Пять лет назад китайский рынок недвижимости рухнул, оставив по всей стране тысячи недостроенных многоквартирных домов. Целое поколение китайцев, вложивших все сбережения в ожидании бесконечного роста, внезапно осталось без жилья. Со временем некоторые начали заселяться в эти руины: разбивали палатки на бетонных перекрытиях, использовали простыни вместо стен, готовили на самодельных плитах. В Китае такие здания называют lanwei lou — буквально «дома с гнилым хвостом», то есть проекты, пошедшие не по плану и зависшие на полпути. Их обитатели приспосабливают остатки старого к новой реальности и импровизируют, чтобы пережить экономический шторм, пишет Foreign Affairs.
Состояние китайского рынка жилья — удачная метафора для возглавляемого США международного порядка, основанного на правилах. После десятилетий расширения его тоже бросают на полпути. Китай и Россия никогда полностью его не принимали, усиливающиеся средние державы относились к нему с раздражением, а его главные финансовые спонсоры — американцы — больше не хотят оплачивать его дальнейшее существование. И, как в случае с провалившимися китайскими стройками, никто другой не спешит занять место прежнего инвестора.
Возникает мир lanwei lou — «недостроенного порядка», в котором государствам придется проявлять изобретательность, сохранять полезные элементы старой системы и быстро приспосабливаться к разрушению остальных. Однако слишком многие лидеры по-прежнему ведут себя так, будто прежний порядок можно спасти. Генеральная Ассамблея ООН ежегодно собирается, хотя ее роль в дипломатии уменьшается. Всемирная торговая организация продолжает рассматривать споры на фоне роста протекционизма. Климатические конференции ООН пытаются проложить все более призрачный путь к нулевым выбросам. Международные группы обсуждают решение о двух государствах для Израиля и Палестины, пока Ближний Восток охвачен войной.
Особенно трудно новую реальность осознают союзники США. Они еще не поняли, что Вашингтон отказывается поддерживать и прежний порядок, и их самих. Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте высмеивал европейцев, предлагавших научиться защищаться без американской помощи, советуя им «продолжать мечтать».
Саммит НАТО в июле 2026 года стал наглядным проявлением этого диссонанса. Европейские лидеры поспешно обещали Дональду Трампу увеличить оборонные расходы, зачастую без связи с оценками собственных военных экспертов, надеясь удержать его от выхода из альянса. Великобритания продолжает углублять зависимость от США, закупая американские истребители. Дания одобряет крупные закупки американского оружия, несмотря на угрозы Трампа силой присоединить Гренландию. Австралия вкладывается в AUKUS, фактически субсидируя американскую оборонную промышленность в момент, когда надежность обязательств Вашингтона снижается.
Лидеры, которые отказываются признать новую реальность, подводят собственные страны. Пора признать, что прежний порядок исчез, и выработать новый подход к геополитике. Нынешний момент — не короткий переход от мира под руководством США к миру под руководством Китая. В течение определенного времени мир вообще будет существовать без единого порядка — в условиях фрагментации, распространения кризисов и превращения географических, экономических и технологических узких мест в оружие. Вместо очередной «большой стратегии» государствам потребуются гибкие и индивидуальные решения.
Генри Киссинджер когда-то утверждал, что мировой порядок держится на двух опорах: относительно стабильном балансе сил и общепринятых правилах, определяющих допустимое поведение государств. Сегодня разрушаются обе опоры, и быстро восстановить их вряд ли удастся.
США остаются ведущей военной, экономической и технологической державой мира. Однако Вашингтон уже не способен предотвращать конфликты или гарантировать свободное движение мировой торговли. США не смогли даже открыть Ормузский пролив после того, как ослабленный в военном отношении Иран перекрыл этот водный путь.
Даже на пике американского могущества противники в Афганистане и Ираке находили асимметричные способы бросить вызов США. Теперь распространение дешевых ракет и беспилотников все быстрее подрывает американское господство на море и в воздухе — а вместе с ним и относительный мир, который оно обеспечивало.
Еще до Трампа система союзов, позволявшая США обеспечивать соблюдение правил, слабела: Китай, Россия и усиливающиеся державы, не участвовавшие в создании этих правил, все активнее им сопротивлялись.
Затем Трамп начал внутренний бунт против порядка, созданного самими США: давил на союзников, вывел страну из Всемирной организации здравоохранения, ликвидировал Агентство США по международному развитию и ввел масштабные карательные пошлины. Но даже после окончания его президентства в 2029 году США вряд ли вернутся к прежней роли. Американцы еще раньше утратили интерес к роли мирового полицейского и защитника свободной торговли, а другая держава не стремится занять их место.
