Американский миллионер Дик Басс — первый человек, выполнивший программу «Семь вершин», считал, что все восхождения проекта нужно совершить быстро, одно за другим, чтобы набрать форму, сконцентрироваться на цели и достичь её. В этом есть логика программы. Но по факту, у всех свои жизненные истории и обстоятельства, заставляющие людей со всех уголков мира, сцепив от усилия зубы, подниматься на головокружительную высоту, чтобы увидеть роскошный мир под ногами и забыть о земной суете.
Каждая гора – это отдельная, новая жизнь
Одним из тех, кто практически завершил программу восхождений «7 вершин», стал собеседник Minval.az – известный путешественник Вадим Вокрячко, покоритель гор, водрузивший вместе с сыном флаг Азербайджана на вершине Эльбруса. Но альпинистом-профессионалом он себя не считает, потому что…
— Хобби есть хобби, и не более. Просто я очень люблю горы. И каждая гора – это отдельная жизнь, это реально так. Я пытаюсь менее высокопарно говорить, но, так или иначе я буквально проживаю каждую гору, преодолевая не только горную высоту, но и открывая новые высоты в самом себе, и возвращаюсь совершенно другим человеком. Так называемый горный катарсис, если угодно. К горам у меня была тяга с детства, видимо, мама мне привила весьма своеобразное представление об альпинистах: бородатые, суровые. И я думал, что никогда в эти ряды не попаду, так как с детства был болезненным, слабеньким. «Не стать мне таким сильным, бородатым дядькой», — вот, что я думал тогда. А сейчас смотрите на меня – бородатый и суровый дядька (смеется).
Для того, чтобы пойти в горы, есть много мотиваций: не только красивые виды, не только божественная красота. Горы – испытание, прежде всего. Очередная высота, подъем над проблемами. Элемент преодоления – основной мотив. С другой стороны, после тяжелого восхождения многие мелочи просто уходят, беспокойства нет, все, что раньше казалось большим и грозным, уходит прочь.
— Скажите, а как к вашим подъемам относится семья? Ведь экстремальные виды путешествий нравятся далеко не всем.
— Семья в целом относится положительно. В 2020 году мы с сыном поднялись на Эльбрус, хотя изначально было задумано восхождение трех поколений: отец, я и сын. Но папа в силу возраста (ему за 70) был вынужден вернуться, риск был большой. И мы вдвоем с сыном подняли на Эльбрусе флаг Азербайджана. А дочь и жена не увлекаются, они больше любят пляжный отдых.
— Я понимаю, что каждая ваша вершина – это отдельная история, переживания, чувства, ведь покорять горы может далеко не каждый. Но, возможно, было нечто особенно незабываемое? Возможно, какая-то мистика, ведь очень много сказок и легенд насчет горных духов?
— Да, и мистика была, и об этом стоит рассказать. Все началось с 2011 года, когда мне удалось относительно случайно получить три недели отпуска. И на глаза как раз попалась реклама мистического подъема на гору Кайлас в Тибете, высокогорье с очень суровым климатом, буквально нашпигованное монастырями. И вот первая моя мистика случилась в Тибете, именно на Кайласе. Я теоретически, конечно, могу дать логическое объяснение произошедшим чудесам, но все же хочется, чтобы эти события остались в моей памяти и в сердце именно чудесами. На перевале в Тибете высота была 5 600, и в течении трех недель мы шли, постепенно повышая высоту по 300-500 метров. Отмечу, что мы все были неподготовлены к этому походу. И вот в празднование Сагадавы (полнолуние) мы поднялись на священную гору. Есть поверье, что поднявшийся на гору в священный праздник полнолуния получает тысячи бонусов в карму. Но когда я шел в гору, то такую цель для себя не ставил. Да, в тот год многое у меня было впервые: горы, палатки, восхождение. И знаете, когда на обратном пути через Дубаи я заночевал, наконец-то, в отеле, на мягкой кровати, то подумал: все, никаких больше гор и неудобств, хватит с меня. Но правильно говорят: не зарекайся. Вот и мне не следовало бы зарекаться, так как через два месяца меня снова потянуло.
Горы – это не для всех, скажем, это очень специфическое увлечение. Смысл в том, что, когда ты возвращаешься с гор, то встречаешься с друзьями и начинаешь рассказывать им про свои приключения. Ключевая часть фразы — «когда возвращаешься с гор». На нее надо сделать акцент. Жизнь, ее ценность и важность начинаешь чувствовать по-новому. Когда мы совершали восхождение в Антарктиде, после пережидания двух суток снежного сурового шторма, когда не видно было ни неба, ни земли, наконец-то, показалось долгожданное солнце. И вот мы идем в горы, и так захотелось петь!
— И как, спели?
