Экс-депутат Верховной Рады, популярный блогер Борислав Береза опубликовал на своей странице в Facebook следующую запись:
«Интересное наблюдение. В Польше упали две российские ракеты и реактивный беспилотник. Министр обороны Польши Косиняк-Камыш назвал эту атаку очередной российской провокацией. И на этом всё закончилось. Никаких дальнейших действий не последовало. Удары по местам запуска нанесены не были. Пятая статья НАТО задействована не была. Даже российские дипломаты не были объявлены персонами нон грата.
При этом ракета Х-101 упала неподалёку от польского военного полигона, где проходят подготовку тысячи военнослужащих НАТО. Об этом уже сообщил The Telegraph. А теперь вспомним ноябрь 2015 года, когда российский Су-24 нарушил воздушное пространство Турции, проникнув на 2,14 километра вглубь её территории и пробыв в воздушном пространстве страны всего 17 секунд. Турецкие ВВС сбили его.
Обратите внимание: и Польша, и Турция являются членами НАТО. Но, как и в жизни, все члены разные. Одни — функциональные, другие — импотентные. Я ведь говорю: всё как в жизни».
Напомним, что 20 ноября во время одной из крупнейших российских ракетно-дроновых атак на Украину российская дальняя авиация запустила десятки крылатых ракет Х-101, баллистические ракеты и беспилотники, часть которых направлялась по объектам в западных областях Украины.
По данным польского военного командования, из 11 воздушных объектов, потенциально представлявших угрозу пересечения границы, три в итоге вошли в воздушное пространство Польши: две ракеты, одна из которых идентифицирована как Х-101, и реактивный беспилотник; все три впоследствии упали на польской территории. Польские истребители F-16 и шведские Gripen поднимались в воздух, однако попытка перехвата одной из крылатых ракет не увенчалась успехом из-за крайне сложных погодных условий и невозможности визуально идентифицировать цель.
И нынешний инцидент — далеко не первый случай, когда российские ракеты, беспилотники и даже боевые самолёты нарушают воздушное пространство стран НАТО: подобные случаи фиксировались в Польше, Румынии, Эстонии, Литве и других государствах Альянса. Более того, российские атаки уже затрагивают и морскую инфраструктуру: в Чёрном море у побережья Румынии и Болгарии подвергаются ударам торговые суда, причём ответственность за эти атаки возлагается на Россию. И каждый раз реакция Альянса сводится преимущественно к заявлениям об обеспокоенности, дипломатическим демаршам и усилению патрулирования, но не к действиям, которые заставили бы Москву отказаться от подобных провокаций.
При этом в Стратегической концепции НАТО Россия прямо названа наиболее значительной и непосредственной угрозой безопасности союзников, а статья 5 Североатлантического договора предусматривает коллективную оборону в случае вооружённого нападения на одного из членов Альянса. Однако вместо демонстрации готовности защищать собственных членов НАТО раз за разом демонстрирует осторожность, которую в Москве, судя по повторяемости подобных инцидентов, воспринимают как отсутствие готовности к решительным действиям.
Всю эту нерешительность, которую многие воспринимают как трусость и военную импотенцию НАТО, прекрасно видят и в Москве. Поэтому нетрудно предположить, что мы ещё не раз станем свидетелями того, как российские беспилотники и ракеты будут пересекать воздушные границы государств — членов Альянса. И каждый раз реакция будет примерно одинаковой: заявления о недопустимости подобных действий, выражение обеспокоенности, дипломатические протесты и отсутствие реальных последствий для России.
Решительного ответа, судя по всему, не будет и впредь, поскольку руководство НАТО больше всего боится не российских провокаций, а перспективы прямого военного столкновения с Москвой. Именно этот страх и становится главным ограничителем действий Альянса, постепенно подрывая доверие к его собственным гарантиям безопасности.
