В своем интервью Александр Лукашенко фактически подтвердил Савику Шустеру, что российские власти придумали угрозу русским в Крыму.
Продолжение интервью с Александром Лукашенко:
– Господин Президент, на протяжение этих четырех месяцев с начала кризиса Вы часто общались с Президентом России Владимиром Путиным?
– Очень часто. Во-первых, была Олимпиада. Я был на Олимпиаде, долго там был, мы постоянно контактировали, больше на официальных мероприятиях, потому что ему не до конкретных встреч было… Где-то пересекались на горе, еще где-то, по-дружески обсуждали эти вопросы, у каждого, естественно, было много своих проблем. И потом перманентно, к несчастью, это мероприятие перетекло прямо на украинские события, которые, конечно же, в силу личных причин и государственных вопросов не могли не беспокоить меня, и тем более Владимира Владимировича Путина.
Много других проблем было. Были дни, когда мы каждый день разговаривали, а иногда по два раза в день. Но это не только по украинским событиям. Всё, что вокруг нас, вокруг Украины нас волновало. Допустим, когда НАТО объявило учения у наших границ, мы не могли не реагировать. Поэтому разные были вопросы, по которым мы говорили. А последний наш разговор, о котором я упоминал, был вечером в день, когда после референдума и объявления его результатов в Кремле были подписаны формализованный договор и соглашение. И разговор наполовину уже был экономическим.
– Скажем, очень многие сейчас пытаются понять: что на уме у президента Путина? Пойдет он дальше?
– Нет. Президент Путин не имеет намерений идти дальше. Я это Вам ответственно говорю. Он очень правильно сказал: есть некий предел, красная черта, которую нельзя переходить. Понимаете, Россию, да и нам от этого доставалось, замордовали и достали до того, что наступил момент, когда Россия уже не могла не реагировать. Для нее, для такой империи, это было равнозначно смерти.
Когда начинают бить, убивать и резать, как многие думали, русских людей (а именно так общество в России воспринимало, точно так воспринимал это и Путин), скажите, он что, должен был молчать?
Негражданами обозвали в Прибалтике, в других известных странах россиян, русскоязычных и наших белорусов. Стерпели. Польша ведет себя паршиво, дальше некуда, как вассал Америки. Терпим и они, и мы. Начинают прессовать там, где надо и не надо. Сирия и так далее. Терпим. По Ирану прессуют на всю катушку. Терпит Россия, сносит это всë. Но когда у твоего порога, у твоего родного брата взяли нож и говорят «зарежем», ждать пока зарежут? Россия отреагировала.
– Господин Президент, не было этого ножа…
– Я знаю, что не было. Но в России воспринималось, да и мы так воспринимали, что такое может быть … И если сейчас не пресечь, то вдруг появится этот нож. Я не говорю, что нож уже был. Носитуация, начиная с русского языка и далее, развивалась так, что мы ее понимали и воспринимали, может, не совсем адекватно, как в Украине, – мы там не жили. То же самое и Путин, россияне воспринимали таким образом.
Что это, когда на экранах телевизоров демонстрируют, как с оружием приходит человек на Совет и начинает диктовать волю? Берут пацана-прокурора… Ладно там Пшонка или кто другой… Взяли бы его за шиворот или Януковича, потому что они в этом виноваты… Но пацаненка этого берут за галстук и начинают крутить-вертеть… И это всë демонстрируется! И многое другое: мародерство, разгром заводов, офисов и так далее. Это что, нормально?
Мы же выводы из этого делаем. И не только российские СМИ показывают. Они выкладывают в Интернете такие ролики… Мол, вот пришла власть…
И мы начинаем думать, а что будет завтра? И закричали наши соотечественники, прежде всего в Крыму, из 2,5 миллионов там 1,5 миллиона русских, русскоязычных. И Путин, и его общество восприняли это, как край, что дальше терпеть нельзя. Тогда они начали действовать.
Вы можете осуждать его и меня за такие рассуждения и говорить, что, мол, вы неправильно поняли. Может быть, мы неправильно поняли. А зачем вы дали нам повод, чтобы мы именно так понимали это? Вот к чему я клоню… Я пока не осуждаю, а говорю о факте и причинах, которые порождали это.
Дальше я говорил о том, что Украина – это величайшая ценность для нас. Мы не должны обозлить украинцев. Вот тут я с Вами согласен, что в Украине подавляющее большинство, особенно сейчас, воспринимают ситуацию таким образом, что посягнули на их территорию, на их суверенитет.
– Правда.
– И дальнейшее движение в этом направлении будет агрессия. Так будут расценивать все украинцы. Мы ни в коем случае не должны предпринять такие силовые движения в Украину. Мне категорически не нравится по многим причинам то, что происходит сегодня на востоке. Там надо играть на успокоение ситуации, а не будоражить ее.
– А кто будоражит, как Вы считаете?
– А это Вам видней должно быть. Наверное, есть и то, и другое, понимаете. Поэтому я категорически против, чтобы эту ситуацию расшатывали.
Более того, я категорически против всяких федераций! Идиотизм полный! Что такое сегодня провести линию между Западной и Восточной Украиной? Я уже сказал, что это двусторонний инструмент, пианино: с одной стороны, будет играть один специалист, с другой стороны – другой. И что мы получим? Фактически в центре Европы ситуацию, когда мощнейшее, крупнейшее государство будет дестабилизировано. Там, где бардак, вы знаете, кто туда сунется. Вы знаете, что весь хлам и мусор – боевики, бандиты и прочие, которые любят горяченькое и получить на этом деньги, они соберутся там. Нам что, белорусам, это будет безразлично? Нет! Россиянам будет безразлично? Нет! А тем более вам, живущим в Украине!