— Да! Я спел «Рюмка водки на столе». Душа просила именно этой песни. И народ подтягивал, правда, у всех голоса были сиплые.
— Всегда хотелось узнать, как звучит голос на высоте? Вакуум?
— Хрипло звучат голоса. Сухой воздух, связки садятся.
— А что было в Тибете? Говорят, горы там особенные, кто однажды побывал в этом священном месте, уже никогда не будет прежним.
— Как оказалось, группа собиралась из людей, заинтересованных в буддизме и мистике, я же шел неподготовленным. Нашу команду вели несколько гидов, в том числе и русскоязычный. Был еще один гид, бежавший в детстве из Тибета в Индию из-за репрессий на тибетских детей. Он проучился 12 лет в монастыре и вернулся, когда уже можно было получить паспорт. И потому этот гид рассказывал нам о буддизме не как человек посторонний, а как, по сути, буддистский монах. В Катманду (Непал) нас отвезли в крупнейший буддистский храм Ступы Буданат – для меня, как для человека непосвященного – очередная экзотика. И вот тут случается первое чудо: во время группового обхода ко мне приблизился монах и произнес: Nice weather today!
И вдруг меня реально сплющило от позитива: погода то какая хорошая! Класс! И неожиданно наплыв счастья, радости, просто безумной радости: как же здорово жить! Но тогда я не придал этому особого значения, объяснив необыкновенный и внезапный прилив сил как-то иначе, дескать, случается со всеми. Но второе чудо случилось позже: я совершал одно из восхождений с тяжелым сердцем после годовщины смерти своего близкого друга. В монастырях, которые я посещал, не было заупокойных молитв, хоть и был какой-то аналог, на сердце был груз. 2-3 дня в Катманду, затем мы прилетели в Лхасу (5 000 метров над уровнем моря). Когда мы вышли в аэропорту, уже ощущался дискомфорт, а именно характерные симптомы кислородной недостаточности: ты боишься упасть, у тебя тяжелое дыхание, ускоренный пульс. Программа такая: мы по 2-3 дня проводили в каком-то очередном населенном пункте, посещали монастыри, а потом переезжали в места, расположенные выше предыдущего, чтобы постепенно акклиматизироваться. И где-то уже на 10-й день экспедиции, когда мы уже подошли к высоте 4 000 метров, подъем уже был больше похож на рутину: просыпаемся рано, садимся в автобус, куда-то едем, горы уже не зеленые, сплошные скалы, пыльная дорога, посетили очередной монастырь, гид рассказал очередные факты про очередные божества. И на 10-й день это уже превращается в своеобразный День Сурка, в котором все повторяется снова и снова.
Так вот, в очередной такой рутинной поездке, в очередном скальном монастыре нам дали задание подняться по лестнице — метров на 150, а затем пройти 300-500 метров, оглядеться направо-налево и спуститься обратно. Не хотелось вылезать из автобуса, так как проснулись все очень рано, уже успели устать и упасть духом от предстоящего однообразия, 10-й день монастыри, уже в печенки засевшие. У всех групчан опущенные плечи, потухшие глаза. И вот мы еле-еле тащимся по этим ступенькам, настроение – никакое. Минут через 40 мы уже поднялись в пещеру со слепком ноги гуру Римпочека…
И вот тут началось такое! Сразу отмечу, что к этому «такому» нас никто абсолютно не готовил, мы даже не знали ни о чем. И чудо повторилось: счастье нахлынуло взахлёб: Nice weather today! Эффект невероятный. Причем, не только у нас, у всех, кто когда-либо поднимался на эту площадку. Наши проводники улыбаются во весь рот. Как и мы! Зашибись – здорово! Мир у ног… Все словно по щелчку происходило. Понятно, что место это священное, как говорят. Но опять же рациональное объяснение должно было быть, и я стал его искать.
