«Увеличение числа арестов высокопоставленных чиновников и депутатов объясняется битвой кланов, борьбой за ресурсы и обдуманной политикой Кремля», — пишет корреспондент Le Monde (перевод — inopressa.ru) в Москве Бенуа Виткин.
«Неделю за неделей, шумно или тихо сообщается о неустанно сменяющих друг друга арестах в высоких сферах российского государства. Такие новости появляются на первых полосах московских ежедневных газет или в заметках местной прессы и являются фоном четвертого срока правления Владимира Путина, той новой данностью, которую не может игнорировать ни один член правящей элиты», — говорится в статье.
«(…) Систематически речь идет о коррупции или экономических преступлениях», — отмечает журналист.
«(…) Подобные уголовные расследования следует отличать от давней и широко распространенной практики, такой как политические аресты лидеров оппозиции в Москве, проводившиеся в течение июля, или коммерческая борьба, споры по которой рассматриваются в уголовных судах», — считает автор статьи.
«Увеличение числа обвинений против высокопоставленных чиновников направлено на поддержание напряженности во всей элите, ощущения террора «лайт», — расшифровывает политолог и экономист Кирилл Рогов. — Цель состоит в том, чтобы путем постоянной угрозы гарантировать лояльность элиты и стабильность системы. Раньше для поддержания сплоченности было достаточно надежды на обогащение, теперь к этому необходимо добавить страх».
«Кирилл Рогов является соавтором примечательного доклада, опубликованного весной фондом «Либеральная миссия» («Политическое развитие России. 2014-2016 : Институты и практики авторитарной консолидации» — Прим. ред.) об эволюции уголовных дел против политической элиты, исследование было проведено на выборке из 1500 человек. В период с 2001 по 2005 год всего три правительственных чиновника или депутата Госдумы были привлечены к ответственности; только в 2008 году их общее число возросло до тридцати пяти. В среднем, с 2014 года ежегодно арестам подвергаются 2% членов элиты», — передает автор статьи.
«Сравнение с чистками 1930-х годов было бы преувеличенным, но многие обозреватели упоминают о призраке этого исторического периода», — говорится в статье. «Масштабы и жестокость репрессий не идут ни в какое сравнение, однако такие аресты являются центральным фактором стабильности путинской системы, который усиливается уже в течение года», — отмечает Рогов, добавляя: «При Сталине советские элиты были гораздо более дисциплинированными, чем при Брежневе…»
«Многие из этих случаев для широкой публики представляются как как часть борьбы государства с коррупцией, но социологи отвергают такое объяснение», — пишет Le Monde.
«Такая борьба слишком избирательна для того, чтобы быть настоящей, — говорит политолог Валерий Соловей. — Она не атакует ни одной из основ коррупции и не затрагивает самых высокопоставленных людей в окружении Владимира Путина».
На самом деле, даже честная работа не дает никаких гарантий, говорится в публикации. «За те же действия один чиновник получит медаль, а другой окажется в тюрьме», — пишет политолог Николай Петров, соавтор доклада для фонда «Либеральная миссия».
«(…) Вместо того, чтобы быть антикоррупционными инструментами, аресты и использование правосудия служат для подпольной борьбы за доступ к ресурсам. Так, многие уголовные дела возбуждаются с целью давления на конкурента, конкурирующую группу или просто для захвата их активов. Именно так многими истолковывался арест в конце 2016 года министра экономического развития Алексея Улюкаева (первого министра в этой должности с советских времен), который стал жертвой аппетитов Игоря Сечина, генерального директора нефтяной компании «Роснефть» и одного из самых влиятельных представителей элиты», — комментирует Виткин
«По мере того, как с ухудшением экономической ситуации пирог уменьшается, борьба становится все более жестокой», — заключает один бизнесмен.
«Дела с участием представителей элиты заканчиваются все более суровым тюремным заключением (например, тринадцать лет для бывшего губернатора Сахалина), в то время как еще несколько лет назад вердикты чаще всего сопровождались условным осуждением. Профиль соответствующих людей также меняется: после осуждения Улюкаева на восемь лет тюремного заключения арест бывшего министра по вопросам открытого правительства Михаила Абызова в марте 2019 года стал еще одним признаком перемещения в более высокий сегмент», — пишет издание.
«(…) Такие столкновения в верхах отражают интенсивную борьбу за власть, которая поддерживается перспективой теоретического ухода Владимира Путина с поста президента в 2024 году», — указывает автор статьи.
«Это еще не борьба за преемственность, — поясняет один бизнесмен, знакомый с византийским стилем функционирования российского государства, — а всего лишь подготовка. Каждая группа отмечает свою территорию».
«Арест Абызова, человека, считавшегося лояльным и не слишком алчным, интерпретируется как нападение на либеральный клан, представителем которого он являлся, и демонстрацией слабости премьер-министра Дмитрия Медведева, неспособного защитить одного из своих протеже», — пишет автор статьи.
(…) По мнению Кирилла Рогова, новые «чистки» эффективны в том смысле, что они «гарантируют минимальный уровень лояльности и результативности», которые иначе после 2014 года могла бы утратить власть, впавшая в эйфорию от оккупации Крыма.
(…) Политолог Валерий Соловей считает эффективность этих практик относительной, говоря о «полупараличе» системы, когда приказы больше не исполняются, а любая инициатива пресекается.
«В конечном итоге, лучше всего не двигаться с места. Не делать ничего, ни плохого, ни хорошего», — сказал один высокопоставленный региональный чиновник на условиях анонимности.
