Дональд Трамп вновь сосредоточил внимание на Пхеньяне. В последние месяцы президент США неоднократно делал заявления, позволяющие предположить, что он поддерживает контакты с северокорейским лидером Ким Чен Ыном. Так, 17 августа в публикации в социальной сети Truth Social Трамп объявил, что Соединённые Штаты сократят масштабы совместных военных учений с Южной Кореей. По его словам, это решение было принято «на основе моих очень хороших отношений с Ким Чен Ыном», которого американский президент охарактеризовал как «не представляющего угрозы и проявляющего уважение» лидера.
Трамп не скрывает своего стремления возобновить дипломатические контакты с Ким Чен Ыном. Заботясь о собственном политическом наследии и столкнувшись с тупиковой ситуацией в войне с Ираном, он заинтересован в достижении внешнеполитического успеха. Во время первого президентского срока Трамп провёл два исторических саммита с северокорейским лидером, целью которых была денуклеаризация Корейского полуострова. Однако обе встречи завершились безрезультатно из-за принципиальных расхождений в представлениях сторон об условиях возможного соглашения.
После переизбрания Трамп стремится возобновить переговоры с Кимом. Теперь дальнейшее развитие событий зависит от Пхеньяна. Северокорейский лидер пока не демонстрирует особого желания возвращаться к диалогу, но и не исключает такой возможности.
В августе, после того как Трамп во второй раз заявил о контактах с Пхеньяном, влиятельная сестра северокорейского лидера Ким Ё Чжон выступила с заявлением:
«Что касается сообщений из Вашингтона о недавних контактах между высшими руководителями КНДР и США, мне совершенно ничего об этом не известно. При этом неоднократно подчёркивалось, что глава нашего государства сохраняет приятные личные воспоминания о Трампе и положительно к нему относится. Отношения между лидерами остаются превосходными».
Хотя подобное заявление далеко от согласия на встречу, Ким Чен Ын явно не закрывает дверь для переговоров.
Если переговоры на высшем уровне всё же состоятся, Трамп может рассчитывать, что личные отношения с Кимом помогут заключить соглашение. Однако ему предстоит иметь дело с совершенно другой Северной Кореей по сравнению с той, с которой он встречался в 2019 году.
Последствия незавершённой дипломатии первого президентского срока Трампа, пандемия COVID-19 и глобальные изменения, включая резкое обострение стратегического соперничества США и Китая и российское вторжение в Украину, дестабилизировали международную систему безопасности и создали серьёзные препятствия для мирного взаимодействия.
Одновременно Северная Корея продолжила наращивать ядерный и обычный военный потенциал, а растущая поддержка со стороны Москвы существенно укрепила переговорные позиции Ким Чен Ына. Столкнувшись с более уверенным в себе Пхеньяном, Трамп уже не сможет полагаться на прежние уступки и методы ведения переговоров.
Чтобы новый американо-северокорейский саммит оказался успешным, Вашингтон должен заранее определить стратегические цели и чётко понимать, на какие компромиссы он готов пойти. Соединённым Штатам следует, по крайней мере в краткосрочной перспективе, сместить акцент с денуклеаризации на более достижимые меры контроля над ядерными вооружениями и обеспечения ядерной безопасности.
При этом США необходимо сохранить достаточное военное присутствие на Корейском полуострове и подтвердить гарантии безопасности региональным союзникам, прежде всего Южной Корее и Японии, включая обязательства по ядерному сдерживанию.
Хотя дипломатические отношения с Северной Кореей исторически складывались непросто, Трамп стремится встретиться с Кимом, а обе стороны заинтересованы в предотвращении дальнейшего распространения ядерного оружия в Индо-Тихоокеанском регионе и полномасштабной войны. Осторожное взаимодействие с Пхеньяном способно снизить напряжённость на Корейском полуострове и заложить основу более устойчивой системы региональной безопасности.
После американо-северокорейского саммита 2019 года конфликты в Украине и Иране изменили стратегическую обстановку в Индо-Тихоокеанском регионе, укрепив позиции Ким Чен Ына.
Американо-израильская война против Ирана отвлекла внимание Вашингтона от Азии. Уже в третий раз за последнюю четверть века стратегические приоритеты и значительная часть военных ресурсов США переместились на Ближний Восток.
