Еще недавно отношения Азербайджана и России казались если не безоблачными, то близкими к оптимальным — и это несмотря на традиционную поддержку Москвой Армении в карабахском конфликте и конкуренцию российских и азербайджанских корпораций на энергетических рынках мира. Так, еще в начале июля Россия продала Азербайджану тяжелые вооружения на $1 млрд. В ответ на возмущение Еревана российские официальные лица сдержанно отвечали, что такие действия не нарушают паритета в Нагорном Карабахе, и вообще, это просто бизнес.
Политические комментаторы усматривали и иной подтекст — слишком уж далеко, по мнению Кремля, Ереван зашел в своем внезапном романе с Брюсселем. Поэтому европейский автобан Армении был перекрыт. Для усиления воспитательного эффекта в середине августа Баку посетил лично Владимир Путин во главе представительной делегации. Среди гостей, в частности, был глава «Роснефти» Игорь Сечин, подписавший с азербайджанской Socar соглашение о создании СП по добыче нефти и газа на Каспии.
Пока соглашение рассматривается как декларативное, но до сих пор из российских фирм в Азербайджане присутствовал лишь «Лукойл», которым руководит этнический азербайджанец Вагит Алекперов. Геополитический результат не заставил себя ждать. Уже в начале сентября Серж Саргсян в Москве заявил, что Ереван делает выбор в пользу Таможенного союза, а недоумевающий Брюссель снял с повестки дня вопрос о подписании Арменией соглашения об ассоциации в Вильнюсе. Но теперь удачное повышение Путиным кавказских ставок омрачено делом Орхана Зейналова — его обвиняют в убийстве Егора Щербакова, что спровоцировало массовые погромы в московском районе Бирюлево.
Азербайджан стал на защиту своего гражданина с решимостью, которой не ожидали в России. Так, уже 16 октября Баку направил Москве ноту в связи с делом Зейналова. В ней содержалось требование обеспечить встречу задержанного с консульскими работниками. Посол республики в Москве Полад Бюльбюль-оглы отметил, что к его соотечественнику должны также пустить адвокатов и переводчика. Дипломат отметил, что при задержании Зейналова были нарушены все нормы судебно-процессуального кодекса, а реакцию на это дело в России Бюльбюль-оглы охарактеризовал как истерию. 19 октября власти Азербайджана передали Москве вторую ноту протеста, связанную с отсутствием у консульских работников возможности встретиться с Орханом Зейналовым.
Но МИД РФ отмалчивается. Очевидно, Москва считает это дело внутренним и, как и в случае с убийством украинских рыбаков, предпочитает игнорировать дипломатические демарши «стран ближнего зарубежья», пока речь не заходит о репрессиях против представителей российской олигархии, как это произошло, к примеру, в Беларуси. Вне зависимости от вины или невиновности Зейналова Баку нетрудно понять: Ильхам Алиев только что переизбран огромным большинством голосов, а вокруг имени его главного соперника Рустама Ибрагимбекова формируется миф о «российском ставленнике». В определенной степени молчание Москвы компенсируется тем, что Баку «придерживает коней». Так, в азербайджанских СМИ — явно по рекомендации властей — тема Зейналова и Бирюлево не занимает первые строчки новостных лент, мелькают мнения, что «русским в Баку хорошо» и о переходе азербайджанских предпринимателей на новую торговую площадку в Москве. Однако все вышесказанное чревато заметными последствиями для системы отношений в Кавказском регионе.
Разумеется, при всей своей скандальности дело Зейналова не годится на роль петарды. У власти в Баку находятся прагматики, которые исчерпают пределы возможного — сводящиеся к информационному давлению, неким вероятным телодвижениям в сфере экономики и апелляциям к могущественным межгосударственным структурам. Ведь для Азербайджана Россия является вторым по величине торговым партнером после Италии, а для Москвы Баку — главный экспортер газа. Так, соглашение между Socar и «Роснефтью» может остаться на бумаге, а давление на последнего союзника России на юге — Армению усилится. «Мы и впредь будем держать Армению в изоляции. Мы должны своими политическими, региональными и экономическими инициативами оказать еще более сильное давление», — заявил Ильхам Алиев в своей третьей по счету инаугурационной речи 19 октября. В рамках этих усилий Баку может более благосклонно отнестись к доселе неудачным попыткам США расширить свою роль в деле карабахского урегулирования, поскольку это автоматически ослабит позиции РФ. Тем более что ввиду своего географического положения Азербайджан может рассчитывать здесь и на дополнительные бонусы: иранская ядерная программа по-прежнему остается на повестке дня Вашингтона. Баку еще больше сблизится с пытающейся проводить подобную — независимую на гране фола — политику Анкарой. Ожидать, что это приведет к скорому снятию между ними противоречий, заморозивших проект Nabucco, вряд ли стоит.
Наконец, весьма вероятно, что Баку интенсифицирует переговоры с Брюсселем в контексте соглашения о модернизации, которое Азербайджан рассматривает в качестве альтернативы ассоциации с ЕС. Собственно предложение о подписании такого соглашения Баку выдвинул еще до окончания президентской гонки, и причин отвергать эту инициативу у Брюсселя нет.
Важной частью любых системных договоров с Евросоюзом является визовый вопрос, и логично предположить, что руководители крепко сбитой азербайджанской диаспоры в России уже помышляют о «диверсификации». Кстати говоря, это еще один повод для украинской миграционной службы разработать комплекс мер по смягчению нарастающего миграционного давления на нашу страну — в контексте европейского сотрудничества между силовыми структурами. Хотя, отметим, в силу ряда исторических причин в Украине и близко нет проблем с миграцией, напоминающих российские.
Наконец, ухудшение отношений между Москвой и Баку может отразиться как на армянских симпатиях к ТС, так и на результате грузинских президентских выборов. Ведь Армения и Грузия входят в первую десятку стран, в которые идут денежные переводы из РФ, что является хорошим косвенным индикатором численности общин армян и грузин в России. Криминальные инциденты, приводящие к погромам в условиях слабого правопорядка, как правило, приводят к последствиям для всех, кого обыватель способен визуально отнести к «инородцам».
