Гарри Кимович, несколько дней назад президент РФ Владимир Путин озвучил послание к российскому Федеральному собранию. У вас не сложилось впечатление, что эта речь была отнюдь не для граждан России, так как большая часть этого и других своих выступлений у Путина, так или иначе, посвящена Украине…
На самом деле, подобные заявления Путина, то, о чем он много лет говорил и говорит, лучше всего демонстрируют его менталитет. Дело в том, что все его слова, мол, Украина – это недогосударство, какое-то буферное образование, не способное ничего решать без России, сводятся к тому, что он не может допустить мысли об Украине как самостоятельной державе. Мысль о том, что Украина – независимая геополитическая единица, которая может в процессе свободного волеизъявления людей выбрать путь, который не нравится Москве, не вмещается в систему координат Путина, сложившуюся у него в голове.
Гегемония Российской Федерации на постсоветском пространстве для Путина некая не столько реальность, сколько историческая необходимость, так как картина этого пространства для него – кремлецентрична. И те, кто говорит, что Украина, Грузия или Молдавия вправе выбирать собственный путь, покушаются на его картину мира. Поэтому любая попытка сказать ему, что в мире существует много других геополитических центров, воспринимается Путиным как опасная ересь.
Но такую риторику он использует не только по отношению к Украине, Молдове или Грузии. Нечто подобное ранее звучало и в адрес лояльных России союзников, к примеру, Болгарии, или в сторону Казахстана…
Дело в том, что друзья и союзники – это категории демократических стран, в которых происходит смена власти. Отношения же между диктаторами не измеряются категориями «друзья» или «союзники». Конечно, Путин и Назарбаев сегодня вместе. Но очевидно, что Казахстан является потенциальной жертвой. То есть, сегодняшняя «дружба» с Назарбаевым вовсе не означает, что завтра Путин не нападет и не отберет Северный Казахстан. Грубо говоря, если это ему потребуется для укрепления собственной власти, он это сделает.
Зачем же укреплять свою власть такими способами, если поддержка действующего президента в России и так зашкаливает?
Все не так однозначно. Гражданскому обществу уже все перекрыли. Там, где власть считает, что выход пара требуется, этот выход разрешается. Взять, к примеру, «Эхо Москвы». Как считаете, если власть захочет его закрыть, сколько минут для этого потребуется? То есть, если «Эхо» еще функционирует, значит, Путин считает, что в этом есть какой-то смысл. Сегодня любая активность в РФ, связанная с высказыванием точки зрения, отличной от точки зрения власти, возможна только при официальном разрешении, если власть считает это целесообразным. Они ведь хоть и троечники, но не идиоты. Понимают, что все закрывать нельзя, потому что рванет.
С этим, кстати, связано и увеличение финансирования силовиков. Это — подготовка к массовым протестам. Они ведь понимают, что массовые протесты неизбежно будут. Вот, смотрите, для того, чтобы загнать в рамки металлоискателей 20-30 тысяч протестующих, организованных российской оппозицией, не нужны новые вливания в структуры силовиков, у нас «Омоновцев» и так больше, чем протестующих. Но если предположить, что власть готовится к многомиллионной демонстрации голодных врачей и учителей, тогда это нужно. А оппозиция в таких протестах появится потом.
Раз уж мы заговорили об оппозиции, какие-то системные действия российских оппозиционеров можно было наблюдать года два назад, теперь все затихло… Почему?
По большому счету, организованной оппозиционной деятельности в РФ быть не может. Последний Координационный совет оппозиции состоял из 45 человек. На сегодняшний день треть из них оказалась под уголовным преследованием… сейчас часть — сидит, часть – в эмиграции. На этом история и завершилась. Но спонтанный, стихийный протест, обязательно вытолкнет новых лидеров.
Тем не менее, если российские власти готовятся к возможным протестам, вы не допускаете, что существует вероятность эти протесты обуздать?
Сегодня можно с определенностью говорить одно – сценарий массовых волнений будет непредсказуем. Какое событие послужит толчком – тоже неизвестно. Это, кстати, и хорошо, и плохо. Плохо потому, что мы ничего определенного сказать по этому поводу не можем. Хорошо, что власть сама не в состоянии ничего спрогнозировать.
Очевидно также, что события будут происходить в Москве – именно там и укрепляется власть. Ведь, несмотря на то, что Россия – большая страна, все события, по большому счету, происходят только в столице и ее окрестностях. Даже Питер сегодня стал политически провинциальным городом. И это, на самом деле, свидетельство слабости режима. Жизнь в стране зависит от одного центра и реакции людей, которые живут в этом центре.
Собственно, людям, которые живут и делают деньги в Москве, Владимир Путин в своем послании сделал недвусмысленное предложение: амнистию капиталов и сохранение налогов на нынешнем уровне на ближайшие четыре года…
Это — попытка переждать тяжелые времена, придать экономическую целесообразность своему политическому курсу. Не думаю, что обещание амнистии капитала кого-то соблазнит. Все понимают, что это — временная мера, что Путин в отчаянии и ему нужны какие-то свидетельства экономической устойчивости. Поэтому он и заигрывает с бизнесом.
Материалы УНИАН