В августе последний американский авианосец, находившийся в Индо-Тихоокеанском регионе, был направлен в Персидский залив. Удары США по Ирану привели к быстрому истощению американских запасов боеприпасов.
Союзники Вашингтона в Индо-Тихоокеанском регионе, и без того испытывающие давление из-за резких изменений политики Трампа и высоких торговых пошлин, теперь обеспокоены ослаблением потенциала сдерживания.
Экономики азиатских государств, многие из которых сильно зависят от ближневосточных энергоресурсов, сократились на фоне продолжающихся перебоев в работе Ормузского пролива. Признаки дальнейшего сокращения американского присутствия усиливают сомнения союзников и партнёров в приверженности Вашингтона безопасности региона.
Ещё более существенные последствия имело российское вторжение в Украину, которое принесло Северной Корее многочисленные выгоды.
Отношения Москвы и Пхеньяна, прежде находившиеся в состоянии относительного застоя, переживают стремительное развитие. Ким Чен Ын направил России тысячи единиц боеприпасов для восполнения истощённых запасов и тысячи военнослужащих, участвующих в продолжающейся наземной войне.
Фотографии нового мемориала солдатам Корейской народной армии, погибшим в ходе вторжения, свидетельствуют о значительных потерях северокорейской стороны.
В обмен Пхеньян получил масштабную помощь от Москвы в нарушение международных санкций. Она включает существенную финансовую поддержку режима Кима и передачу технологий, укрепляющих военный потенциал Северной Кореи. Некоторые из этих технологий могут повысить точность межконтинентальных баллистических ракет, предназначенных для поражения целей на территории США.
Российская поддержка также позволяет Киму предоставлять экономические привилегии представителям правящей элиты, укрепляя их лояльность.
Однако долговечность этого партнёрства вызывает вопросы.
После более чем четырёх лет изнурительной войны, завершения которой пока не предвидится, Россия оказывается во всё большей международной изоляции и может столкнуться с трудностями в продолжении поддержки Пхеньяна.
Сосредоточенность Москвы на Украине позволила Китаю расширить присутствие в Центральной Азии, а Турции — укрепить влияние в Азербайджане.
Российская агрессия подтолкнула Армению и Молдову к сближению с Западом. Сотни тысяч молодых российских мужчин покинули страну, стремясь избежать призыва на военную службу, а более тысячи западных компаний прекратили деятельность в России.
Международные санкции лишают российскую экономику крайне необходимых капитала и технологий. Военная политика Москвы привела к серьёзным структурным дисбалансам и инфляции, причём в дальнейшем экономическая ситуация может ещё больше ухудшиться.
Если Северная Корея продолжит активно поддерживать Москву, а Россия потерпит неудачу или поражение в войне, международная обстановка для Пхеньяна станет значительно более враждебной.
Углубление российско-северокорейских отношений уже начало менять стратегические интересы Китая в регионе.
Пекин остаётся важнейшим партнёром Пхеньяна, однако характер их взаимодействия за последние годы заметно изменился.
Ранее Китай рассматривал денуклеаризацию Корейского полуострова как один из главных приоритетов. Эта цель совпадала с интересами США и временами становилась редкой сферой сотрудничества двух держав.
Пекину не нравилось, что стремление Северной Кореи к обладанию ядерным оружием усиливало напряжённость между Севером и Югом. Китай также был вынужден тратить значительные дипломатические ресурсы, реагируя на международное осуждение действий Пхеньяна.
В период с 2006 по 2017 год Пекин поддержал ряд резолюций Совета Безопасности ООН, вводивших санкции и другие ограничения против Северной Кореи в ответ на шесть проведённых ею ядерных испытаний.
Теперь ситуация изменилась. Стремясь сохранить влияние на Пхеньян на фоне укрепления его военно-политического партнёрства с Россией и учитывая, что международное внимание отвлечено другими геополитическими кризисами, Китай фактически перестал публично поднимать вопрос денуклеаризации.
Когда в июне председатель КНР Си Цзиньпин посетил Северную Корею, стремясь укрепить китайское влияние, тема денуклеаризации публично не упоминалась.
Новая позиция Пекина осложнит американскую дипломатию и может подтолкнуть Южную Корею и Японию к пересмотру собственной политики в отношении размещения или разработки ядерного оружия.