Возможно, из-за ветра резко повышается содержание кислорода, возможно, какие-то газы, но не нашел ничего. Мне приятнее оставить в душе ощущение чуда. А в качестве «развлекаловки» там была такая дыра в скале, в которую пролезет только «чистый помыслами» человек. А я, хоть и был чист помыслами, но в дыру эту полез с рюкзаком на спине, и естественно, застрял. Ну, думаю, так дело не пойдет, и пропихнулся вместе с рюкзаком, оцарапался правда… Но, тем не менее пролез. Третье чудо – основное произошло после посещения и омовения на священном озере Мансаровар. Когда мы приехали к озеру, оно было покрыто льдом, но раз уж приехали за омовением, так или иначе надо было как-то действовать: сломали лед, как могли, там еще был вязкий грунт такой, я метров 100 отошел от берега, а все равно по колено в грунте стоял, потом кое-как окунулся, и слава Богу, что не заболел. Самое интересное началось после. Мы начали трехдневный обход горы Кайласы накануне Сагадавы. Как правило, местные делают такие обходы за сутки, а мы, как неподготовленные, шли трое суток. После очень тяжелого дня преодоления уровня, на котором можно было сбросить с души все старое, ненужное, беспокоящее (мне этого не объясняли, не готовили, но я чувствовал, как это работает на себе), гид задал вопрос про сны. И все признались, что видели кошмары, и стали рассказывать об увиденном. Мне лично приснилась атака черного демона в женском обличии. До этого монахи нам говорили о том, что, если во сне видишь атаку демона, нужно представить кого-то из буддистских святых, и все закончится. Во сне я вспомнил гуру Римпочека, и демон отскочил. Но и тут я снова включаю логику: мы поднялись на высоту 5 600, начиная с 5000, и очень устали. Но большинству, включая меня, снились кошмары. По прошествии нескольких лет я склонен думать, что демоны были результатом кислородного голодания. Кстати, отмечу, что подобных явлений больше нигде не было, хотя я поднимался на гораздо большую высоту.
— Расскажите, много наших соотечественников принимает участие в программе восхождений «7 вершин»?
— Президент Федерации альпинизма Азербайджана Исрафил Ашурлы ее завершил, я — второй, так как у меня одна гора осталась. Есть в списке завершивших восхождения еще несколько человек, ходивших на Эльбрус и на Монблан, и прежде всего, это Мурад Ашурлы – урожденный азербайджанец, трагически погибший 21 октября 2014 года, к сожалению великому.
— Бытует мнение, что в горы поднимаются люди с абсолютным здоровьем? Или это клише? Вы сами только что рассказали о затрудненном дыхании, разряженной атмосфере, и так далее.
— И, тем не менее в горы поднимаются абсолютно все: астматики, сердечники, добавьте в список курящих и людей, лишенных конечностей. И уверяю вас, это еще далеко не полный список проблем со здоровьем, обладателей которых можно встретить в горах. Понять можно: люди пытаются преодолеть свои страхи, доказать себе, что они могут.
— Меня заинтересовала тема людоедов в Папуа-Новой Гвинее. Вы побывали у них и остались в живых. Наверняка вы просто невкусный или вам просто помогли тибетские божества. Иначе как объяснить тот факт, что мы с вами сидим тет-а-тет и беседуем?
— Об этой истории нужно рассказать поподробнее. Есть спорная гора в Австралии – пик Костюшко, она в списке программы «7 вершин». Но «пик» — слишком громко звучит, и потому люди, которые ходят по программе, считают, что даже как-то несолидно было включить этот «пик» в список самых высоких вершин. Тогда было предложено рассматривать континент как материк, а у материка есть островная часть – Папуа Новая Гвинея, куда входит материк Австралия. И вот там уже есть интересная гора, населенная людоедами-папуасами.
— Они на самом деле людоеды? Или это очередная туристическая заморочка?
— Самые что ни на есть, да, и они этого не скрывают. Папуа Новая Гвинея – большой остров, разделенный пополам Индонезией, и остров этот на 90% покрывают непроходимые джунгли. И во всех этих джунглях по разным оценкам (ни один этнограф вам, кстати, не назовет реальной цифры) от 2 до 3 тысяч племен, и каждое племя говорит на своем диалекте. Они не контактные, живут семейными группами, охотятся друг на друга. Причем, для них человечина – это такой же вид мяса, как оленина или кабан. Они не выделяют – кошка, собака, кабан, человек, едят все.
— Так как же вам удалось уцелеть?
— Мы были в племени, которое больше 20 лет не ест человеческого мяса. Они живут около дороги, и с цивилизацией общаются, продают изделия из костей и раковин принимают в дар рис, кукурузу, деньги не берут. А женщины этого племени, помню, жутко обиделись на меня за то, что я не привез им сигареты.
— Чем вы питались, будучи в гостях у экс-каннибалов?
— Для нас они приготовили блюдо традиционной кухни племени, отказавшегося от каннибализма: кабан, запеченный в яме на раскаленных камнях и пальмовых листьях, присыпанный землей. И ели мы его с импровизированных тарелок в виде пальмовых листьев. Понятие гигиены (не туалетной, а вообще) там зависит от контекста: если ты в лесу, то смысла пользоваться разными дезинфекторами от ковида нет. Правда, по привычке мы пытались пользоваться спиртом влажными салфетками, но на третий день вообще забыли об этом. Воду пили только бутилированную.
— Как вы добрались до этого места, особенно если учесть джунгли, кишащие воинствующими людоедами?
