Продолжающаяся американо-израильско-иранская война всё больше демонстрирует тенденцию к расширению за пределы первоначальной зоны конфликта, причём в ряде случаев риск вовлечения других стран формируется не только логикой противостояния, но и действиями самой иранской стороны, которые усиливают напряжённость на периферии конфликта. На этом фоне особую чувствительность приобретает Каспийский регион, традиционно рассматривавшийся как относительно стабильное пространство, однако теперь всё чаще вовлекаемый в более широкий контекст региональной конфронтации.
Нанесение Израилем ударов по кораблям и инфраструктуре ВМС Ирана на Каспии, после которых израильская сторона заявила о фактическом уничтожении иранского флота в этом регионе, стало важным поворотным моментом. Эти события не только усилили военное давление на Тегеран, но и актуализировали давние подозрения иранского руководства о возможном использовании территории Азербайджана для действий против Ирана.
На этом фоне, а также сразу после встречи глав МИД исламских стран в Эр-Рияде, где обсуждались подходы к ситуации вокруг Ирана, 23 марта состоялся телефонный разговор между министром иностранных дел Азербайджана Джейхуном Байрамовым и его иранским коллегой Сейидом Аббасом Аракчи. По официальной информации, стороны обсудили вопросы деэскалации и отдельно подчеркнули необходимость обеспечения безопасности на Каспии. Сам факт акцентирования именно каспийского направления указывает на то, что данный регион стал предметом отдельного беспокойства и требует координации на дипломатическом уровне.
Следует отметить, что Тегеран на протяжении последних лет последовательно продвигает тезис о том, что Израиль может использовать территорию Азербайджана для разведывательной деятельности и проведения операций против Ирана. Эта линия прослеживается как в дипломатических заявлениях, так и в риторике военных структур и регулярно усиливается в периоды обострения.
Особенно отчётливо это проявилось в начале текущего конфликта, когда после инцидентов с ударами иранских беспилотников по Нахчыванскому международному аэропорту и последовавшей жёсткой реакции Баку представители иранского военного командования, в том числе связанные со штабом «Хатам аль-Анбия», выступили с провокационным заявлением, призвав Азербайджан «вывести сионистов со своей территории». По сути, подобные заявления носили откровенно вызывающий характер и отражали укоренившиеся в Тегеране страхи и фобии по поводу того, что на территории Азербайджана расположены некие израильские военные базы, угрожающие интересам исламской республики.
Важно, что подобная риторика имеет более глубокую предысторию. Ещё в начале 2020-х годов, на фоне активного развития военно-технического сотрудничества между Азербайджаном и Израилем, иранские официальные лица подчёркивали «недопустимость использования территорий соседних государств в качестве плацдарма». Правда, ни одного конкретного факта и подтвержденных доказательств этому предъявлено не было.
Азербайджан, в свою очередь, последовательно отвергает подобные обвинения и подчёркивает, что его территория не используется против соседних государств. Более того, Баку требует от Тегерана разъяснений в связи с атаками беспилотников на Нахчыванский международный аэропорт и ожидает результатов соответствующего расследования.
В итоге ситуация вокруг Каспийского направления остаётся напряжённой, но при этом контролируемой. Одновременно Баку даёт понять, что любые попытки силового давления или эскалации будут встречены ответными шагами. При необходимости этот ответ может носить жёсткий и асимметричный характер — с учётом как военных возможностей страны, так и её стратегического положения в регионе. Речь идёт не только о прямых мерах реагирования, но и о более широком наборе инструментов, включая политические, экономические и инфраструктурные рычаги, способные создать для Ирана дополнительные издержки.
Именно поэтому азербайджанская позиция фактически строится на сигнале сдерживания: Баку не заинтересован в эскалации, но готов к ней в случае необходимости, причём последствия такого сценария могут оказаться чувствительными не только для Ирана, но и для всей региональной конфигурации. Очевидно, что в Тегеране это понимают, предпочитая сохранять диалог и управляемость ситуации, не переходя к открытому обострению.