Вот этого допустить ни в коем случае нельзя. Украину надо сохранить единым и целостным государством, как оно есть, надо всё успокоить. Нельзя в этой суматохе и неразберихе проводить некие референдумы о федерализации и прочее. Нельзя это делать!
Во-первых, это всё будет необъективно. Это даст повод говорить о том, что они нелегитимны. И будет вечно стоять вопрос о признании и непризнании такого референдума. И потом, зачем это? Надо успокоить страну, стабилизировать обстановку, а потом, если возникнет вопрос о референдумах, о федеральном государстве, конфедерации, унитарном государстве или еще о чем-то, решать эти вопросы. Серьезные вопросы нельзя так решать. Я категорически против этого.
– Господин Президент, Вы и Владимир Владимирович Путин, я так думаю, видели Украину, скорее, в составе, скажем, Евразийского союза? Ну, неважно, как это называть.
– Ну, Таможенного, Евразийского, да. Вместе – Россия, Украина, Беларусь. Вместе, да.
– В итоге после Крыма получилось ровно наоборот – Украина уже подписала ассоциацию с Европейским союзом, евроинтеграция сейчас гораздо более популярна, чем 4 месяца назад. И я Вам больше скажу, что сегодня очень многие украинцы говорят, что если бы мы были в НАТО, этого бы никогда не произошло. Вот насколько изменились настроения.
– Савик, если это так, то это очень печально. Я не знаю и не думал, что у украинцев так поменялось настроение. Но если бы Вы мне задали вопрос: «Вы тогда, до присоединения Крыма к России, предполагали, что такое может быть?“, то я ответил бы , что предполагал.
Я Путину говорил об этом, что Крым присоединить к России – не проблема, как-то действовать в Украине, кому-то помогать – тоже не вопрос, но, делая любой шаг, надо видеть последствия.
Что самое опасное для нас и России? Самое опасное, и мы так это понимаем, и Президент Путин, – если оставшаяся, континентальная, скажем так, часть Украины сегодня вступит в НАТО или НАТО войдет в Украину и укрепится там… Это самое нежелательное для России и для Беларуси! Это по-важнее, чем Крым. Я тоже об этом сказал.
Если посмотреть, как ты говоришь, с другой стороны, на то, что произошло в Крыму, то не подставились ли мы и не дали ли повода… Россия в данном случае? Да, дали повод.
И если сейчас войска НАТО, не дай Бог, войдут в Украину и оседлают Украину .., обеспечат целостность.., то это будет самое нежелательное последствие для России после всего того, что случилось. Понимаете?
Там они подставились, дали повод для того, чтобы Россия защитила Крым. А сейчас этим самым, не продумав последствия своих шагов, мы фактически пригласили сюда НАТО. Вот что самое опасное в этой ситуации! Об этом сегодня надо думать.
Ведя переговоры с Западом, России надо иметь в виду прежде всего это. И нам, белорусам, тоже. Нам, может, еще опаснее и важнее. Все-таки Россия есть Россия, ядерная держава и так далее, а для нас это более опасная вещь…
– Господин Президент, а скажите, почему вы опасаетесь НАТО? Вот Вы говорите, что Польша паршиво себя вела, НАТО вы опасаетесь, а почему Вы в них видите врагов?
– Они видят в нас врагов. А коль они видят в нас врагов, они ставят нас в соответствующее положение. Не секрет же, что в Польше географические карты не иначе как с границей до Минска.
То есть Западная Беларусь, которая после революции отдана на заклание, которая когда-то была у поляков, пока Сталин не возвратил в 1939 году ее и Западную Украину в состав Советского Союза. Всё было, но сегодня есть Беларусь, это признано.
После Второй мировой войны, тем более учитывая тот огромный ущерб, который мы понесли, потеряв каждого третьего человека в этой войне, все признали Беларусь. Учредители Организации Объединенных Наций – Советский Союз, Беларусь и Украина – это же признано. Что же вы рисуете? И мы видим их политику сейчас – сегодня карты, разговоры, давление, шантаж, давление визовое со стороны Евросоюза, экономическое давление и так далее. Что, сидеть сложа руки и ждать, пока к нам с ружьем придет дядька? Или достанет плетку и мы опять под этой плеткой жить должны? Я этого не хочу своему народу…
– Господин Президент, Вы сказали несколько, даже много добрых слов в адрес Александра Турчинова, Вы сказали добрые слова в адрес Владимира Путина, а Вы могли бы себя представить в роли посредника, так как Москве и Киеву сегодня очень сложно разговаривать?
– Вы знаете, Савик, самое больше, чего я не люблю – это посредничество. Знаете, почему не люблю? Оно у меня в печенках, это посредничество. Когда у нас разладились отношения с Евросоюзом, Америкой, то сколько здесь, в том числе потолки и стены этого кабинета, видели и слышали предложений о посредничестве! И я всем говорил: «Ребята, да отстаньте вы, мы без посредников обойдемся, не нужны нам посредники».
Если завтра Евросоюз или Америка, это важно и сейчас, дадут сигнал о том, что они готовы с нами сотрудничать, мы напрямую разберемся. Что мы, кстати, и делаем. У нас какие-то маленькие подвижки идут: и с Евросоюзом, и с американцами вступаем в диалог. Многие вопросы решаем без посредников. Посредники – это всегда кривое зеркало и неправильный телефон. Поэтому я ненавижу посредничество…
