам, союзники фактически узнали о начале операции из публичного заявления Дональда Трампа, без предварительных консультаций и согласования позиций.
«Для монархий Залива это крайне чувствительный момент: они традиционно требуют закрытых консультаций и гарантий учета своих интересов», — отметил аналитик.
По мнению Кацмана, в Эр-Рияде подобный подход восприняли как сигнал о том, что США готовы использовать региональную инфраструктуру, но при этом не хотят делить политическую ответственность и учитывать стратегические интересы партнеров.
Эксперт напомнил, что после атак на саудовские нефтяные объекты в 2019 году, за которыми стоял Иран, у саудовского руководства уже появились серьезные сомнения в надежности американских гарантий безопасности. Нынешняя ситуация, считает он, лишь усилила накопившееся недоверие.
Аналитик убежден, что жесткая позиция Саудовской Аравии объясняется сразу несколькими причинами.
«С одной стороны, Эр-Рияд стремится избежать прямого втягивания в потенциальную конфронтацию с Ираном, особенно после многолетнего тяжелого опыта войны в Йемене, когда саудиты пришли к выводу, что открытая региональная конфронтация слишком дорого обходится экономике и внутренней стабильности. Кроме того, за последние годы между Саудовской Аравией и Ираном шла закулисная нормализация отношений при посредничестве Китая. Эр-Рияд не хочет разрушать этот баланс ради американской инициативы. С другой — это сигнал Вашингтону о том, что времена автоматического подчинения союзников американской стратегии уходят в прошлое», — отметил аналитик.
Кацман обратил внимание, что наследный принц Мухаммед бин Салман проводит значительно более автономную внешнюю политику, одновременно сохраняя сотрудничество с США, развивая отношения с Китаем, поддерживая контакты с Россией и выстраивая собственную региональную игру.
По словам эксперта, американская военная инфраструктура в регионе по-прежнему критически зависит от поддержки стран Персидского залива — как технически, так и политически.
«Даже несмотря на попытки диверсифицировать присутствие после вторжения в Ирак в 2003 году, стратегическое значение Саудовской Аравии сохраняется», — добавил собеседник.
Кацман перечислил ключевые элементы американской системы: авиабаза Аль-Удейд в Катаре, базы в Кувейте, штаб Пятого флота США в Бахрейне, логистические возможности ОАЭ, саудовское воздушное пространство и база Принц Султан.
Однако главная проблема для Вашингтона, считает эксперт, заключается даже не в военных сложностях, а в политическом эффекте происходящего.
«Даже если США способны перебросить силы в обход Саудовской Аравии, отказ Эр-Рияда означает снижение оперативной скорости, рост стоимости операций и, самое главное, демонстрацию отсутствия единого фронта среди союзников», — подчеркнул аналитик.
По его мнению, именно это становится наиболее опасным репутационным ударом для США. Кацман также убежден, что нынешний кризис является симптомом более глубоких изменений всей ближневосточной архитектуры безопасности.
«Уходит прежняя модель безусловного американского доминирования, когда союзники автоматически поддерживали инициативы Вашингтона», — отметил эксперт.
Сегодня, по его словам, государства региона действуют гораздо прагматичнее, выстраивая отношения сразу по нескольким направлениям.
«США по-прежнему остаются главным внешним военным игроком на Ближнем Востоке, однако одновременно усиливается экономическое и дипломатическое влияние Китая, сохраняется военно-политическое присутствие России — прежде всего в Сирии и в координации с Ираном по нефтяной политике, — а сами региональные державы все активнее проводят самостоятельный курс», — заключил Кацман.
