Проведение первого международного форума с участием лидеров государств в Ханкенди стало ярким свидетельством не только признания, но и принятия произошедших в последние годы перемен со стороны как региональной, так и международной политической общественности. Саммит подтвердил, что сегодня центр принятия важных решений, касающихся региона, окончательно сместился в сам регион. А сами региональные акторы вполне способны решать сложные проблемы, стоящие на повестке, ведя прямой, откровенный диалог без посредников.
Примером тому может стать участие на встрече лидеров ОЭС президента Ирана Масуда Пезешкиана. В частности, ожидалось, что президент Ирана Масуд Пезешкиан может отказаться от участия в саммите на фоне заявлений ряда иранских политиков, обвинявших Азербайджан в том, что он якобы помогает Израилю в его войне с Ираном. Однако его визит в Азербайджан развеял подобные спекуляции, став важным сигналом к продолжению диалога между двумя странами. Отдельного внимания заслуживает тот факт, как лидеры двух стран тепло приветствовали друг друга, что даже визуально подчеркивает наличие атмосферы теплоты и взаимопонимания между ними.
Сам Пезешкиан накануне саммита озвучил довольно интересные тезисы, свидетельствующие о принципиальном желании главы нового иранского правительства кардинально решить проблемы азербайджанского населения страны, связанные с обучением на родном языке. Такая позиция импонирует не только Азербайджану, но и Турции, создавая между странами атмосферу конструктивного сотрудничества.
Именно в такой атмосфере проходила встреча президента Ирана как со своим азербайджанским, так и со своим турецким коллегами.
Другим примечательным моментом стало присутствие на саммите главы Турецкой Республики Северного Кипра Эрсина Татара и его беседы с лидерами Узбекистана и Кыргызстана в рамках их совместных мероприятий с участием президента Азербайджана Ильхама Алиева. Как известно, несколько месяцев назад, после принятия совместного заявления лидерами стран Центральной Азии и руководством Евросоюза, в котором подтверждалась территориальная целостность Республики Кипр, появились оценки, свидетельствующие о глубоком кризисе в отношениях между Турцией и государствами Центральной Азии. Теперь те, кто считал, что противоречия могут носить системный характер и вылиться в открытый конфликт, очевидно, оказались очень разочарованными.
Весьма интересно, что на саммите ОЭС была прервана и пауза, некоторое время назад образовавшаяся в диалоге между Баку и Ашхабадом. Посещение мероприятия со стороны вице-премьера туркменского правительства, министра иностранных дел Туркменистана Рашида Мередова, и его встречи с президентом Ильхамом Алиевым могут знаменовать собой активизацию двустороннего взаимодействия.
Выразительные, говорящие сами за себя фото с саммита как нельзя лучше демонстрировали настрой участников на откровенный диалог. Интересно, что в выступлениях глав государств и руководителей делегаций выражалась уверенность, что новый этап в развитии организации целиком и полностью зависит от реализации практических шагов, стимулирующих многостороннее сотрудничество.
Нельзя не отметить, что впервые за несколько лет на саммите организации присутствовал представитель руководства талибов — вице-премьер Афганистана Абдул Гани Барадар. Говоря о благоприятных условиях для инвестиций в своей стране, он призвал даже провести следующий саммит ОЭС в Кабуле. Весьма примечательно, что накануне Россия стала первой страной, официально признавшей режим Талибана после их прихода к власти в августе 2021 года. 3 июля 2025 года российский МИД принял верительные грамоты от нового посла Исламского Эмирата Афганистан Гула Хасана Хассана, что было названо «историческим шагом».
В настоящее время многие региональные и внерегиональные игроки стремятся установить отношения с талибами. Причем у каждого — свой резон. Например, в мае текущего года Пакистан объявил о повышении уровня дипломатических отношений с Афганистаном — с праводелегационного уровня до уровня посольств. Исламабад назначил представителя в Кабуле с рангом посла. Афганистан — соседняя для Пакистана страна, между государствами существуют нерешенные пограничные вопросы. К тому же Исламабад всегда опасался, что Афганистан будет использоваться как база для вмешательства в его внутренние дела, поэтому отношения с Кабулом крайне важны с точки зрения безопасности.
Китай в Афганистане интересует его привлекательность с точки зрения обеспеченности природными ресурсами. А страны Центральной Азии озабочены угрозой дестабилизации в регионе, исходящей из Афганистана, и стремятся выстроить прогнозируемые отношения с талибами, чтобы нивелировать эти риски. Даже Индия нередко использует противоречия между талибами и Пакистаном, чтобы усилить свои инструменты влияния в регионе. На этом фоне Москва, у которой, как известно, свои исторические виды на этот регион, старается «играть на опережение».
В целом геополитический контекст выступал фоном для саммита. Недавно завершившаяся война между Ираном и Израилем, обострение отношений стран-членов с влиятельными внешними геополитическими игроками, геополитическая турбулентность и «тарифные войны» заставляют соседние государства искать и находить оптимальные решения, снижающие риски их интересам.
Тот факт, что Баку обеспечил все необходимые условия для поиска этих решений, а также способствовал их нахождению, говорит о том, что времена, когда эти решения навязывались извне, безвозвратно прошли. Впрочем, как и времена, когда в Ханкенди бесчинствовал марионеточный сепаратистский режим.
