«Я только что вышел после почти трех часов брифингов и обсуждений с президентом Республики, представителями разведки и служб безопасности. За 50 лет я редко испытывал столь сильное чувство головокружения. Головокружения от серьезности происходящего на Ближнем Востоке и в Украине, а также от хищнического безумия, которое толкает мир к хаосу».
Так в конце прошлой недели высказался французский политик Гийом Лакруа. И он далеко не единственный, кто испытывает тревогу. Уже несколько недель из европейских столиц звучат мрачные предупреждения об угрозе войны. Сигналы тревоги, которые бьют в Кремниевой долине в связи с искусственным интеллектом, слышны по всему миру. Назревает энергетический кризис. Рынки облигаций сигнализируют о возможном долговом кризисе.
Мировая политика переживает крайне напряженный момент. Теоретически именно поэтому можно было бы считать удачным совпадением, что позднее на этой неделе встретятся лидеры двух самых могущественных государств мира. Дональду Трампу и Си Цзиньпину действительно есть что обсудить: войны, энергетику, искусственный интеллект, торговлю, Тайвань, бальный зал Белого дома.
Однако глубокое взаимное недоверие между США и Китаем — в сочетании с ограничениями, присущими обоим лидерам, — делает реальный прогресс по любому из ключевых вопросов крайне маловероятным.
Одна из главных причин, по которой США и Китай продолжают настороженно присматриваться друг к другу, не вступая в полноценное взаимодействие даже по вопросам, представляющим взаимный интерес, — продолжающееся торговое противостояние.
Когда Пекин впервые ответил на пошлины, объявленные Трампом 2 апреля 2025 года, в США отнеслись к этому пренебрежительно. Министр финансов США Скотт Бессент, известный своей любовью к метафорам из мира азартных игр, заявил, что Пекин играет в покер «с парой двоек». На деле ограничения, введенные Китаем на экспорт редкоземельных элементов и критически важных минералов, больше напоминали стрит-флеш. Уже через несколько недель производственные линии в ключевых отраслях американской промышленности столкнулись с серьезными трудностями.
В октябре 2025 года Китай и США заключили в Южной Корее торговое перемирие, которое теперь может быть продлено в Вашингтоне. Однако обмен ударами в торговой сфере лишь усилил взаимное недоверие. И Пекин, и Вашингтон теперь настороженно относятся к любым формам сотрудничества, которые в будущем могут быть использованы против них самих.
В условиях практически полного отсутствия взаимного доверия шансы на то, что США и Китай смогут эффективно взаимодействовать в борьбе с общими трансграничными угрозами — такими как вышедший из-под контроля искусственный интеллект или изменение климата, — невелики.
Ведущие американские компании в сфере ИИ призывают Вашингтон и Пекин выработать совместный подход к регулированию технологии. Бессент утверждает, что две страны только что договорились начать диалог по искусственному интеллекту. Однако возможности таких переговоров неизбежно будут ограничены фундаментальным соперничеством между Вашингтоном и Пекином.
Трамп заявляет: «Мы опережаем Китай в сфере ИИ» — и подчеркивает, что намерен «сохранить это преимущество, потому что тот, кто победит в гонке ИИ, победит вообще».
Китайская сторона, в свою очередь, подозревает, что звучащие из США призывы к совместному подходу в сфере ИИ представляют собой попытку закрепить небольшое американское преимущество в одной из определяющих технологий современности. Последние публикации китайских государственных СМИ сосредоточены прежде всего на угрозе, которую ИИ может представлять для сохранения власти Коммунистической партии Китая, а не для человечества в целом.
Трамп любит объявлять «мистификацией» любую идею, которая кажется ему неудобной. Именно это слово он использовал, говоря об угрозах, связанных с искусственным интеллектом. Тем же словом он на протяжении многих лет характеризовал изменение климата.
Вместо этого президент США сделал ставку на использование огромных американских запасов нефти и газа ради достижения «американского энергетического доминирования» и хвастался выходом США из Парижского соглашения по климату, а также из «десятков других радикально левых международных климатических соглашений».
Такая политика позволила Китаю еще больше укрепить собственное доминирование в отраслях, лежащих в основе возобновляемой энергетики, — производстве аккумуляторов, солнечных панелей, ветряных турбин и электромобилей.
Обеим странам угрожает дефицит энергоресурсов, вызванный войной на Ближнем Востоке. В прошлом Китай предпринимал отдельные попытки выступать посредником в ближневосточных конфликтах и остается крупным импортером нефти из региона.
Однако даже если бы США захотели заручиться помощью Пекина в прекращении конфликта — что само по себе маловероятно, — у Си Цзиньпина нет причин вмешиваться в пожар, который, Трамп сам разжег в Персидском заливе.
Возможности американо-китайского сотрудничества по войне в Украине еще более ограниченны. Пекин продолжает играть важнейшую роль в поддержании российской экономики на плаву.
Более того, вместо того чтобы выступить миротворцем, Китай по-прежнему может стать инициатором третьего крупного глобального конфликта, если решится на вторжение на Тайвань или его блокаду. США испытывают трудности в Иране, а американские запасы вооружений сократились. В отличие от президента Джо Байдена, Трамп приуменьшал вероятность того, что Соединенные Штаты будут воевать за Тайвань.
Все это может усилить соблазн Си Цзиньпина предпринять решительные действия в ближайшее время. С другой стороны, китайский лидер наверняка обратил внимание на то, насколько сложно США и России оказалось добиваться победы в войнах против более слабых государств. Это может подтолкнуть его к тому, чтобы вместо военной операции сосредоточиться на усилении политического давления на Тайвань.
И Трамп, и Си любят пышность и церемониал. В Вашингтоне всего этого будет в избытке, однако серьезного взаимодействия по вопросам, имеющим действительно важное значение для мира, скорее всего, окажется немного.
Эта встреча не станет современным аналогом саммита Рейгана и Горбачева в Рейкьявике в 1986 году, где лидеры двух сверхдержав обсуждали радикальное ядерное разоружение и впервые увидели перспективу окончания холодной войны.
Трамп и Си представляют соперничающие государства. Миру нужны лидеры, способные мыслить на перспективу. Но именно этого нынешняя ситуация ему не предлагает.