Готовность Пхеньяна возобновить диалог с США также может зависеть от степени его экономической зависимости от Китая.
Значительная часть северокорейской торговли осуществляется через китайскую территорию. Хотя отношения Пекина и Пхеньяна выглядят относительно стабильными, они остаются осторожными и прагматичными: каждая сторона с подозрением относится к мотивам другой.
Северная Корея может попытаться восстановить контакты с Вашингтоном, чтобы уравновесить чрезмерную зависимость от Китая или застраховаться на случай неудачи России в войне против Украины.
В то же время, если Трамп и Си Цзиньпин сумеют улучшить и стабилизировать американо-китайские отношения, Пекин может выступить посредником в организации следующей встречи Трампа и Кима.
Северокорейская династия Кимов на протяжении десятилетий создаёт серьёзные проблемы для американских политиков.
Вашингтон неоднократно пытался заключить соглашения с Пхеньяном, в том числе во время саммитов первого президентского срока Трампа. Однако ошибки и взаимное недоверие неизменно срывали эти инициативы.
Северная Корея продемонстрировала устойчивость как к американским, так и к международным санкциям. Во время пандемии COVID-19 Пхеньян полностью закрыл границы, подвергнув себя гораздо более жёсткой изоляции, чем могли обеспечить внешние ограничения. Тем не менее режим выстоял.
Попытки Конгресса США повлиять на поведение Северной Кореи через вопросы прав человека и гуманитарной помощи также в основном не принесли результатов.
Кроме того, Пхеньян смягчает последствия санкций с помощью киберкраж. Одним из примеров стало октябрьское хищение 6,3 млрд долларов у криптовалютной биржи Binance.
На протяжении всего этого времени Северная Корея последовательно совершенствовала вооружённые силы и расширяла ядерный арсенал.
Несмотря на неудачи предыдущих американских попыток сдержать Пхеньян, новое стремление Трампа встретиться с Кимом и его нестандартный подход к внешней политике могут открыть дополнительные дипломатические возможности.
Трамп выстроил прямые отношения с северокорейским лидером, отказавшись от традиционных бюрократических переговоров, которые обычно предшествуют заключению соглашений.
Однако сам по себе показательный саммит не принесёт существенной пользы американским интересам.
Вашингтон мог бы использовать восстановление контактов с Пхеньяном для улучшения межкорейских отношений и стабилизации обстановки на полуострове посредством замедления или замораживания дальнейшего расширения северокорейского ядерного арсенала.
Эти цели могут показаться достаточно традиционными, но на фоне роста региональной напряжённости и увеличения ядерного потенциала КНДР они имеют решающее значение для предотвращения потенциально катастрофического конфликта.
Перспективы возобновления американо-северокорейского диалога омрачают три ключевых вопроса.
Первый касается конкретной цели переговоров: чего именно стороны намерены добиться?
Второй связан с восстановлением каналов связи. Несмотря на заявления Трампа, убедительных доказательств его недавних контактов с Кимом нет. Все имеющиеся сведения указывают на то, что последние контакты между американскими и северокорейскими официальными лицами состоялись в 2019 году. Преодолеть семилетний дипломатический перерыв может оказаться непросто.
Третий вопрос заключается в том, какие стимулы и взаимные уступки США готовы предложить в ходе переговоров. Именно эта проблема стала главным препятствием для достижения соглашения на саммите в Ханое.
Одним из возможных путей продвижения вперёд мог бы стать временный отказ от попыток добиться полной денуклеаризации в пользу последовательного контроля над вооружениями и международных механизмов обеспечения ядерной безопасности.
Полное ядерное разоружение Северной Кореи должно оставаться конечной целью Вашингтона. Однако дальнейшее бесконтрольное увеличение северокорейского арсенала делает международную обстановку только опаснее.
Такой подход потребует серьёзной дипломатической работы для предотвращения побочных последствий, прежде всего ослабления американских союзов в Индо-Тихоокеанском регионе и подрыва международного режима нераспространения ядерного оружия.
Особую опасность представляет ситуация, при которой другие государства сочтут создание собственных ядерных арсеналов единственным способом обеспечить безопасность.
