Решив, что Южный Кавказ без ее опеки не справится, во Франции уже не просто внимательно следят за процессом азербайджано-армянской нормализации, но и пытаются объяснить Баку, каким должен быть мир, кого следует освободить и какие решения должны предшествовать примирению. Причем объясняют с таким апломбом, будто французский флаг уже развевается над зданием азербайджанского суда, а Париж получил единоличное право на согласование с ним всех вынесенных приговоров.
Последний повод для дипломатической отповеди Баку предоставил министр-делегат по вопросам внешней торговли и экономической привлекательности при Министерстве Европы и иностранных дел Франции Николя Форисье. Выступая 10 ноября в сенате, он не только повторил традиционный набор французских претензий к Азербайджану, но и сделал весьма примечательное заявление. Француз убежден, что «решение вопроса заключенных остается предварительным условием» нормализации отношений между Баку и Ереваном. Вот так, без лишних церемоний. Французский министр, отвечая на вопрос сенатора Мари-Арлетт Карлотти, решил, что именно Парижу надлежит определять, какие условия должны предшествовать миру на Южном Кавказе. Не сторонам конфликта, не правительствам двух государств, не тем, кто непосредственно несет ответственность за будущее региона, а французскому политику, которому, видимо, показалось, что географическое расстояние от Марселя до Баку дает особые полномочия.
Париж в этой истории демонстрирует совершенно удивительную степень вовлеченности, когда французские политики выказывают готовность переживать за армянские интересы даже интенсивнее, чем сами армянские власти, которым, между прочим, предстоит выстраивать отношения с Азербайджаном и жить рядом с ним. Своеобразная дипломатическая опека получается, при которой Ереван пытается двигаться вперед, а Париж периодически придерживает его за рукав, напоминая, что мир, оказывается, еще не согласован с французским сенатом.
Кто и на каком основании решил, что Азербайджан должен отчитываться перед Францией за решения собственной судебной системы?
Суды суверенного Азербайджана действуют в рамках национального законодательства, а уголовные дела рассматриваются на основании представленных обвинением доказательств и установленных судебных процедур. Если французская сторона считает, что в конкретном процессе допущены нарушения, пусть приведет аргументы, укажет, какие именно нормы и правовые механизмы не сработали. Этого не случилось. Но Париж пошел другим путем – там заранее объявили судебные решения неприемлемыми, стали выдвигать требования к освобождению осужденных и превращать эти требования в политическое условие межгосударственного мира.
Месье Форисье говорит о «произвольно задержанных» и призывает освободить всех, кого Франция относит к этой категории. Простите, а на основании чего Париж присвоил себе полномочия устанавливать, кто в Азербайджане должен находиться под стражей, а кто — нет? По каким материалам французские политики провели собственное расследование? Где состоялось судебное разбирательство, на котором они изучили доказательства, заслушали свидетелей и вынесли альтернативный вердикт?
Или теперь достаточно выступить с трибуны сената, произнести слово «гуманитарный» несколько раз и считать, что приговоры другого государства автоматически перестают существовать?
Скажем, ни французская симпатия, ни политическая солидарность, ни громкость заявлений не могут подменить собой судебную процедуру. И уж тем более иностранное правительство не может превращать собственное политическое пожелание в обязательное распоряжение для национальной судебной системы.
У Парижа даже имеется собственная трактовка событий сентября 2023 года. Согласно эпизодам словоблудия Форисье, Франция «однозначно осудила военную операцию Азербайджана в Карабахе и выразила сожаление в связи с отъездом практически всего армянского населения региона». Начнем с того, что Парижу стоило бы хотя бы иногда заглядывать в документы ООН, а не ограничиваться привычной политической эквилибристикой.
Карабах являлся и является частью международно признанной территории Азербайджана, и этот факт не зависит от чьих-либо вкусовых предпочтений, политической симпатии или того, кому больше нравится тот или иной исторический нарратив. Международно-правовая система, положения которой признает и Париж, возникла задолго до сентября 2023 года. Но давайте по порядку: сначала были захваченные территории, многолетняя оккупация, сотни тысяч изгнанных азербайджанцев, разрушенные населенные пункты и десятилетия безрезультатных переговоров. И только затем Азербайджан восстановил контроль над ранее оккупированной частью своей территории. Но во Франции предпочитают начинать с удобного момента, причем этот момент тоже мастерски искажается.
Не соврем, если скажем, что любому государству пришлось бы реагировать на ситуацию, когда на его международно признанной территории годами сохраняется незаконное вооруженное присутствие, действуют неподконтрольные центральной власти структуры, а сепаратистский режим претендует на самостоятельную государственность. Нельзя требовать от страны смириться с потерей контроля над собственной территорией только потому, что кому-то за рубежом нравится существовавшее положение вещей. Азербайджан воспользовался своим правом и восстановил конституционный порядок и территориальную целостность. При этом Баку действовал в рамках международного права, в том числе гуманитарного. Несогласие и неодобрение же Парижа не отменяет ни международно признанных границ Азербайджана, ни предшествовавшей оккупации.
