— Господин Боровиков, хотелось бы узнать ваше мнение относительно возможного стратегического партнерства между странами Большого Кавказа, в частности, между Азербайджаном и Россией, а также об объективных и субъективных причинах торпедирования регионального сотрудничества о котором так много говорят экспертные круги?
— С моей точки зрения, пока ни о каком стратегическом партнерстве России и Азербайджана речи на данном этапе наших взаимоотношений идти не может. Связано это в первую очередь, с тем, что у России нет какой-либо внятной стратегии (и не только в отношении Закавказья, эта проблема гораздо шире). Фактически, сейчас Россия все еще находится в состоянии весьма болезненного самоопределения. Россия существовала в форме Империи с начала 18 века и, хотим мы этого или нет, вынуждена опираться на эту традицию, при этом зачем-то всячески отрицая свою имперскую сущность. Сколько продлится поиск России своего нового неоимперского статуса в информационном глобализированном мире – предсказать трудно, но России никуда не деться от этой задачи.
В этих условиях, когда Россия добровольно ликвидировала свою зону имперского влияния, Закавказье, попадает под влияние разнообразных внешних игроков, среди которых можно выделить Турцию с концепцией пантюркизма, Евросоюз, не имеющий внятной идеологии, но нуждающийся в надежном транспортном коридоре в Центральную Азию, и США, которые под лозунгами всеобщего либерализма ведут последовательную политику организации «горячих точек» и планомерной дестабилизации евразийского континента. Китай, как мне представляется, пока в этом регионе представлен слабо, он пока больше осваивает Центральную Азию – Казахстан, Киргизию, Туркмению, хотя его влияние постепенно растет и на Кавказе.
На фоне такой геополитической палитры разворачивается конкуренция экономических агентов, среди которых наиболее значимыми являются крупные международные компании нефтегазового сектора. В этой конкуренции, позиции России выглядят достаточно слабыми.
— Также эти позиции слабы в решении региональных конфликтов на Кавказе? Почему такие конфликты как Карабахский, Осетинский, грузино-абхазский не находят своего решения при усилиях основных внешних игроков в лице которых является Россия? Есть ли конструктивные механизмы воздействия которые не предложены конфликтующим сторонам, для того чтобы погасить очаги напряженности на Кавказе?
— С моей точки зрения, острые региональные конфликты на постсоветском пространстве являются прямым следствием интернациональной советской политики, при которой границы союзных республик часто проводились без учета этнокультурного состава населения и это, опять-таки не является проблемой исключительно Кавказа и Закавказья. Так, в состав Украины попал Крым, в состав Молдавии – Приднестровье. Но Крыму повезло. Остальным – нет.
С моей точки зрения, есть два реальных пути решения региональных конфликтов на Кавказе – или восстановление каких-то форм Империи (не обязательно Российской), которая там наводит порядок, или изменение государственных границ и (хотя бы вынужденное) признание нового порядка вещей. Оба эти пути весьма непросты и имеют массу подводных камней. И потребуют значительного времени. Все остальное – мучительные полумеры, которые будут скорее усугублять ситуацию, нежели разрешать ее.
— В таком случае, что необходимо менять во внешней политике стран Большого Кавказа, для того чтобы сохранить баланс сил и обеспечить стабильность в регионе?
— С моей точки зрения, никакого баланса сил и, соответственно, возможности его сохранения в регионе нет. Сейчас Азербайджан вовлечен в ряд сложных военно-политических проектов. В первую очередь, это военно-техническое сотрудничество с Израилем. Любая военная дестабилизация в регионе может привести к приходу власти радикалов, гражданской войне и фактическому распаду государственности – как это уже было в Ираке, Ливии, и к чему сейчас ведут Сирию. Очень сильно рискует Турция. Активно участвуя в дестабилизации Сирии, она получит у себя под боком вооруженных сирийских курдов вдобавок к практически независимому иракскому Курдистану. После этого их шансы удержать под контролем турецкий Курдистан минимальны. Разворачиваемая Вашингтоном волна дестабилизации на Ближнем Востоке, Ближним Востоком явно не ограничится.
— Каким образом инфраструктурное развитие Большого Кавказа, в частности транспортное, сказалось или еще скажется на геополитическом ландшафте региона?
