Очень часто в редакцию «Минвала» приходят письма от граждан, просящих совета и поддержки в деле выселения из своих законных квартир беженцев и вынужденных переселенцев. Так, в одном из последних писем, пришедших на адрес редакции, Самедова Гюльнара, жительница пос. Бакиханова рассказала, что квартиру ее родителей заняли вынужденные переселенцы из Агдама. И с 1993 года они не соглашаются из этой квартиры уходить:
«Никакие доводы о том, что это чужая территория не помогают. Трижды был суд: в 2001-м отказались от принятия этого дела в судопроизводство, в 2006-м мы проиграли. И, наконец, в 2013-м суд обязал вынужденных переселенцев съехать с нашей территории. Но не тут-то было! Они и не подумали с места двигаться. Ни полиция, ни судебные исполнители также не предпринимали никаких действий. Восемь лет прошло с момента постановления суда, но мы никак не можем их выселить. Квартира родителей, которую переселенцы захватили буквально через неделю после окончания капремонта, превратилась в самую настоящую дыру: полы проломаны, стены ободраны, понаставили перегородок, пристроили какой-то курятник… Одним словом – тихий ужас. И самое удивительное, что никуда они переезжать не хотят! Мой муж недавно снова пытался вступить с ними в переговорный процесс, сказал, что для вынужденных переселенцев построено много домов и оборудовано много поселков, государство вплотную занимается этим вопросом. Но ему ответили: иди и сам там живи. А нам и тут неплохо. А старуха вообще пригрозила сжечь себя, если мой муж еще раз будет их беспокоить».
Тема беженцев и вынужденных переселенцев остается актуальной для Азербайджана уже 30 лет. И не только с точки зрения политики, но и с точки зрения социума, хотя государство вплотную занимается решением жилищного вопроса: уже построено 106 поселков, в которых проживает около трехсот тысяч человек. Эти поселки строятся за счет средств, выделяемых главой государства на улучшение жилищных условий вынужденных переселенцев. Большой вклад в этот процесс также вносит первый вице-президент Мехрибан Алиева. Но далеко не все вынужденные переселенцы хотят покидать обжитые квартиры в центре Баку.
На вопросы издания Minval.az отвечает правозащитник Эльдар Зейналов.
— Вопрос очень больной: беженцы и вынужденные переселенцы, осевшие в Баку, заняли чужие квартиры и до сих пор не хотят съезжать. А, тем не менее, для беженцев и вынужденных переселенцев за эти годы было построено много жилья, но несмотря на этот факт законные хозяева захваченных в Баку квартир никак не могут вернуть себе сое имущество. Почему такое происходит, и как гражданам можно вернуть свою недвижимость на законном основании? Имеют ли право судебные исполнители не выполнять распоряжения суда?
— В период 1988-90 гг. беженцами из Армении занимались в основном «армянские» квартиры. Это был период Советской власти, и квартиры принадлежали не жившим, выселившимся или вселившимся в них людям, а государству. В тот момент руководство Азербайджана по какой-то причине решило расселять беженцев из Армении не в Нагорном Карабахе, а в столице, и способствовало их переоформлению, например, за счет квартирных обменов, фиктивных браков и пр. Беженцев из Азербайджана в те годы было вдвое больше, чем беженцев из Армении, и потому они смогли без проблем расселиться в городах. В 1988 г. все они получили гражданство Азербайджана, что устранило последние проблемы в их интеграции.
Ситуация поменялась в 1993-93 гг., когда в городах появились вынужденные переселенцы из Нагорного Карабаха. Пустующего «армянского» жилья уже не было, палаточные лагеря и общежития проблему решали только частично. И тогда начались захваты жилья — сначала «русского» (это подыграло ведшейся тогда в России антиазербайджанской пропаганде и способствовало эмиграции половины русских), а потом и вполне азербайджанского.
Человек мог выйти из дома на работу, а вернувшись, застать взломанную дверь и заселившееся многочисленное и агрессивно настроенное семейство вынужденных переселенцев. При этом полиция, к которой обращались жертвы захватов, заявляла, что по решению правительства их якобы нельзя выселить без предоставления другого жилья. Подтверждающие это документы никому не показывали, и многие жертвы считали, что они пострадали незаконно, т.е. в результате самоуправства.
Помню, правозащитники в конце концов нашли эти секретные документы. Началось все с того, что Бакинская исполнительная власть приняла вполне ординарное решение о выделении на столичных кладбищах места для захоронения переселенцев. В этом документе, видимо, уже позднее был включен немногословный пункт о том, что переселенцев запрещается выселять из занятых ими пустых (подчеркиваю, пустых!) квартир. Переселенцы, захватывая квартиры бакинцев, заявляли, что это жилье пустует, и даже временами составляли фиктивные справки о том, что хозяева якобы не живут в доме более 6 месяцев, что давало основание лишать их прописки.