Если же во Франции предпочитают бесконечно говорить об армянах, которые добровольно покинули Карабах, и выдавать их за жертв, то как быть с изгнанными из своих домов в Армении азербайджанцами? Кто-нибудь спросил, когда они могут вернуться? Странный у французов гуманитарный калькулятор.
Что касается мира, то он не может быть заложником французского политического райдера. Попытка сделать вопрос заключенных предварительным условием нормализации — самая опасная часть выступления Форисье, потому что Париж таким образом предлагает совершенно неприемлемую конструкцию. Мирный процесс не будет оставаться под знаком вопроса из-за капризов по-французски.
Напомним, что 8 августа 2025 года в Вашингтоне лидеры Азербайджана и Армении при участии президента США подписали совместную декларацию. В ней стороны подтвердили необходимость двигаться к добрососедским отношениям, основанным на нерушимости международных границ и недопустимости применения силы. Там же была зафиксирована необходимость оставить конфликтное прошлое позади. Вот какой должна быть политическая логика нормализации, когда две конфликтующие страны договариваются о будущем, исходя из собственных интересов и принятых обязательств. А тут вылезла Франция и предлагает дополнить этот процесс собственным перечнем предварительных условий. Причем не просто выразить пожелание, а фактически поставить продвижение к миру в зависимость от решения вопроса, который находится в компетенции азербайджанских судебных органов.
К слову, французские нравоучения звучат на фоне происходящего внутри самой Франции особенно комично. Пока Париж объясняет Азербайджану, как следует обращаться с правами человека, у него хватает проблем с тем, чтобы обеспечить эти права собственным гражданам. Осенью 2026 года Францию вновь захлестнули массовые протесты. Недовольство школьников, профсоюзов и других социальных групп переросло в масштабные демонстрации, столкновения с полицией, погромы и задержания. На улицы французских городов вышли сотни тысяч человек. Human Rights Watch выступила с предупреждением о законопроекте, который угрожает свободе мирных собраний и выражения мнений. Правозащитная организация раскритиковала действия властей, в частности, расширение полномочий полиции и ограничение права на протест. Правозащитники предупредили об опасности непропорционального вмешательства государства в гражданские свободы. Но французские советчики находят время читать лекции другим странам о верховенстве права.
Да, Париж сильно увлекся защитой армянской стороны. Сенатор Мари-Арлетт Карлотти, представляющая Марсель, поднимает вопрос армянских заключенных. Министр отвечает, обещает следить, призывает освободить, а затем объявляет это предварительным условием мира. И все это происходит в стране, которая не имеет ни территориального, ни морального, ни исторического, ни гражданского отношения к Карабаху, ни права распоряжаться азербайджанскими судами.
Раз французские политики настолько сочувствуют армянам, то пусть расширяют программы приема, помогают с жильем, работой и социальной адаптацией. В Марселе, например, сенатору Карлотти будет удобнее заниматься этими вопросами непосредственно, а не дистанционно управлять процессами в Баку.
И это не просто очередная дипломатическая симпатия Парижа к армянской стороне. Французская одержимость армянами приобретает вполне конкретные организационные формы. Так, с 3 по 6 декабря в Альфорвиле пройдут четыре дня «солидарности с беженцами Арцаха». Организаторами выступают Армянская евангелистская церковь Альфорвиля и гуманитарная ассоциация «Надежда для Армении». Причем мероприятие проводится при поддержке мэра города Люка Карвунаса и городского муниципалитета.
В программе заявлены круглые столы о положении «беженцев» и будущем «Арцаха», обсуждение «формирования армянской идентичности», фотовыставка и другое. Иными словами, местные власти не просто предоставляют площадку для частной инициативы. Их поддержка прямо вынесена на официальную афишу мероприятия. Таким образом, французская повестка не меняется, поскольку в ней Карабах продолжает фигурировать под названием «Арцах», а его будущее обсуждается так, словно существует вопрос о принадлежности этой территории.
Пока Баку и Ереван пытаются закрыть страницу прошлого, во французской общественно-политической среде продолжают поддерживать мероприятия с закрепленной концепцией так называемой идентичности разгромленной сепаратистской шайки. Париж поддерживает активность вокруг мертвой темы «Арцаха», предоставляя этому цирку уродов муниципальную трибуну.
Внешнеполитическая активность некоторых французов, которым, как оказалось, у себя нечем заняться, часто осуществляется не как гуманитарная поддержка, а некий навязчивый патронаж. Но им стоило бы понять, что право высказываться не имеет ничего общего с правом распоряжаться. Южный Кавказ – это не филиал французского сената, Баку — не подведомственная Парижу администрация, а азербайджанская судебная система — не служба исполнения зарубежных политических пожеланий.
Мир между Азербайджаном и Арменией должны строить Азербайджан и Армения.










