Юлии Тимошенко пришлось пройти через тяжелые испытания, но сейчас не время для колебаний. После освобождения из тюрьмы 22 февраля бывший премьер-министр пытается вернуться в политическую игру. 18 апреля участница намеченных на 25 мая президентских выборов отправилась в Донецк на переговоры с сепаратистами, которые угрожают территориальной целостности Украины.
Le Monde: Каковы результаты переговоров? Женевские договоренности уже выглядят мертворожденными…
— Главная проблема в том, что Россия не признает военного вторжения на Украине. Разве может она выполнить условия соглашения, которые предусматривают вывод ее вооруженных сил и освобождение захваченных зданий? Кремль будет и дальше твердить, что все это — действия украинцев, которые хотят независимости от остальной части страны и присоединения к России.
Поэтому сейчас, как никогда, важно понять требования тех украинцев, которых использует в своих целях Москва. Они боятся войны, хотят, чтобы их оставили в покое. Кроме того, популярность Путина в этих регионах заметно упала. Если удастся достичь компромисса, это уменьшит напряженность в отношениях местных жителей с украинской властью и лишит Путина предлога для разжигания агрессии.
— В чем конкретно может заключаться этот компромисс?
— Существуют четыре главных момента. Нужно закрепить статус русского языка. Дать местным советам возможность самостоятельно выбирать исполнительную власть и губернатора. Далее, это максимальная бюджетная автономия регионов. Я уже предлагала это в Раде в 2009 году, но президент Ющенко наложил вето. Наконец, нужно предложить амнистию всем, кто захватывал здания, за исключением тех, у кого кровь на руках.
— Вы не сказали ни слова о референдуме насчет статуса регионов…
— Этот вопрос сейчас обсуждается. Как все сформулировать? На какое число назначить голосование? Будет ли оно национальным или региональным? Если у нас получится прийти к консенсусу по четырем этим моментам, нужен ли вообще референдум? Еще один вопрос. Если мы договоримся с представителями востока и юга, и они уйдут из правительственных зданий, кто останется внутри? Не стоит путать украинцев с российскими оперативниками, которые действуют на территории нашей страны. Не знаю, сколько их там точно находится, но явно недостаточно для того, чтобы удержать регион. Ультиматумы России совершенно неприемлемы. У нас получится найти компромисс между востоком и западом Украины. Федерализация — это инструмент, которым пользуется Кремль, чтобы прибрать к рукам нашу страну. По факту это привело бы к созданию десятков автономных республик наподобие Крыма.
— Вы резко критиковали политические нравы, которые воцарились на Украине после провозглашения независимости и развала СССР в 1991 году. Лежит ли на вас какая-то доля ответственности за те события?
— Я несу ответственность наравне с остальными. Последние 23 года политики не прислушивались к мнению народа, вели монолог, руководствовались исключительно собственными интересами и планами. После двух революций это должно измениться. Я — единственный политик, которому довелось лично, в тюрьме испытать на себе несправедливость и неравенство, жестокость бюрократии. За эти два с половиной года я поняла, с какими ужасами приходится сталкиваться простым украинцам вот уже 23 года. Если политики так и будут существовать в параллельной вселенной, революция повторится. В XXI веке, в современную информационную эпоху, нужно создать общество иного качества, которое могло наладить связь с народом на постоянной основе, а не раз в пять лет перед выборами.
— Что вы думаете о националистической идеологии Москвы?
— То, что делает Путин, это безумие. Это политика XVIII века при том, что сейчас все границы стали прозрачными. И тут начинается средневековая война за территорию. Когда Путин говорил о «Новороссии», у меня возникло ощущение, что я попала на три века в прошлое. Это не провокация, а его глубокая убежденность, мировоззрение. Он хочет подменить ценности устаревшими концепциями. Но он не в силах отмотать назад время. Механизм саморазрушения режима запущен. Не думайте, что это болезненно только для нас. Путин может потерять гораздо больше, чем выиграть. Он теряет свой авторитет лидера, становится персоной нон грата и подрывает доверие к себе, когда идет против здравого смысла и эволюции.
— Эффективны ли международные санкции?
— Все зависит от их силы. Если они только вызывают раздражение режима, то тем самым лишь подпитывают националистические настроения. Но если бы они поставили режим на край пропасти, то позволили бы миру обрести естественный порядок. Поднимающуюся в России новую агрессивную силу можно победить лишь с помощью такой же или большей силы. Миру нужно на время изолировать ее, иначе у нас не получится загнать чертика обратно в табакерку.
— Какую роль вы сыграли в договоренности Киева и олигархов по урегулированию кризиса на востоке страны?
— Я вовсе не люблю олигархов. Политика породила огромные и непрозрачные капиталы, которые используются незаконным, коррупционным образом и ведут к появлению финансовых монстров. После второй революции олигархи совершенно несовместимы с новой Украиной, ее европейскими ценностями, новой жизнью, которую мы хотим построить. Однако после начала военной агрессии я посчитала, что все способные защитить страну украинцы должны это сделать, в том числе и олигархи. Они пользовались ее ресурсами и теперь должны направить их на защиту наших границ.
И это работает. Идет необъявленная война за аннексию территорий. Все олигархи заинтересованы в том, чтобы избежать раздела страны. В том числе и Ринат Ахметов. У него есть интересы по всей стране. Если часть ее территории будет незаконно отделена, это поставит ее в изоляцию, лишит связи с миром. В руках у Ахметова и Коломойского могут оказаться неплатежеспособные компании.
— Единственный олигарх, с которым вы не связывались, это ваш враг Дмитрий Фирташ, который поддерживает кандидатуру Петра Порошенко…
— Я обратилась к тем, чья жизнь и интересы связаны с Украиной. Фирташ никогда не связывал свою жизнь с Украиной. Он попросту грабил ее. Фирташ и его команда хотят взять реванш. Они входили в окружение Януковича, который привел страну к катастрофе и кровавой революции. Олигархам нужна марионетка. Но после революции они не могут поставить кого-то президентом. Думаю, что выборы 25 мая должны состояться. Я сделаю все для этого. Другие варианты нельзя даже рассматривать. Стране нужна стабильная власть.
— Если верить опросам, Петр Порошенко оставляет вас далеко позади…
— Я уже не раз была кандидатом, и опросы сулили мне в два, а то и три раза меньше, чем получалось в действительности. Я верю им не больше, чем телевизионным новостям.
