В течение последней недели администрация Трампа выступила с целой серией скоординированных заявлений о том, что объемы поставок нефти через Ормузский пролив практически вернулись к довоенному уровню. По версии представителей Белого дома, столь резкий перелом в затянувшемся противостоянии вокруг пролива стал результатом военных операций США, проведенных совместно с Саудовской Аравией и Объединенными Арабскими Эмиратами. Об этом пишет The Washington Post.
В данном случае позиция Белого дома получила по крайней мере частичное подтверждение со стороны авторитетной компании морской аналитики Kpler, которая вряд ли стала бы рисковать своей репутацией, фальсифицируя данные. Но даже если принять эти утверждения за чистую монету, они не снимают нарастающего стратегического и политического давления на президента Дональда Трампа и Республиканскую партию. Более того, этот чрезвычайно дорогостоящий и неустойчивый обходной механизм совершенно не похож на «победу» в этой все более странной «войне».
Однако это не остановило различных представителей MAGA-лагеря, отчаянно ищущих хотя бы намек на хорошие новости, от заявлений, смысл которых фактически сводится к тому, что война — это мир, причем мир в его торжествующей американской версии: победа.
Скотт Дженнингс, республиканский комментатор CNN, написал в X: «Мы победили. Иран проиграл. Точка». Fox News вышел с громким заголовком: «Иран теряет контроль над Ормузским проливом». Сам Трамп вновь начал делать необычные прогнозы о скором завершении войны.
Но подобные широкие заявления не выдерживают тщательной проверки.
Во-первых, заявленное Kpler возвращение совокупных поставок сырой нефти и нефтепродуктов к довоенному уровню на самом деле не означает восстановления 100% прежнего объема: в этих расчетах не учитывается сокращение поставок иранской нефти, что признает и сама компания.
Кроме того, оценка Kpler не учитывает продолжающийся обвал поставок нефтепродуктов, включая дизельное топливо, цены на которое в США даже при наиболее благоприятном сценарии останутся значительно повышенными и в 2027 году. Временное увеличение нефтяного потока через Ормуз также не устраняет другие экономические узкие места, возникшие в результате продолжающегося кризиса, спровоцированного Трампом, включая проблемы с доступностью и стоимостью удобрений.
Есть и военная сторона конфликта, которая по-прежнему выглядит для США мрачно.
Ситуация, при которой ВМС США вынуждены ежедневно проводить операции, а американские морские пехотинцы, судя по всему, размещаются на принадлежащих иностранным владельцам судах — и получают там ранения, — в долгосрочной перспективе неустойчива.
Не решена и фундаментальная проблема неприемлемо высокого коммерческого риска при прохождении через Ормузский пролив.
Все громкие заявления о новом статус-кво в Ормузе в действительности означают лишь то, что Трамп наконец нашел способ временно взять на себя часть рисков нескольких союзников США в Персидском заливе, ослабить давление на их экономики и не допустить окончательного выхода цен на бензин из-под контроля.
Однако огромные расходы на эту операцию кто-то должен оплачивать. Сейчас это американские налогоплательщики, которые одновременно сталкиваются с высокими ценами на заправках и финансируют военно-морскую операцию, стоимость которой оценивается примерно в $30 млн в сутки.
И даже несмотря на дополнительные объемы нефти, которые теперь удается вывозить из Персидского залива, последствия ормузского шока в полной мере ощущаются во всей нефтяной отрасли.
По данным Bloomberg, в конце сентября суточная стоимость фрахта сверхкрупного нефтяного танкера — Very Large Crude Carrier — в регионе превысила $1 млн. Стоимость перевозок и различные сборы растут повсеместно. Цена аукциона за право прохода через Панамский канал увеличилась примерно с $55 тыс. за судно до войны до $4 млн сегодня.
Альтернативные маршруты обходятся не дешевле. Путь вокруг Африканского Рога вместо прохода через ставший опасным Баб-эль-Мандебский пролив и далее через Суэцкий канал добавляет к общим расходам миллионы долларов.
Теперь очевидно, что проблемы, вызванные кризисом в Ормузском проливе, настолько сложны и продолжительны, что любые попытки искусственно нарастить нефтяные потоки не приведут к резкому снижению цен.
И ситуация не изменится до тех пор, пока коммерческие суда вновь не смогут свободно проходить через Ормузский пролив, как это было до того, как Трамп начал эту хаотичную войну.
Вопреки заверениям Скотта Дженнингса и Fox News, увеличение нефтяных потоков через Ормуз вовсе не означает немедленного военного поражения Ирана — скорее наоборот.
