Сейчас, когда Владимир Путин осуществил бескровную аннексию Крыма и намекнул, что его армия может перейти границу в целях защиты русских на востоке Украины, Вашингтон загудел, обсуждая вопрос об отправке американских войск в Восточную Европу. Но если у нас не помутился рассудок, мы не станем воевать с Россией за территорию, которую ни один президент никогда не считал важной для Америки. На самом деле, если Путин присоединит восточную и южную Украину вплоть до Одессы, он просто восстановит российскую власть над той территорией, которая принадлежала России с тех пор, как первый президент Соединенных Штатов Америки Вашингтон принес присягу, и до тех пор, когда свою присягу в 1989 году принес Джордж Буш-старший.
Это не довод в пользу того, чтобы игнорировать действия России. Но это довод в пользу того, чтобы проанализировать, что важно, а что нет, что создает нам угрозу, а что не создает, и в чем реальная сдерживающая сила, мешающая воссозданию советской империи. Прежде чем мы начнем отправлять свои войска в Европу, как делали это 65 лет назад при Гарри Трумэне, давайте зададим себе вопрос: разве американская армия, никогда не переправлявшаяся через Эльбу и не воевавшая с Красной Армией, уничтожила советскую империю и разрушила Советский Союз? Нет. Народы Восточной Европы и СССР освободила их воля и решимость быть свободными, самостоятельно решать свою судьбу, а также создавать или воссоздавать государства, исходя из истории, языка, культуры и этнической принадлежности. Империю разрушил национализм. А Михаил Горбачев выпустил эти страны на свободу, потому что Россия не желала сохранять империю силой принуждения, и потому что Россия сама хотела быть частью свободного мира.
Возможно, Путин не прочь вернуть русских Украины и Белоруссии обратно в состав Великороссии. Но разве кто-нибудь верит в то, что он хочет вернуть под власть Москвы румын, болгар, поляков, венгров, чехов или словаков? Путин знает, что его собственный рейтинг популярности, достигающий почти 80 процентов, напрямую связан с мнением о нем как о националисте, который готов противостоять американцам и их притязаниям на роль архитекторов нового мирового порядка. И величайшим союзником Америки в этом мире после холодной войны является национализм, а не НАТО, полная нахлебников и приживал.
Именно национализм дал свободу угнетенным странам, расколол Советский Союз, разделил надвое Чехословакию и на семь стран Югославию. Национализм заставил чеченцев предпринять попытку отделиться от Москвы, абхазов и южных осетин выйти из состава Грузии, а крымчан — сказать до свидания Киеву. А поскольку национализм разделил на части советскую империю и СССР, он точно так же помешает их возрождению. Если Путин начнет вторжение и присоединит всю Украину, а не только Крым и восток, где русские составляют большинство, его страна столкнется с таким же сопротивлением оккупированной западной Украины, какое мы сегодня наблюдаем в Дагестане, Ингушетии и Чечне. И Путин знает это.
Но если восток Украины на майских выборах продемонстрирует свое намерение отделиться и присоединиться к России, либо стать самостоятельным государством, почему мы должны автоматически выступать против этого? Разве мы сами не являемся гордыми наследниками борцов за независимость 1776 года? Если мы застенчиво наблюдаем за стремлением Шотландии отделиться от Англии, Каталонии от Испании, Венеции от Италии и Фландрии от Бельгии, то почему отделение Донбасса от Украины должно быть для нас проблемой, если все это будет делаться демократическим путем?
Национализм — это естественный враг империй, и похоже, что сегодня он везде на подъеме. Утверждение китайского национализма (Пекин претендует на острова, которые Япония оккупировала более ста лет назад) вызвало возрождение японского национализма, пребывавшего в спячке со времен Второй мировой войны. Усиление национализма в Японии привело к подъему антияпонского национализма в Корее. Величайшим врагом Китая на сегодня является азиатский национализм. Индия с негодованием говорит о том, что Китай удерживает территории, отнятые у нее во время войны полвека назад, а также наращивает свое военно-морское присутствие в Индийском океане. Территориальные притязания Китая в Южно-Китайском море привели к возрождению антикитайского национализма во Вьетнаме и на Филиппинах. На западе Китая уйгуры прибегают к насилию и даже террору, пытаясь отделить Синьцзян-Уйгурский автономный район от КНР и надеясь на то, что им удастся превратить его в независимый Восточный Туркестан. Национализм курдов, которые были союзниками Америки во время «Бури в пустыне», сегодня угрожает единству Турции, Сирии, Ирака и Ирана.
В ходе майских выборов в европарламент наверняка усилят свои позиции Партия независимости Соединенного Королевства в Англии, Национальный фронт Марин Ле Пен (Marine Le Pen) во Франции, Партия свободы Герта Вилдерса (Geert Wilders) в Голландии и прочие националистические партии, которые в последнее время укрепляются по всей Европе. Можно сказать, что эти партии вторят Путину. Если он хочет, чтобы Украина не вступала в ЕС, то они хотят, чтобы их страны вышли из ЕС.
Сепаратизм и национализм сегодня в цене и на подъеме. Централизация и глобализация — это вчерашний день. Появляется новый мир. Вряд ли это приятная новость для транснациональных элит, борющихся с изменениями климата и с глобальным экономическим неравенством. Но трудно понять, какая угроза таится во всем этом для подлинных интересов американского народа.