Китай и, возможно, даже Россия могут разделять американскую заинтересованность в предотвращении появления новых ядерных держав в Восточной Азии. Совпадение этих интересов способно создать основу для возобновления переговоров.
Сегодня Ким Чен Ын располагает значительно более сильными переговорными позициями, чем во время предыдущих встреч с Трампом.
Для восстановления диалога Вашингтону потребуется сочетать позитивные стимулы с предупреждениями о возможных негативных последствиях, убеждая северокорейского лидера, что более благоприятной возможности заключить соглашение у него может не быть.
Ким может потребовать от США ограничить отдельные направления военного сотрудничества с Южной Кореей, включая совместные учения и поддержку стремления Сеула создать атомные подводные лодки, сделав это предварительным условием встречи с Трампом.
Он также может предложить собственные гарантии мира на Корейском полуострове в обмен на сокращение американского военного присутствия в Южной Корее. Однако неизвестно, согласится ли Трамп на подобные условия.
В худшем случае Ким воспользуется стремлением американского президента заключить соглашение, чтобы добиться от Вашингтона масштабных уступок.
У северокорейского лидера практически нет причин встречаться с Трампом, если он не рассчитывает получить значительные преимущества: фактическое признание КНДР ядерной державой, смягчение санкций или полный вывод американских войск с полуострова.
Вероятно, Ким также будет настаивать на исключении из переговоров вопросов денуклеаризации, поддержки Северной Кореей российского вторжения в Украину, нарушений прав человека в КНДР и окончательного выяснения судьбы японских граждан, похищенных северокорейскими спецслужбами во времена правления Ким Ир Сена.
Согласие на подобные условия означало бы конец американо-южнокорейского союза.
Чтобы не позволить Пхеньяну использовать администрацию Трампа в собственных интересах, Вашингтон должен тщательно определить пределы допустимых компромиссов.
Смягчение санкций, отказ от денуклеаризации или её отсрочка, временное признание фактического ядерного статуса Северной Кореи и сокращение американского военного присутствия в Южной Корее — всё это давние требования режима Кима, которые, вероятно, вновь окажутся предметом обсуждения.
Хотя отмена международных санкций требует согласия Совета Безопасности ООН, Трамп может согласиться на ослабление односторонних американских ограничений. Он рассматривает их как препятствие для улучшения двусторонних отношений, тем более что они не смогли остановить развитие северокорейской ядерной программы.
Денуклеаризация остаётся центральной темой американской политики в отношении КНДР с начала 1990-х годов. Однако администрации Трампа, возможно, придётся временно отодвинуть её на второй план.
После саммитов 2018 и 2019 годов северокорейский ядерный потенциал существенно вырос. Это позволяет предположить, что дипломатический тупик, вызванный настойчивыми требованиями США полностью ликвидировать ядерную программу КНДР, фактически предоставил Киму время для дальнейшего наращивания арсенала.
Даже если полная денуклеаризация остаётся долгосрочным приоритетом Вашингтона — а так и должно быть, — снижение угрозы со стороны северокорейского режима требует прагматичного подхода.
В обмен на временный отказ от требования немедленной денуклеаризации Трамп должен добиться от Кима обязательства заморозить дальнейшее расширение ядерного арсенала.
Одновременно следует изучить возможности укрепления стратегической стабильности, включая возобновление межкорейского диалога, повышение прозрачности, меры укрепления доверия, обеспечение безопасности ядерных объектов, предотвращение аварий и строгое соблюдение принципов нераспространения.
Трамп должен ясно дать понять Киму, что бесконтрольное увеличение северокорейского ядерного арсенала неизбежно усилит давление на Южную Корею и Японию, побуждая их разместить на своей территории ядерное оружие или даже разработать собственное.
Вашингтон должен проводить тонкую и взвешенную дипломатию, чтобы не допустить дальнейшего укрепления Пхеньяна.
Независимо от требований Кима, Соединённые Штаты должны сохранить военное присутствие на Корейском полуострове и продолжать совместные учения с Южной Кореей до тех пор, пока сохраняется угроза северокорейской агрессии.
Девиз американских военнослужащих в Южной Корее — «Готовы вступить в бой уже сегодня ночью».
Совместные учения поддерживают боеготовность американских и южнокорейских сил, что необходимо для сдерживания возможных атак КНДР.
