Из-за эскалации на Ближнем Востоке и роста цен на энергоресурсы обострились дискуссии о будущем европейской энергетической стратегии. На фоне рисков для поставок через Ормузский пролив и усиления волатильности мирового рынка сжиженного природного газа в Европе заговорили о возможном пересмотре жесткого курса на отказ от российских энергоресурсов.
О том, насколько реален такой сценарий, существуют ли юридические механизмы для временного возврата к российскому газу и грозит ли ЕС новый ценовой шок, в интервью Minval Politika рассказал политический аналитик Дмитрий Бридже.
— Может ли эскалация на Ближнем Востоке заставить Европейский союз пересмотреть отказ от российского газа?
— Теоретически эскалация на Ближнем Востоке действительно может усилить дискуссию внутри Европейского союза о целесообразности полного отказа от российских поставок газа. Причина заключается в том, что современная энергетическая система Европы после 2022 года стала гораздо сильнее зависеть от глобального рынка сжиженного природного газа, а этот рынок чрезвычайно чувствителен к политическим кризисам в Персидском заливе.
После начала военных действий вокруг Ирана европейские цены на газ резко выросли. Причиной стало не только непосредственное сокращение поставок, но и страх возможной блокировки Ормузского пролива — ключевой артерии мировых энергетических перевозок. Через этот пролив проходит значительная часть поставок нефти и газа из Катара, Объединенных Арабских Эмиратов и других стран региона. Любая угроза этому маршруту автоматически повышает премию за риск на мировых рынках.
На этом фоне ряд европейских политиков и экспертов начал осторожно говорить о том, что кризис может вновь поставить вопрос о структуре европейского энергобаланса. Однако важно подчеркнуть, что на сегодняшний день официальная позиция Европейского союза остается неизменной. Брюссель продолжает придерживаться стратегии диверсификации источников энергии и отказа от зависимости от России.
С российской точки зрения, текущая ситуация демонстрирует фундаментальное противоречие европейской энергетической политики. С одной стороны, Европа стремится к полной независимости от российских энергоресурсов. С другой стороны, она вынуждена все больше зависеть от нестабильных регионов мира, где любой конфликт может вызвать серьезные ценовые потрясения.
Таким образом, хотя эскалация на Ближнем Востоке и не означает автоматического возврата к российскому газу, она объективно усиливает сомнения в устойчивости европейской стратегии.
— Есть ли механизм в документах Европейского союза, позволяющий приостановить запрет?
— Да, такой механизм действительно существует. В европейском законодательстве предусмотрены специальные положения, позволяющие временно приостанавливать санкционные ограничения в случае угрозы энергетической безопасности. Если страна — член Европейского союза сталкивается с серьезным риском дефицита газа, она может объявить чрезвычайную ситуацию в энергетическом секторе. После этого Европейская комиссия получает право временно разрешить заключение краткосрочных контрактов на поставки газа, включая российский. Однако этот механизм имеет несколько важных ограничений.
Во-первых, речь идет исключительно о краткосрочных мерах. Европейские государства не смогут заключать долгосрочные контракты с российскими поставщиками.
Во-вторых, решение должно быть согласовано на уровне Европейской комиссии, а также поддержано большинством государств-членов.
В-третьих, такая мера будет рассматриваться как временная антикризисная реакция, а не как пересмотр общей энергетической стратегии.
Таким образом, юридическая возможность для временного возврата российского газа существует, но ее применение будет политически крайне чувствительным.
— Насколько чувствителен европейский рынок газа к перебоям поставок с Ближнего Востока?
— Европейский рынок газа сегодня крайне чувствителен к событиям на Ближнем Востоке. Это связано с тем, что после 2022 года структура поставок газа в Европу радикально изменилась. Если раньше ключевую роль играли трубопроводные поставки из России, то сегодня Европа в значительной степени зависит от поставок сжиженного природного газа. Этот рынок является глобальным и работает по принципу конкуренции между регионами.
Когда происходит кризис на Ближнем Востоке, европейские покупатели вынуждены конкурировать за сжиженный природный газ с азиатскими рынками. Китай, Япония и Южная Корея также активно закупают газ, поэтому любые перебои приводят к росту цен. Кроме того, значительная часть мирового сжиженного природного газа проходит через Ормузский пролив. В случае его блокировки мировой рынок газа может потерять значительную долю поставок.