За последний год автор провел десятки закрытых бесед с мировыми лидерами, и единственное, в чем они сходятся, — никто не знает, что будет дальше. История и политическая теория больше не дают надежных ориентиров, как и доклады разведывательных и дипломатических служб. Европейские лидеры спрашивают, чего ждать от саммитов НАТО. Один из руководителей страны Персидского залива признался, что не представляет, какое соглашение способно разрешить спор вокруг Ормузского пролива. Советник по национальной безопасности одного из союзников США в Индо-Тихоокеанском регионе заявил, что его правительство уже не знает, придут ли американцы на помощь в кризисной ситуации.
Главной характеристикой новой эпохи становится неопределенность. Нарушения правил происходили и при прежнем международном порядке, но участники продолжали признавать саму систему. В беспорядочном мире государства нарушают правила, существование которых все еще признают. В мире «без порядка» они действуют вообще без оглядки на общую систему.
Нынешнюю эпоху определяют три силы: фрагментация, распространение кризисов и превращение взаимозависимости в средство давления.
Подход Трампа к партнерам разрушает Запад как политическое сообщество. Раскалываются союзы, причем не только западные. Торговые ограничения дробят мировые рынки, но не на четкие блоки. Глобальные проблемы больше не получают глобальных решений: вместо них возникает мозаика временных мер.
Еще глубже фрагментация происходит на уровне восприятия реальности. Люди перестают соглашаться даже относительно фактов, а без общего представления о реальности дипломатия становится все сложнее. Показателен пример войны США и Израиля против Ирана: стороны не могут договориться даже о том, существует ли прекращение огня, какими рычагами влияния они располагают и кто победил.
Мечта о едином мировом порядке уступает место реальности, в которой одновременно существуют конкурирующие системы. Одни строятся вокруг регионов, другие — вроде Pax Silica, Транстихоокеанского партнерства и AUKUS — регулируют отдельные сферы: технологии, торговлю и безопасность.
Исчезает и представление о том, что ООН или даже США способны контролировать всеобъемлющие мирные соглашения, одновременно решающие территориальные вопросы, послевоенное правосудие и восстановление. Вместо них возникают ограниченные перемирия, цель которых — заморозить конфликт. Посредниками все чаще становятся не дипломаты, а такие фигуры, как Стив Уиткофф, Кирилл Дмитриев или главнокомандующий армией Пакистана Асим Мунир.
В мире ненадежных союзов государства будут страховаться и балансировать между центрами силы. Договор о нераспространении ядерного оружия может ослабнуть, а Германия, Иран, Польша, Саудовская Аравия и Южная Корея в течение двух десятилетий могут начать движение к созданию собственного ядерного оружия.
Исчезает и представление о том, что мировая экономика должна функционировать по единым правилам. Экономический национализм и протекционизм усиливаются. Европейский углеродный механизм, тарифы Трампа и китайские экспортные ограничения ускоряют дробление глобальной экономики.
Даже одинаковые партии нефти теперь могут продаваться по разным ценам в зависимости от рынка, платежной системы, покупателя и санкционного режима. В начале апреля фьючерсы Brent торговались примерно по $113 за баррель, тогда как физические партии продавались до $144. Подобные расхождения наблюдаются и между рынками золота Лондона и Нью-Йорка.
Такая фрагментация будет усиливаться. Доминирование доллара станет сокращаться быстрее, а его доля в мировых валютных резервах может упасть ниже 50% по мере распространения двусторонних валютных соглашений. Стоимость заимствований для США вырастет, а глобальные транзакционные издержки увеличатся из-за множества несовместимых систем.
Еще одна проблема — распространение кризисов из одной сферы в другую. Международное право и нормы прежде ограничивали действия государств. Теперь кризисы все реже остаются в своих первоначальных границах, а участники все меньше чувствуют себя связанными правилами.
В 2003 году Франция и Германия выступали против американской войны с Саддамом Хусейном, но продолжали обмениваться разведданными, торговать с США и сотрудничать в НАТО. Когда же европейские союзники выступили против притязаний Трампа на Гренландию, он пригрозил им тарифами, показав, что экономика и безопасность больше не существуют отдельно друг от друга.
