Визит главы Китая Си Цзиньпина в США завершился еще на прошлой неделе, однако последствия этой встречи еще долго будут оказывать влияние на международные отношения. Встретились лидеры двух крупнейших держав, конкурирующих по целому ряду направлений, и уже сам этот факт позволяет говорить о возможных изменениях в мировом порядке. Переговоры Дональда Трампа и китайского лидера касались не только тарифов и торговли. В повестке были энергетика, цепочки поставок и отношения двух крупнейших экономик мира. Поэтому значение встречи выходит далеко за рамки отдельных договоренностей.
Большая часть внимания, конечно, была направлена на тарифную политику. США и Китай договорились о более благоприятном режиме для определенных категорий несенситивных товаров. Но рядом с торговой частью переговоров прозвучала деталь, которая в нынешней ситуации может оказаться не менее важной: Трамп призвал Си увеличить производство нефтепродуктов, чтобы поддержать мировое предложение.
На первый взгляд — это второстепенный эпизод. На практике же за ним стоит более важная история — о дизеле, российских НПЗ, Украине и о том, как энергетический рынок становится частью большой дипломатической игры.
Американский рынок дизеля сейчас переживает напряженный период. Запасы дистиллятов остаются под давлением из-за сокращения нефтепереработки в ряде крупных регионов, прежде всего на Ближнем Востоке и в России, тогда как американские компании при высоких мировых ценах продолжают экспортировать значительные объемы топлива.
Так, в сентябре цена дизеля в США поднялась примерно до $6,50 за галлон, а запасы достигли минимального для этого времени года уровня более чем за четыре десятилетия. Для США это уже не только проблема топливного рынка. Дизель необходим грузовым перевозкам, сельскому хозяйству, строительству и промышленности. Его подорожание увеличивает стоимость перевозок и производства, а затем отражается на ценах товаров. Именно поэтому Трамп в последние недели так настойчиво обращается к теме российской нефтепереработки.
К примеру, 13 сентября он потребовал от президента Украины Владимира Зеленского прекратить удары по российской дизельной инфраструктуре, связав их с дефицитом топлива и ростом цен. Спустя две недели, 27 сентября, президент США вновь заявил, что попросил Зеленского снизить интенсивность ударов по российским НПЗ. Киев же не подтверждал безусловного отказа от таких атак. Украинская позиция остается связанной с принципом взаимности: если Россия прекращает удары по украинской энергетике, Украина готова обсуждать прекращение ударов по российской энергетике.
И вот здесь проходит водораздел между интересами Вашингтона и Киева. Для США российские НПЗ являются частью мирового топливного баланса, тогда как для Украины — элементом российской экономической и военной системы. В то же время было бы ошибкой объяснять американский дефицит дизеля только украинскими ударами. Причин значительно больше: мировой рынок столкнулся с масштабным сокращением нефтеперерабатывающих мощностей, а сокращение предложения в одном регионе отражается на ценах в других. Украинские атаки могут усиливать давление на рынок, но не являются единственным объяснением происходящего. Именно на этом фоне просьба Трампа к Си приобретает особое значение.
Китай располагает огромными нефтеперерабатывающими мощностями, а его экспорт нефтепродуктов растет на фоне постепенного смягчения ограничений. Теоретически Пекин способен добавить значительные объемы топлива на мировой рынок и тем самым частично компенсировать выпадающее предложение. Однако Китай не собирается производить дизель специально для США. Пекин будет исходить из собственного спроса, цен, экспортных квот и интересов своих компаний. Если китайским производителям выгоднее продавать топливо в Азии, оно останется в Азии. Тем не менее сама возможность увеличить поставки уже меняет ситуацию.
Вырисовывается довольно любопытная конструкция: Трамп одновременно просит Зеленского не наносить ущерб российской нефтепереработке и обращается к Си с просьбой увеличить мировое предложение нефтепродуктов. Внутри США при этом рассматривается еще один вариант — ограничить экспорт американского дизеля, чтобы больше топлива осталось на внутреннем рынке.
В данной ситуации фактически Вашингтон оказался в классической энергетической ловушке. С одной стороны, Америке нужен дизель внутри страны, с другой — американским компаниям выгодно продавать его туда, где цена выше. Ограничение экспорта способно увеличить внутреннее предложение, но одновременно создает проблемы для производителей и стран, которые зависят от американского топлива.
На этом фоне китайский вариант становится особенно интересным. Если Пекин действительно увеличит производство и дополнительные объемы выйдут на мировой рынок, давление на цены может ослабнуть, а зависимость рынка от отдельных источников предложения снизится. И здесь на первый план выходит российский вопрос.
Если китайское топливо частично компенсирует сокращение объемов дизеля, значение российской нефтепереработки для мирового рынка может уменьшиться. А значит, каждый новый удар по российским НПЗ потенциально будет иметь меньшее значение именно для американского рынка.
Очевидно, что пока это лишь возможный сценарий. Из встречи Трампа и Си не следует, что Вашингтон дал Киеву свободу действий против российской энергетики. Напротив, американский президент продолжает публично требовать от Зеленского ограничить такие атаки. Но дипломатия редко строится только на уже принятых решениях. Иногда важнее то, сколько вариантов появляется у сторон.
Еще недавно в одной точке сходились три проблемы Трампа: высокая цена дизеля в США, сокращение российской переработки и украинские удары по российской энергетике. Теперь в этой цепочке появился Китай, который потенциально способен увеличить предложение на мировом рынке. Для Вашингтона это означает возможность уменьшить зависимость от каждого отдельного источника топлива. Для Пекина — возможность использовать собственные перерабатывающие мощности не только для внутреннего баланса, но и для усиления своего положения на мировом энергетическом рынке.
Главный вопрос теперь заключается в следующем: сможет ли Китай реально добавить на мировой рынок достаточно нефтепродуктов, чтобы это повлияло на цены и мировой баланс предложения?
Ответ будет зависеть от вполне конкретных цифр: сколько произведет Китай, сколько отправит на экспорт, как изменятся мировые запасы, что произойдет с американским экспортом и насколько устойчивым окажется сокращение российской нефтепереработки. Только тогда станет понятно, была ли просьба Трампа к Си обычным эпизодом торговых переговоров или за ней действительно стоял более широкий энергетический расчет.
Особое значение возможные перемены имеют для Украины. Да, китайский фактор не означает снятия американского давления и не дает Киеву свободы действий против российских НПЗ. Но если дополнительные китайские объемы действительно выйдут на мировой рынок, Вашингтон получит больше возможностей для решения собственной топливной проблемы, не связывая ее настолько жестко с российской нефтепереработкой. Именно в этом может заключаться одно из наиболее важных последствий встречи Трампа и Си для Украины.
Впрочем, окончательные последствия этой встречи будут определяться не только тем, о чем договорились Трамп и Си за столом переговоров. Значительная их часть проявится позже — в объемах китайского производства и экспорта, мировых запасах, цене дизеля и в том, как Вашингтон будет выстраивать отношения с Киевом.
В конечном счете, большая геополитика зачастую сводится к вполне банальному и меркантильному вопросу: сколько топлива будет на мировом рынке и сколько за него придется заплатить.