— Обычно три дня к базовому лагерю авто-экспедиции, а потом началась папуасская война, и в этих местах стало опасно появляться даже с вооруженной охраной. И потому до базового лагеря нас доставили вертолетом. Да, мы задавали интересующие нас вопросы, в частности, сколько человек было убито в межплеменных войнах — разводят руками, так как трупов не остается, убитых съедают. Подсчитать количество жертв невозможно, в джунгли зайти невозможно, потому что тут же станешь чьим-то обедом или ужином.
— Просто жуть. Но давайте вернемся к вашему завершающему подъему на Аляске. Вы уже были там, но в прошлый раз подняться, так сказать, не судьба была. Расскажите о чувствах перед завершающим программу подъемом.
— Поскольку я уже там был, могу сказать одно: гора 6-тысячник, но по условиям она очень жесткая, все делаешь исключительно сам. Представьте, что половина дороги проходит над снежными мостами, ровная площадка, впереди — горизонт. Но на самом деле там огромное количество трещин под снегом, потому туда идут только в связке, и не на 2-3 дня, а на 2-3 недели, и груз берешь соответствующий: санки (55 кг), рюкзак (35 кг). И пока ты идешь относительно низко и ровно – это еще куда ни шло, а вот когда тебе в 45-50 градусов нужно карабкаться на отвесную стенку – вот уже серьезно. А еще нужно уметь привязывать санки особым способом, потому что, если ты сорвешься в трещину и на тебя еще санки сверху прилетят, тогда уже точно будет «до свидания!». А потому по приезду на Аляску, сначала проходишь 3-дневные курсы с реальными практическими занятиями (правда, в условиях офисной базы). Но вернемся к восхождению: ты идешь по снегу, с огромным весом, и ждешь хорошего мороза, потому что мягкий, подтаявший снег – это погибель. На обратном пути я пару раз проваливался по грудь. Если идешь в связке, полегче – вытягивают. Но, так или иначе – усталость, отдышка. Бывает 7-8 дней группа сидит в палатке, пережидая буран, и чтобы не замерзнуть, все сидят спина к спине. И у каждого найдется, о чем поговорить. Когда мы сидели на Винсоне в Антарктиде, нас в палатке было трое: я, канадец и гражданин Непала, причем, не простой гражданин, а владелец компании, занимающейся спасательными работами, представляющей полный комплект современного оборудования, в том числе и самолеты, и вертолеты в ассортименте. Кстати, его супруга погибла в горах, не смогли ее спасти, к сожалению. И вот на вторые суки нашего совместного пребывания в палатке он начинает рассказывать о том, что у них в деревне йети практически уже как домашние животные. Рассказывал, что они не любят людей, потому что те воняют, не любят громких звуков. Понятно, что все это легенды, но в снежный шторм чего только не расскажешь, лишь бы время скоротать.
Позже Комаров поехал в эту самую непальскую деревню со своей командой, они обманули монаха, охранявшего «скальп» йети, и выдрали из этого «скальпа» волоски для проверки на ДНК. И что бы вы думали? Этот «скальп» йети оказался шкурой козы. Так и рождаются легенды.
В прошлом году я ездил в Эквадор, когда началась война между Россией и Украиной. Сходил на Арарат, когда началась 44-дневная война, и потому я ничего нигде не писал про эти путешествия, потому что стыдно было как-то писать о развлечениях, когда идет война.
В Эквадоре гвоздем программы было общение с амазонским шаманом. Он рассказывал, что такое шаманизм, в чем сила шамана. Прикол в том, что они готовят напитки для людей, которых они лечат и отдельные напитки для шаманов и для их учеников. Идея в том, что эти напитки явно галлюциногенные, так как в астрал просто так не уйдешь. Из чего делаются эти напитки: лиана, пальма, гриб.
— Все-таки гриб? Ключевое слово!
— Ошибаетесь (смеется). Ключевое слово – лиана. Я немного знаком с шаманизмом, и даже ездил к сибирским шаманам. Потому и заявил: а я тоже учился у шаманов определенным психологическим практикам, а значит, мне можно попробовать то самое шаманье пойло, недоступное для гостей.
— И как? Попробовали? Побывали в астрале?
— Да, попробовал. Честно говоря, ничего особенного не ощутил. Обычная бурая жидкость в грязной пластиковой бутылке. Обычный ядреный самогон, чем-то похожий на рижский бальзам, но не более. Никаких глюков.
— Вы завершите программу «Семь вершин», но высоту для себя по любому не перестанете ставить? Продолжите путешествовать, открывать для себя новое и интересное? Вы объездили ровно 50 стран, а значит, есть повод ехать дальше.
— Как у вас, журналистов, есть такое понятие «ни дня без строчки», у нас, путешественников, тоже есть один принцип: если ваш чемодан всегда расположен под кроватью, и вы можете упаковать его за 10 минут и отправиться в аэропорт…
Яна Мадатова