Во время войны с Ираном Трамп угрожал прекратить торговлю с европейскими государствами, сомневавшимися в необходимости конфликта, и вывести американские войска. После атак Израиля и США Иран и связанные с ним силы нанесли удары по американским партнерам — Бахрейну, Оману, Иордании, Кувейту, Катару, Саудовской Аравии, Турции, ОАЭ и Кипру. Иран, похоже, стремился максимально нарушить работу мировых рынков.
Та же утрата ограничений проявляется в ведении войн. Табу на политические убийства, удары по гражданскому населению и территориальные захваты исчезают. По данным The New York Times, Израиль планировал ликвидировать министра иностранных дел Ирана и спикера парламента во время их переговоров с США.
В Газе Израиль наносил удары по журналистам, больницам, культурным и религиозным объектам и гражданской инфраструктуре, утверждая, что ХАМАС использовал их в своих целях. Россия регулярно атакует гражданскую инфраструктуру Украины, а Россия и Украина проводят целевые убийства граждан друг друга в третьих странах.
Подобная неконтролируемая эскалация почти неизбежно приведет к новым войнам. Особенно тревожна перспектива множества небольших территориальных конфликтов: Китай может попытаться силой захватить Тайвань, Венесуэла — реализовать претензии на Эссекибо, Эфиопия — добиться доступа к эритрейским портам, а Россия — попытаться захватить эстонскую Нарву.
В современной геополитике государства все чаще превращают системы, которые прежде объединяли их, — энергетические маршруты, цепочки поставок полупроводников, финансовую инфраструктуру и морские пути — в оружие. Контроль над критическими узкими местами становится таким же показателем государственной мощи, как ВВП или численность вооруженных сил.
Особенно активно этим занимались западные страны. Первая администрация Трампа ограничила доступ китайских компаний к передовым микрочипам. Администрация Байдена расширила экспортные ограничения, используя доминирование американских и союзных компаний в производстве оборудования и программного обеспечения для современных чипов.
После полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году европейские и североамериканские государства отключили российские банки от SWIFT и заморозили $300 млрд резервов российского Центробанка, фактически превратив мировую финансовую систему в средство давления.
Китай извлек из этого уроки и создает собственные инструменты контроля над критическими узлами. Еще в 2010 году Пекин экспериментировал с ограничением экспорта редкоземельных металлов в Японию. С тех пор он создал собственную экспортно-контрольную систему по американскому образцу и расширил влияние с сырья на его переработку.
В конце 2025 года Китай ввел собственную версию американского правила о зарубежном продукте, заявив право определять доступ компаний к магнитам по всему миру, если они содержат китайские материалы или произведены с использованием китайских технологий. Фактически Пекин обратил против Вашингтона тот же экстерриториальный механизм, который США разработали для контроля над полупроводниками.
Узкие места используют и меньшие государства, и негосударственные силы. По версии немецкой прокуратуры, украинская группа уничтожила газопроводы «Северный поток», чтобы разорвать зависимость Европы от российского газа. Еще до перекрытия Ираном Ормузского пролива йеменские хуситы использовали дешевые беспилотники и ракеты для ограничения судоходства в Красном море.
Потенциальные точки давления существуют не только на морских маршрутах, но и в цепочках поставок оружия, продовольствия, медикаментов и технологий. США теоретически могут ограничить европейцам доступ к своим моделям ИИ или продуктам Microsoft. Китай способен сократить поставки редкоземельных материалов для западных вооружений и высоких технологий, использовать свое доминирование в производстве электромобилей и возобновляемой энергетике или даже ограничить выпуск жизненно важных лекарств благодаря контролю над фармацевтическими ингредиентами.
Особенно уязвимо продовольствие: более 55% продаваемых в мире кукурузы, пшеницы, риса и сои проходят как минимум через одно морское узкое место, а энергетические перебои способны быстро превратиться в продовольственный кризис.
Закрытие одного маршрута перенаправляет потоки на другие, перегружая альтернативы. Перекрытие Ормуза заставило танкеры идти вокруг мыса Доброй Надежды. Одновременное закрытие Суэцкого канала и Малаккского пролива уже не имело бы приемлемого решения. И Иран, и США намекали на возможность взимания платы за проход через Ормуз, что может подтолкнуть и другие государства к монетизации контроля над международными водными путями. Закрытие одного критического маршрута еще можно пережить. Одновременное перекрытие многих — уже нет.
Перед государствами формируются два подхода к новой реальности — «архитектора» и «ремесленника». Архитекторы создают проекты мирового порядка, универсальные нормы и многосторонние институты. Ремесленники исходят из того, что ресурсов на новые грандиозные конструкции нет, и делают ставку на импровизацию и гибкость.