Направлять американских военнослужащих на полуостров, не обеспечив максимального уровня их подготовки, было бы опасно и безответственно.
Вместо вывода войск США следует предложить Северной Корее меры укрепления доверия, направленные на снижение риска конфликта вследствие ошибочных оценок или просчётов.
Такие меры могут включать контакты между военными ведомствами США, Южной Кореи и КНДР, взаимные заверения в сфере безопасности и повышение прозрачности военных учений, например посредством допуска наблюдателей на взаимной основе.
Сохранение союза Вашингтона с Сеулом и предотвращение цепной реакции распространения ядерного оружия имеют критическое значение для американских интересов в регионе.
Американские переговорщики должны напомнить Киму, что военное присутствие США и распространение американских гарантий ядерного сдерживания на Южную Корею и Японию сдерживают ещё более масштабное наращивание обычных и, возможно, ядерных вооружений в регионе.
Наконец, Северной Корее и США, а со временем, возможно, также Южной Корее и Японии, следует обеспечить устойчивость дипломатических контактов посредством создания взаимных представительств связи в столицах друг друга.
Такие учреждения позволили бы поддерживать отношения без установления полноценных дипломатических связей.
В 2018–2019 годах Вашингтон и Пхеньян обсуждали возможность размещения соответствующих дипломатов в посольстве Германии в Пхеньяне и посольстве Швеции в Вашингтоне.
Представительства связи обеспечили бы более стабильные каналы коммуникации, необходимые для продолжительных и сложных переговоров, которые нередко требуют конфиденциального обсуждения чувствительных вопросов.
Если Северная Корея отвергнет предложения Трампа, у Соединённых Штатов останутся другие инструменты воздействия.
Вашингтон может усилить давление на режим Кима, увеличив масштабы и интенсивность совместных военных учений с Южной Кореей.
США также могут разместить в Южной Корее и Японии дополнительные вооружения, включая баллистические ракеты малой дальности, крылатые ракеты и, возможно, ядерное оружие.
Другим вариантом станет новая кампания по ограничению экономических ресурсов КНДР посредством санкций и пресечения поставок.
Соединённые Штаты могут дополнительно усилить противовоздушную и противоракетную оборону Японии и Южной Кореи, в том числе разместив дополнительные радиолокационные системы и ракеты-перехватчики комплекса THAAD.
Вашингтон и его союзники способны также значительно расширить усилия по подрыву международной поддержки режима Кима.
Для этого можно активизировать публичную критику опасного расширения северокорейского ядерного арсенала и участия Пхеньяна в международной преступной деятельности, включая кражи и финансовое мошенничество в отношении других государств.
Подобная кампания могла бы побудить другие страны сократить материальную и дипломатическую поддержку КНДР либо ужесточить санкции против её руководства.
Помимо краткосрочных переговорных задач существует четвёртый, не менее важный вопрос: какую роль в американо-северокорейском диалоге должны играть Япония и Южная Корея?
Многие предыдущие администрации США, как республиканские, так и демократические, считали координацию с союзниками необходимым условием устойчивого урегулирования ситуации на Корейском полуострове.
Однако неприязнь Трампа к традиционным союзническим обязательствам позволяет предположить, что тесных консультаций с Сеулом и Токио может не быть.
Отсутствие союзников за столом переговоров способно даже ускорить американо-северокорейский диалог, поскольку согласование позиций между несколькими правительствами зачастую оказывается сложным и продолжительным процессом.
Кроме того, Пхеньян ранее не проявлял готовности положительно реагировать на дипломатические инициативы Южной Кореи и Японии.
Хотя президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён и премьер-министр Японии Санаэ Такаити публично поддерживают взаимодействие с КНДР, северокорейские власти решительно отвергли их предложения.
Даже если Сеул и Токио не будут непосредственно участвовать в переговорах США с Северной Кореей, они, вероятно, приветствовали бы соглашение под американским руководством при условии, что оно защитит их ключевые интересы безопасности.
Однако договорённость с Кимом, игнорирующая опасения американских союзников, была бы крайне рискованной.
В Южной Корее сохраняется заинтересованность в создании собственного ядерного арсенала, особенно если страна почувствует ослабление американских гарантий безопасности.