— Запуск крупных, инфраструктурных проектов как нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан и газопровод Баку — Тбилиси — Эрзурум изменил геополитический ландшафт региона и, в значительной мере, ослабил позиции России (впрочем, и без того довольно шаткие). Менее значим, но также заметен в масштабах региона нефтепровод Баку-Супса. Думаю, что в среднесрочной перспективе новые крупные инфраструктурные проекты в нефтегазовой сфере будут отложены на неопределенный срок. С одной стороны, это связано с общим нарастанием нестабильности в регионе и военными угрозами вокруг Ирана, с другой стороны — рецессией в мировой экономике и кризисом в Евросоюзе. К этому нужно добавить, что собственной добычи у Азербайджана не хватает для заполнения уже имеющихся нефтепроводов, а перспективы привлечения нефти и газа из Туркмении и Казахстана выглядят достаточно туманными – восточный берег Каспия больше ориентируется на поставки углеводородов в Китай, экономика которого по-прежнему демонстрирует впечатляющий рост.
Вероятно, удастся достроить и запустить железную дорогу Баку-Тбилиси-Карс, хотя она уже приобрела черты «долгостроя» и ее реальная экономическая эффективность неопределенна. Заметный транзитный грузопоток из Китая она в обозримом будущем привлечь не сможет, это скорее политический проект продвижения интересов Турции и давления на Армению. К сожалению, Азербайджан остается вне реализации проекта «Южный транспортный коридор», предусматривающий перевалку грузов из бассейна Каспия через территорию Ирана в порты Индийского океана с одной стороны, и транзит по волго-балтийскому пути в страны Европы – с другой. Но этому, увы, препятствует политическая изоляция Ирана.Теоретически, существуют географические предпосылки формирования вокруг Каспия нового транспортного кольца, находящегося на пересечении двух транспортных коридоров – «Север-Юг» и «Восток-Запад». Такое кольцо может стать зоной активного экономического роста и радикально изменит баланс сил в регионе. Но для этого в него должен быть включен Иран, причем как меридиональном (выход в Индийский океан) так и в широтном направлениях (железная дорога Баку-Иран-Туркмения-Узбекистан-Казахстан-Китай). Соответственно, вся геополитика Вашингтона строится на недопущении такого сценария. Пока Иран представляет собой единое государство – это реализуется путем его политической изоляции, а если его удастся разрушить –за счет организации хаоса и гражданкой войны на его территории.
— Как вы считаете, почему Азербайджан отдает на сегодняшний день предпочтение европейской модели развития, нежели интеграции в евразийское пространство? И что вы думаете о плюсах и минусах этого выбора?
— По своему устройству – политическому, экономическому и культурному Азербайджан, как мне представляется, весьма далек от предельно индивидуализированной постхристианской Европы. Кроме того, европейская модель развития себя уже исчерпала. Евросоюз находится в состоянии перманентного кризиса, его политика «мультикультурализма» показала свою несостоятельность, а из-за долговых проблем лихорадит периферийные страны еврозоны. Сейчас масштаб проблем в Европе таков, что там не ждут даже Турцию, которой много лет давали разнообразные обещания. Мне кажется, что гораздо перспективнее какое-то движение в сторону нового Евразийского проекта. Только не нужно ждать, что его принесут готовым из Москвы. Вспомним, что Керенский и Ленин родом из Ульяновской области, Сталин – из Гори, и даже Горбачев – из Ставрополья. Так что новый пассионарный лидер евразийского объединения вполне может вырасти и в Закавказье.
— Какие еще из стран Большого Кавказа имеют больше шансов расширить свое инфраструктурные возможности на правах участниц Евразийской модели развития?
— Конечно, ключевой страной для развития транспортной инфраструктуры является Иран. Именно через него должны замкнуться Каспийское транспортное кольцо, Великий шелковый путь и Южный транспортный коридор. Может ли стать Иран драйвером в формировании современного Евразийства? Это довольно неожиданная, но достаточно интересная идея. Если мы обратимся к рабатам Льва Гумилева, то он считал Каспий источником практически всех глобальных историко-политических проектов в Евразии. Символично, что Лев Гумилев в смутные 90-е, незадолго до своей смерти, книгу «Тысячелетия вокруг Каспия» впервые опубликовал именно в Баку. И у него мы найдем первые шаги к новому евразийству – через преодоление разобщенности, выработке общих интересов. И работы в этом направлении – непочатый край.
Тамара Тагизаде
