В условиях нарастающей турбулентности на Ближнем Востоке и в мире в целом дипломатия всё чаще становится не менее важным инструментом влияния, чем военная или экономическая мощь. И на этом фоне Азербайджан всё увереннее занимает позицию одного из ключевых центров региональной политики.
Недавние заявления президента Ирана Масуда Пезешкиана и ответная реакция президента Ильхама Алиева наглядно показывают: Баку уже не просто реагирует на происходящие вокруг него процессы, а всё активнее участвует в формировании региональной повестки.
Пезешкиан публично отметил заметное улучшение отношений Тегерана с соседями, особо выделив Азербайджан. По его словам, ранее Баку закрыл ряд транспортных маршрутов, а работа иранского банка была приостановлена. После двухчасового телефонного разговора ситуация изменилась: возобновилась работа банка и посольства, были открыты маршруты.
Президент Ирана отдельно подчеркнул практическую помощь Азербайджана в период войны — в вопросах поставок из России и по другим каналам, сопровождения и поддержки по всем необходимым направлениям. Эти слова прозвучали уже не как протокольная дипломатическая любезность, а как публичное признание конкретной роли Баку в обеспечении жизнеспособности иранских коммуникаций в критический момент.
Не секрет, что в самом Иране существуют силы, которые системно торпедируют нормализацию отношений с Баку. Поэтому слова Пезешкиана можно рассматривать и как прямой ответ этим кругам, а заодно — их информационной фабрике фейков, годами пытавшейся представить Азербайджан исключительно в негативном свете. Особенно показательно, что этот ответ прозвучал из уст самого президента Ирана.
Реакция Алиева последовала быстро и была не менее содержательной. В своём посте он поблагодарил иранского коллегу за «добрые и искренние слова» и напомнил, что народы двух стран традиционно поддерживали друг друга в трудные времена. На фоне недавних событий в регионе Азербайджан, по словам президента, вновь продемонстрировал, что остаётся рядом с «братским народом Ирана».
Формулировка здесь принципиальна. Она закрепляет добрососедство без принятия избыточных обязательств и одновременно посылает внешним игрокам вполне определённый сигнал: Баку выстраивает отношения с соседями исходя прежде всего из собственных национальных интересов и своего понимания региональной стабильности.
Ещё более показательным в этом отношении стал разговор Алиева с Дональдом Трампом 8 августа. Американский президент по собственной инициативе поинтересовался мнением азербайджанского лидера о вероятности капитуляции Ирана в случае сохранения нынешнего давления. Алиев ответил прямо: рассчитывать на подобный сценарий нереалистично.
Он провёл историческую параллель с ирано-иракской войной 1980–1988 годов, когда прогнозы о скорой капитуляции Тегерана также не оправдались. Более того, внешнее давление тогда не разрушило иранское общество, а, напротив, способствовало его консолидации. Единственным реальным выходом, подчеркнул азербайджанский лидер, остаются мир и конструктивные переговоры. При этом он ясно обозначил главное для Баку — заинтересованность в стабильности региона.
Именно здесь особенно отчётливо проявляется специфика нынешней азербайджанской дипломатии. Баку способен поддерживать рабочие отношения с Тегераном даже тогда, когда на Иран оказывается максимальное внешнее давление, и одновременно без дипломатических экивоков излагать Вашингтону собственное видение ситуации. Причём речь идёт не о попытке понравиться одной или другой стороне, а о последовательном отстаивании собственной оценки происходящего.
Эти эпизоды складываются в цельную и весьма красноречивую картину. Азербайджан сохраняет каналы связи с Ираном, поддерживает тесный диалог с Соединёнными Штатами и при этом оставляет пространство для взаимодействия с другими центрами силы. В условиях стремительной поляризации международных отношений такая способность становится самостоятельным политическим ресурсом.
Эту многовекторность было бы слишком просто называть привычным балансированием между центрами силы. Речь идёт скорее об активной и расчётливой дипломатии, которая опирается на географическое положение страны, её транспортное значение и накопленный за последние годы политический капитал. Азербайджан не стремится примерить на себя роль глобального посредника, но всё увереннее занимает нишу регионального стабилизатора — государства, способного разговаривать с разными сторонами на языке интересов и прагматики.
И в этом, пожалуй, заключается главное изменение. Ещё сравнительно недавно Южный Кавказ преимущественно воспринимался как пространство, где сталкивались интересы более крупных держав. Сегодня одна из стран региона сама становится субъектом процессов, выходящих далеко за его пределы.
Баку всё чаще оказывается не на периферии, а на передовой региональной дипломатии. Способность сохранять и восстанавливать экономические и политические связи с Ираном, давать трезвую оценку устойчивости соседнего государства в разговоре с президентом США и одновременно не поступаться собственными стратегическими интересами — это не ситуативная тактика, а сформировавшийся стиль внешней политики.
Когда международная политика всё настойчивее требует выбора между противостоящими лагерями, Азербайджан демонстрирует иной подход: не становиться заложником чужой конфронтации, сохранять возможность разговаривать со всеми и неизменно исходить из собственных национальных интересов. В нынешней геополитической реальности именно способность оставаться в центре событий, не растворяясь в чужих стратегиях, становится одним из главных преимуществ Баку.