Если Сеул решится на такой шаг, Токио почти наверняка пересмотрит собственный безъядерный статус. Это может спровоцировать гонку ядерных вооружений в Азии.
Учитывая давнюю враждебность Северной Кореи к Японии и Южной Корее, дальнейшее распространение ядерного оружия дестабилизировало бы Индо-Тихоокеанский регион и нанесло серьёзнейший удар по глобальному режиму нераспространения.
Любое соглашение, даже учитывающее основные интересы Сеула и Токио, вероятно, должно сопровождаться дополнительными американскими гарантиями безопасности, адресованными как правительствам союзных государств, так и их населению.
Японии и Южной Корее необходимо продолжать развивать собственные обычные вооружённые силы, тогда как США должны сохранять приверженность защите азиатских союзников, особенно в сфере расширенного ядерного сдерживания.
Вашингтону предстоит проводить осторожную и многоплановую дипломатию, чтобы не допустить укрепления и международной легитимизации Северной Кореи, ослабления союзов с Сеулом и Токио и разрушения международной системы нераспространения ядерного оружия.
Несмотря на риски возобновления американо-северокорейского взаимодействия, нынешний момент может оказаться подходящим для преодоления дипломатического тупика, который на протяжении многих лет позволял Пхеньяну беспрепятственно укреплять военный потенциал.
Последние два года президентства Трампа, особенно его график международных встреч в конце 2026 года, предполагают поездки в Азию, которые могут облегчить организацию встречи с Ким Чен Ыном.
Такой визит предоставил бы наиболее благоприятную возможность для проведения громкого и тщательно организованного саммита, к которым склонны оба лидера.
Трамп представляет собой исключение из традиционной дипломатии великих держав. Это проявляется, в частности, в изменчивом характере его отношений с Си Цзиньпином и президентом России Владимиром Путиным, которые могут повлиять и на политику Вашингтона в отношении Пхеньяна.
Тем не менее личная симпатия Трампа к Киму и недавняя сдержанность северокорейского лидера в критике США могут быть использованы для выработки соглашения, способного остановить рост ядерной угрозы со стороны КНДР.
Серьёзное поражение республиканцев на промежуточных выборах в США также может изменить дипломатические расчёты Пхеньяна.
Результаты голосования свидетельствуют об ослаблении внутриполитических позиций Трампа, что может поставить под сомнение его способность выполнить обязательства, которых добивается Ким.
Однако американский президент способен попытаться форсировать события и предложить встречу после ноябрьского саммита Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества в китайском Шэньчжэне.
Не исключено, что Трамп предложит провести переговоры непосредственно в Пхеньяне, поставив Кима перед необходимостью принять решение.
Если встреча двух лидеров состоится, обе стороны должны помнить главный урок саммитов первого президентского срока Трампа: сам по себе дипломатический диалог без достаточной подготовки и чётко определённых целей не способен укрепить безопасность и стабильность Корейского полуострова.
Рост напряжённости в Индо-Тихоокеанском регионе создаёт угрозу гораздо более мрачного будущего.
Ситуация на Корейском полуострове может остаться неурегулированной, тогда как вовлечённость азиатских государств в европейские и ближневосточные конфликты способна перерасти в новую мировую войну, которая может начаться вокруг Тайваня, в Южно-Китайском море или непосредственно на Корейском полуострове.
Даже если войны удастся избежать, всего через несколько лет США могут столкнуться с ситуацией, когда к пяти существующим ядерным державам Азии присоединятся ещё две, три или даже больше стран.
Однако такое будущее не является неизбежным.
Все лидеры, участвующие в обсуждении безопасности Северной Кореи, — от Ли Чжэ Мёна и Санаэ Такаити до Си Цзиньпина и Владимира Путина — заинтересованы в предотвращении подобной эскалации.
Даже руководство КНДР, несомненно, осознаёт, что это наиболее опасный путь развития событий.
Общая заинтересованность в предотвращении катастрофы означает, что дипломатия остаётся возможной, несмотря на серьёзные препятствия.
При всех особенностях политического стиля Трампа его стремление мирным путём снизить напряжённость на Корейском полуострове следует воспринимать всерьёз.
Американский президент ясно обозначил свои намерения. Теперь дальнейшее развитие событий зависит от председателя Ким Чен Ына.