Если бы у Ирана действительно заканчивались боеприпасы или его вооруженные силы были полностью уничтожены, как неоднократно утверждала администрация Трампа, в нынешней операции просто не было бы необходимости. Если бы Ормузский пролив действительно был открыт в полном смысле этого слова, эта операция также не понадобилась бы.
Между тем только во вторник иранские силы атаковали в проливе несколько танкеров. Иран по-прежнему способен в любой момент нанести удары как по объектам, обеспечивающим нынешнюю операцию по вывозу нефти, так и по инфраструктуре трубопроводных поставок.
Отчасти именно этим объясняется, почему стоимость нефти Brent почти не изменилась по сравнению с сентябрьским максимумом в $108 за баррель.
Рынки явно не разделяют базовый тезис о том, что с таким трудом обеспеченные нефтяные потоки означают возвращение к нормальной ситуации. По всей видимости, участники рынка также сомневаются в возможности поддерживать эту операцию бесконечно и допускают, что Иран рано или поздно вновь пойдет на эскалацию, нанеся новые удары по нефтяным объектам региона, чтобы сохранить свои рычаги давления.
Что касается устойчивости самой операции, то задействованные в ней корабли сейчас работают круглосуточно, опираясь на линию снабжения протяженностью 2 200 миль с базы на Диего-Гарсия после уничтожения Ираном штаб-квартиры Пятого флота США в Бахрейне.
Так что же происходит на самом деле?
Летом Трамп принял судьбоносное решение не уступать Тегерану оперативный контроль над Ормузским проливом в обмен на прекращение войны и уступки по иранской ядерной программе. Это решение продлило конфликт, конца которому пока не видно.
Перспектива бесконечного продолжения войны уже начинает приводить к тем тяжелым последствиям для мировой экономики, о которых эксперты по Ближнему Востоку предупреждали давно: как американские, так и мировые цены на нефть упорно остаются высокими.
Поэтому внезапные заявления о победе преследуют две цели.
Первая — дать понять Тегерану, что Белый дом больше не ощущает экономического давления и что лучший путь к миру для Ирана — как можно скорее согласиться на американские условия.
Вторая — классическая для MAGA попытка сформировать нужный политический нарратив и убедить колеблющихся избирателей Трампа, а также известных кандидатов-республиканцев в Сенат, которые уже начали дистанцироваться от войны, в том, что Соединенные Штаты побеждают.
Стратеги Республиканской партии явно рассчитывают, что этот нарратив поможет компенсировать ежедневные последствия роста цен на энергоносители и продукты питания для республиканских и независимых избирателей, разочарованных экономическими последствиями войны.
Но для достижения хотя бы одной из этих целей операция по транспортировке нефти должна повлиять не только на физические объемы поставок, но также на рынки и цены. Пока этого не происходит.
Цены на дизельное топливо остаются лишь немного ниже исторических максимумов, и чем дольше они будут сохраняться на таком уровне, тем более разрушительными окажутся последствия для экономики.
Ситуация ухудшилась настолько, что Трамп угрожает ввести запрет на экспорт американского дизельного топлива, хотя практически все авторитетные экономисты считают, что в конечном счете такая мера лишь усугубит проблему.
Безусловно, возможно, что Иран решит воспользоваться своими нынешними рычагами давления, исходя из того, что после промежуточных выборов его переговорные позиции могут ослабнуть. Не исключено и то, что американская военно-морская блокада и операция Economic Outcast — именно такое название действительно используют американские официальные лица — создадут серьезный долгосрочный кризис для правящего режима Ирана.
Мало кто знает, что в действительности происходит в Тегеране и насколько тяжелой становится ситуация в стране.
Однако важно отметить: хотя промежуточные выборы действительно являются значительным фактором давления, переговорные позиции Тегерана не исчезнут волшебным образом 3 ноября. Если президент не сумеет завершить конфликт до ноября, давление на него с требованием не поставить под угрозу перспективы Республиканской партии на выборах 2028 года будет усиливаться с каждым часом.
Главный признак того, что Америке на самом деле не удалось загнать Иран в угол, — возвращение Трампа к громким угрозам в адрес Тегерана одновременно с заявлениями о том, что война вскоре закончится.
«Может быть, мы их разбомбим, — заявил он в среду. — Это скоро закончится, так или иначе».
Похоже ли это на слова человека, у которого на руках выигрышная комбинация? Или это отчаянная попытка политика, только что увидевшего результаты опросов, свидетельствующие об обвале поддержки Республиканской партии по всей стране? Скоро узнаем.
