«С Ильхамом Алиевым у меня сложились отношения гораздо лучше, чем с Гейдаром Алиевым. С Гейдаром Алиевичем у меня были очень сложные отношения. Потому что Гейдар Алиевич был председателем КГБ, он был один из самых умных людей, с которыми меня сталкивала жизнь. Не очень разбирающийся в искусстве». Об этом в интервью программе «Разбор полета» на «Эхо Москвы» рассказал кинорежиссер и сценарист Рустам Ибрагимбеков. Ниже приводим выдержки из беседы:
… Когда я встречался с ним, начинался разговор. А разговор чаще всего был связан с искусством. За то время, что я с ним общался — иногда это было час-полтора, — он обучался и к концу разговора он уже крыл мои карты легко. Это мощнейший аналитический ум.
И эта картина – она была очень сложно принята в этом южном городе Общество азербайджанское раскололось. Один орган ЦК ее уничтожал, другой орган, русскоязычный, хвалил. То есть, полный раскол. И он был тогда просто председателем КГБ.
… Очень долго были серьезнейшие нападки на моего брата за его выдающуюся повесть «И не было лучше брата», в партийной газете вышел подвал о Солженицыне, а на следующий день подвал о моем брате, где его осуждали. Я дал телеграмму Гейдару Алиевичу. А к этому времени уже были нападки на мою пьесу, которая шла в Баку под названием «Ультиматум», — о первой демократической республике.
Нынешние очень многие азербайджанские демократы и революционеры тогда были членами партии и помалкивали. А я в 82-м году написал пьесу, в которой впервые восславил Азербайджанскую демократическую республику. И конечно, очень умный человек, Гейдар Алиевич, не стал ее закрывать, но через какое-то время воспользовались тем, что там что-то произошло, и ее прикрыли.
Так вот я написал и послал ему телеграмму, что так и так, вот моего брата осуждают, мою пьесу, и в конце написал: «В стране с единой идеологической политикой вызывает недоумение, что наши произведения, которые хорошо принимаются в Москве, почему-то систематически осуждаются в Азербайджане». Он нас принял, и сказал: «Вы знаете, это все ваши братья-писатели все организуют. Они приходят сюда со всякого рода жалобами на вас», — умолчав о том, что за полгода до этого на Пленуме ЦК осудили картину, которая вышла «В этом южном городе» — ее все-таки осудили.
И как бы наступило время таких — ну, неплохих отношений с ним. Возникло ощущение какого-то взаимного уважения. А вот потом, уже, правда, когда он уехал в Москву, какие-то люди, те, кто там был — секретари ЦК по идеологии, и так далее — сделали все, чтобы убрать меня из Союза кинематографистов. И я на пять лет уехал в Москву. То есть, было время, — уже в советское время — я в Баку приезжал очень редко, именно потому что ко мне так относились.
А вот с Ильхамом, который все-таки Ильхам Гейдарович, поскольку он президент моей страны, — у меня сложились очень хорошие отношения до того, как он стал президентом. И несколько раз он очень помогал Союзу кинематографистов, я обращался к нему и через него к папе, и он решал все эти вопросы.
… Мало того, до 2008 года у нас были с ним очень хорошие отношения, и в 2008 году мы с ним даже встретились, он одобрил программу, которую я предложил, которую успешно бойкотировало министерство культуры и Совет министров, — как у нас и делается. Программа была замечательная. В 2008 году вышло мое интервью газете «Правда», ему ее подсунули, и вот с тех пор…
А в этом интервью я говорил — вот вы говорили о Баку – дело в том, что огонь это замечательная вещь, но когда его много, это пожар. Вода – без нее жить нельзя, но много — потоп. Еда — когда много, становишься толстым, как я. Приток, огромный приток из деревень. Который произошёл – большой город всегда подпитывается из провинции. И этот процесс должен быть постепенным, чтобы город мог их переварить и сделать городскими жителями.
К сожалению, начиная с 68 года, начался мощный приток. А уже потом, после этих событий, с захватом 20% азербайджанских земель со стороны Армении, — огромный поток беженцев пришел в Баку. И в результате в Баку возникла чудовищная диспропорция.
И я написал об этом – что это демографическая катастрофа, это как потоп. И это уже другой город – может быть, лучше, — я не определяю его качество, но это совершенно другой город. И начался мощный отток людей – не только другой национальности, но большого количества бакинцев. И поэтому город очень изменился, — об этом писал. О том, что к власти, — и это и сейчас: то снимают министра госбезопасности, то другого, — такого количества, — я в 2012 году написал статью, — что такого количества людей невежественных и вороватых никогда в руководстве Азербайджана не было.
И это все испортило наши отношения. При том, что через какое-то время он сам стал снимать этих людей, обвиняя их в кражах, коррупции, воровстве.
… По сравнению с Туркменией, Таджикистаном, Узбекистаном и с многими странами, ситуация (в Азербайджане — ред.) хорошая. Но это 180 политзаключенных. И самое главное — в этом нет никакой необходимости. Это тоже окружение президента. Со мной, в общем-то, сводят счеты мои враги — не хочу сейчас называть имена.
И эта кампания, когда вышла картина «Кавказское трио», и начались страшные нападки – остановил ее президент. Он сказал: прекратите это безобразие. Но я знаю, что это без него, и кто это начал. А он это остановил. Поэтому я знаю, что он в сложнейшей ситуации: чудовищная коррупция, которая, может быть, такая же, как в России, — то есть, тут они могут… Поспорить в этом смысле. И конечно, существует… я один из создателей форума интеллигенции, который привлек – он существовал два года. Это люди абсолютно, в принципе, лояльные власти. Которые предлагали какие-то реформы, интересные решения, и так далее.
Вот те же самые люди, поскольку это было связано со мной, разогнали этот форум. И сделали из этих людей радикальных противников режима, — понимаете? Сами создают, к сожалению. Поэтому то, что я встрял в эту президентскую кампанию, — это абсолютно вынуждено. Никогда ни сном, ни духом не думал. Я увидел, что силы оппозиционные в Азербайджане 30 лет не могут объединиться. И я сумел их объединить – в так называемый «Национальный совет демократических сил».