Дальше — больше. На одной из встреч с Гейдаром Алиевым кто-то из переселенцев пожаловался, что его семья заняла якобы пустующую квартиру, а потом полиция их выселила. Президент повернулся к свите и сказал: «Я вам еще раз говорю, чтобы переселенцев никто пальцем не тронул». Эта фраза буквально в этом же виде была оформлена как распоряжение Президента, и во исполнение его появилось несколько документов различных госструктур. Так, МВД дало распоряжение полицейским не вмешиваться в конфликты переселенцев с хозяевами, прокуратура — не возбуждать уголовные дела против захватчиков, суд — не исполнять судебные решения о выселении переселенцев, Кабмин — временно отменить действие выданных хозяевам ордеров на квартиры, и т.п. Так что под несправедливость была подведена солидная «законная» основа.
Захваты квартир продолжались и много позже и создали ситуацию, когда захватывались уже и приватизированные квартиры. То есть государство, одной рукой давая право собственности частному лицу, другой вселяло туда посторонних людей. Иногда доходило до конфликтов между самими беженцами.
Помню, как правозащитникам жаловался старый переселенец, который полжизни стоял в квартирной очереди у себя в районе, и наконец, после оккупации района армянами, получил от государства жилье в Хырдалане — на законном основании, с ордером и пр. бумагами. Но однажды квартиру захватили другие переселенцы и в полиции заявили, что «мы — беженцы, нас выселять нельзя!» Старик только и мог спросить: «А я разве не переселенец? Меня-то тоже нельзя выселять?»
В другом случае, в Азербайджан вернулся бывший азербайджанский легионер, который воевал в партизанах во Франции, отказался вернуться в СССР, получил французское гражданство, женился, завел детей и бизнес. Но на старости лет решил вернуться в отцовский дом, который у его семьи отняли в 1930-м при раскулачивании. К этому моменту, был принят закон «О реабилитации жертв политических репрессий», и он воспользовался правом вернуть свое имущество. Но проблема была в том, что этот еще крепкий дом после раскулачивания использовался каким-то государственным ведомством и был захвачен переселенцами. Те отказались выселяться, «потому что мы беженцы». Легионер только усмехнулся: «Вы с 1993 года беженцы, а я с 1945-го!»
Тем временем в 1998 г. Конституционный Суд отменил положение Жилищного Кодекса о лишении прописки за 6-месячное отсутствие, из-за которого из квартир выписывали их хозяев. В 2000-м году увеличили до 10 лет срок исковой давности по гражданским делам, и люди начали судиться с захватчиками. В 2002 году стало возможно подавать жалобы в Европейский Суд по Правам Человека, который рассматривал эту ситуацию как нарушение права собственности. Вскоре в ЕСПЧ поступило около полусотни заявлений против Азербайджана.
В ходе переписки с ЕСПЧ по этим жалобам выяснилось, что суды принимали решение о том, что квартиры, мол, остаются в собственности хозяев, но выселение захватчиков откладывается до освобождения родных мест переселенцев в Карабахе (к захвату которых владельцы квартир, разумеется, никакого отношения не имели). Получалось, что национальный суд сам запрещал исполнять свое же решение.
В 2007 г. Евросуд вынес первое постановление по такому делу в пользу заявительницы Валентины Акимовой, у которой переселенцы из Агдама захватили квартиру в 1997 г. Вскоре власти вернули ей квартиру и выплатили 10 тыс. манатов (по курсу того времени, 10 тыс. евро).
С тех пор ЕСПЧ были приняты решения по более чем 40 жалобам на захват квартир переселенцами, причем были рассмотрены самые разные ситуации. Кто-то владел приватизированной квартирой, кто-то распоряжался ею на основе ордера, кто-то унаследовал от умершего родственника, у кого-то квартиру захватили беженцы из Армении, у кого-то — переселенцы из Карабаха. Практически все они были выиграны заявителями.
В одном случае, впрочем, речь шла о помещении, которое переселенцы из Губадлы, недовольные условиями в общежитии, самовольно захватили не у частного лица, а у государства — военкомата в Сумгаите. Когда их попытались выселить, причем без решения суда, произошла душераздирающая сцена с истерикой женщины, плачем ребенка, и мужем, побежавшим давать телеграмму протеста. Тем временем женщина облила себя керосином и подожгла себя. Евросуд нашел нарушение права на жизнь и обязал выплатить компенсацию в 20 тыс. евро.
Так что ситуация не такая уж тупиковая, как представляется жертвам. Убеждение, что суд вынесет по вашему правому делу несправедливое решение, должно не расхолаживать истца, а настроить его с самого первого шага вести дело так, чтобы оно было выигрышным в Страсбурге.
Нужно судиться, причем желательно использовать в исках ссылки на решения, вынесенные ЕСПЧ по похожим случаям. По указу Президента от марта 2006 г., решения ЕСПЧ должны учитываться национальными судами в качестве прецедентов. Пройдя все инстанции (последней для ЕСПЧ считается Верховный Суд, а не Пленум ВС или Конституционный Суд, как иногда у нас считают), можно в течение 6 месяцев подать жалобу в Евросуд.
Да, это будет долго, и да, шанс на то, что дело дойдет до положительного решения, не особенно велики. Но ведь и так вроде терять нечего? И, если вас лишили жилья, которое, по нынешним временам, стоит сотню тысяч, не стоит ли потратить еще немного энергии и денег, чтобы попытаться, идя по стопам Валентины Акимовой и сорока других, попробовать отвоевать свое если не в Баку, так в Страсбурге?
Беседовала Яна Мадатова