В НАТО есть только одна страна, перспективу прямого военного столкновения с которой Россия действительно воспринимает как серьёзный риск, — это Турция. И дело не только в её военном потенциале, но и в том, что Анкара уже однажды на практике продемонстрировала Москве готовность защищать свои границы без оглядки на возможные последствия: в ноябре 2015 года турецкие ВВС сбили российский Су-24, нарушивший воздушное пространство страны.
Как справедливо напомнил Борислав Береза, именно такая демонстрация решимости заставляет считаться с государством, а не проверять бесконечно пределы его терпения. Поэтому вероятность того, что российские ракеты или беспилотники будут намеренно испытывать на прочность турецкое воздушное пространство, выглядит несопоставимо ниже, чем в случае с другими членами НАТО.
И, глядя на всё происходящее, начинаешь понимать истинный, весьма циничный смысл слов прежнего и нынешнего руководства НАТО о том, что Украина находится на переднем крае борьбы с российской угрозой. Ещё в сентябре 2022 года генсек НАТО Йенс Столтенберг прямо говорил, что Запад платит цену за поддержку Украины, но цена бездействия будет гораздо выше, а нынешний руководитель Альянса Марк Рютте неоднократно подчёркивал необходимость не допустить победы России и изменить ход войны.
Если отбросить дипломатические формулировки, возникает весьма неприятный вывод: для значительной части западных элит украинская война стала одновременно инструментом сдерживания и возможностью максимально ослабить Россию, не вступая с ней в прямое военное противостояние. Причём цена этой стратегии измеряется не западными жизнями, не разрушенными европейскими городами, а украинскими жизнями, слезами миллионов людей, уничтоженными городами и чудовищными человеческими трагедиями. И пока Украина остаётся тем самым «передним краем», НАТО может продолжать говорить о собственной безопасности, стратегическом сдерживании Москвы и поддержке Киева, не принимая на себя главных рисков этой войны.
Именно исходя из всего этого опыта поведения НАТО можно предположить, что Украина так и не дождётся полноценного членства в Альянсе. Будут продолжаться громкие заявления о перспективах евроатлантической интеграции, новые обещания, саммиты, декларации, а также военная и финансовая помощь, но за всем этим так и не последует главного — предоставления Украине гарантий коллективной обороны в рамках пятой статьи Североатлантического договора.
Причина предельно прагматична: принятие Украины в НАТО означало бы для Альянса необходимость распространить на неё свои обязательства по коллективной обороне, что в условиях продолжающейся войны создало бы риск прямого военного столкновения с Россией. А именно такого сценария западные столицы последовательно стремятся избежать. Поэтому Украина рискует навсегда остаться для НАТО важнейшим партнёром и одновременно государством, которому обещают место за общим столом, но так и не предлагают стать полноправным членом клуба.
В этой связи мы в очередной раз можем констатировать, насколько дальновидным оказался подход Азербайджана, который никогда не стремился к полноценному членству в НАТО и не ставит перед собой такую задачу сегодня. Особого внимания заслуживает недавнее заявление помощника президента Азербайджана Хикмета Гаджиева по итогам встречи с Комитетом заместителей постоянных представителей НАТО в формате «НАТО + Азербайджан» о готовности Баку вывести партнёрство с Альянсом на новый уровень: принципиально важно, что речь идёт именно о развитии сотрудничества, а не о вступлении в военный блок.
При этом Азербайджан последовательно укрепляет двусторонние отношения с государствами — членами НАТО в военно-технической сфере, а особое место занимает стратегический политический и военный союз с Турцией, закреплённый Шушинской декларацией. Наша страна на собственном опыте доказала, что восстановить суверенитет и территориальную целостность можно, опираясь прежде всего на собственную армию, экономику и дипломатию, даже вопреки сопротивлению стран — сопредседателей Минской группы ОБСЕ, две из которых входят в НАТО, а третья — Россия — регулярно проверяет Альянс на прочность. Именно в этом и заключается принципиальное отличие азербайджанской модели внешней политики: не искать гарантов собственной безопасности за рубежом, а самостоятельно создавать условия, при которых с национальными интересами страны вынуждены считаться.