В таких условиях Европа оказывается особенно уязвимой. Если раньше трубопроводный газ обеспечивал относительно стабильные долгосрочные поставки, то сейчас европейская энергетическая система стала гораздо более зависимой от геополитической ситуации. Это подтверждает, что полный отказ от трубопроводного газа увеличивает энергетическую нестабильность.
— Возможен ли повтор ценового шока 2022 года?
— Повторение кризиса 2022 года возможно, но вероятность такого сценария остается относительно ограниченной. В 2022 году европейский газовый рынок столкнулся с беспрецедентным шоком. Цены на газ на бирже TTF превышали 300 евро за мегаватт-час. Это привело к серьезному экономическому кризису в Европе, росту инфляции и закрытию ряда промышленных предприятий. Сегодня ситуация несколько отличается.
Во-первых, Европа накопила определенный опыт управления энергетическими кризисами. Были построены новые терминалы по приему сжиженного природного газа, увеличены мощности по хранению газа, а также снижено общее потребление.
Во-вторых, европейские страны активно развивают возобновляемую энергетику, что постепенно уменьшает роль газа в энергобалансе.
Однако если конфликт на Ближнем Востоке приведет к длительной блокаде Ормузского пролива или серьезному сокращению поставок катарского сжиженного природного газа, цены могут снова резко вырасти. Тем не менее большинство экспертов считает, что повторение экстремальных цен 2022 года маловероятно, если только кризис не примет масштаб глобального энергетического конфликта.
— Что для Европейского союза менее болезненно — дорогой газ или политические издержки возврата к российским поставкам?
— На сегодняшний день для европейских лидеров политические издержки возврата к российскому газу остаются значительно выше, чем экономические потери от дорогой энергии. После начала конфликта в Украине энергетическая политика Европейского союза стала частью более широкой геополитической стратегии. Отказ от российского газа рассматривается не только как экономическая мера, но и как элемент политического давления на Москву. Возврат к российским поставкам означал бы фактическое признание провала этой стратегии. Кроме того, это могло бы вызвать серьезные политические разногласия внутри Европейского союза. Особенно резко против такого сценария выступают страны Восточной Европы — Польша, страны Балтии и ряд скандинавских государств. Поэтому европейские правительства скорее будут компенсировать высокие цены субсидиями и реформами энергетического рынка, чем пойдут на политически болезненный шаг возврата к российскому газу.
— Может ли сама дискуссия о возвращении российского газа повлиять на рынок?
— Да, в определенной степени такие дискуссии могут влиять на рынок. Газовые биржи реагируют не только на реальные поставки, но и на ожидания участников рынка. Если появляется вероятность увеличения предложения газа, это может снизить цены даже до того, как реальные поставки начнутся. Однако эффект от подобных дискуссий обычно носит краткосрочный характер. Если инвесторы понимают, что речь идет лишь о политических заявлениях, а не о реальных контрактах, цены быстро возвращаются к прежнему уровню. Поэтому серьезное снижение цен возможно только в случае реального изменения политики Европейского союза.
— Насколько вероятно, что Европейский союз увеличит закупки сжиженного природного газа из Соединенных Штатов Америки и Катара?
— Этот сценарий является наиболее вероятным. После 2022 года Соединенные Штаты стали крупнейшим поставщиком газа в Европу. Американские компании активно инвестируют в расширение экспортных мощностей. Катар также играет важную роль на мировом рынке сжиженного природного газа. Европейские компании уже заключили ряд долгосрочных контрактов на поставку катарского газа. Однако у этой стратегии есть ограничения.
Во-первых, строительство новых терминалов и газовых мощностей занимает несколько лет.
Во-вторых, Соединенные Штаты Америки и Катар уже имеют значительные обязательства перед азиатскими рынками. Поэтому Европа будет вынуждена конкурировать за сжиженный природный газ с другими регионами мира.
— Может ли усилиться роль Азербайджана и Южного газового коридора?
— Азербайджан действительно становится все более важным поставщиком газа для Европы. Через Южный газовый коридор азербайджанский газ поступает в Италию, Грецию и Болгарию. Европейский союз рассматривает возможность увеличения этих поставок. Однако потенциал этого направления ограничен. Даже при значительном расширении добычи Азербайджан не сможет заменить объемы российского газа, которые ранее поступали в Европу. Тем не менее Южный газовый коридор может сыграть важную роль как дополнительный источник диверсификации.