Во многих отношениях Китай уже действует как государство-«ремесленник». Он приспосабливает существующие институты к своим интересам и создает новые структуры вроде ШОС и БРИКС+. Эти организации гибки по составу и задачам и не претендуют на установление универсальных мировых правил. Бразилия, Индия, Иран и Турция также создают и присоединяются к подобным объединениям, балансируя между великими державами.
Напротив, многие средние державы Европы, Индо-Тихоокеанского региона и Северной Америки все еще пытаются сохранить форму прежнего порядка без его главного содержания — американской силы, обеспечивавшей соблюдение правил. Они стремятся поддерживать глобальную торговую систему, создавая аналог заблокированного апелляционного механизма ВТО и продолжая подавать жалобы на американские тарифы — фактически «крича в пустоту».
Многие правительства по-прежнему пытаются сдерживать конфликты с помощью ООН и международных судов. Но подобные проекты остаются преимущественно юридическими и пытаются добиться перемен через все более устаревающие механизмы.
Прежний международный порядок никогда не основывался только на правилах. За ними стояла конкретная держава, готовая нести непропорционально большие расходы ради их поддержания. США и европейские союзники были архитекторами послевоенного порядка, но теперь у них нет ресурсов для сохранения прежней модели. Средние державы тоже не смогут просто объединить силы и воспроизвести прошлое. Никакая коалиция не способна самостоятельно вернуть ВТО прежнее значение, гарантировать господство доллара или открыть Ормузский пролив.
Политики говорят как архитекторы, потому что считают, что это внушает уверенность. На деле бывшим союзникам США следует начать мыслить как «ремесленники». Многие из них подготовлены к такому переходу лучше, чем думают.
Архитекторы стремятся к стабильности, ремесленники готовятся к хаосу и переменам. Вместо попыток реформировать Совет Безопасности ООН или восстановить апелляционный орган ВТО государствам следует следовать за тем, куда уже движется дипломатия.
Китай имеет статус наблюдателя в Арктическом совете. ЕС мог бы аналогичным образом добиваться статуса наблюдателя в БРИКС+, ШОС или АСЕАН. В торговле «ремесленный» подход предполагает инвестиции в конкретные инфраструктурные узлы — например, Лобитский коридор, соединяющий богатую полезными ископаемыми Центральную Африку с Атлантикой. Подобные проекты могут принести больше пользы, чем масштабные торговые соглашения, переговоры по которым способны продолжаться десятилетиями.
Вместо борьбы за должности специальных посланников ООН Австралия, Норвегия, Испания, Швеция, Великобритания и другие страны могли бы активнее участвовать в нестандартных посреднических форматах, которые продвигают Пакистан и Катар.
Архитекторы верят в единый свод правил для всех. Ремесленники признают сосуществование нескольких систем. ЕС следует сосредоточиться на создании порядка, основанного на правилах, прежде всего в собственном регионе, а не пытаться построить недостижимый глобальный порядок.
Всеобъемлющие модели вроде европейского Общего регламента по защите данных теряют эффективность по мере того, как крупные рынки перестают копировать европейские нормы. То же происходит с глобальными механизмами борьбы с изменением климата. Конкуренция за лидерство в технологиях возобновляемой энергетики, вероятно, сделала для сокращения выбросов больше, чем все климатические конференции вместе взятые.
Европейцам необходимо лучше понимать, как нынешний момент воспринимают Бразилия, Индия, Индонезия, Россия и Южная Африка. Чтобы эффективнее балансировать между центрами силы, нужно понимать тех, кто занимается тем же самым.
Архитекторы рассматривают глобализацию как способ преобразования других. Ремесленники прежде всего думают об уязвимостях, которые создает взаимозависимость. Европа и ее союзники располагают большими возможностями для достижения самостоятельности, чем им кажется.
Для защиты от китайского давления Европа могла бы использовать продажи Airbus как рычаг, например отказавшись обновлять программное обеспечение китайского авиапарка. В ответ на американские тарифы она могла бы ограничить доступ американских социальных сетей на свой рынок. Тайвань способен использовать свою критически важную полупроводниковую отрасль как инструмент сдерживания Китая.
Контроль государства над критическими узкими местами становится одним из главных показателей его силы.
Для процветания странам необходимо укреплять безопасность, промышленную конкурентоспособность, лидерство в чистой энергетике и международное влияние. Ключевой частью этого процесса становится технологический суверенитет.
Вместо полной зависимости от американских технологий или крайне дорогих попыток создать полностью автономные технологические системы государствам следует использовать уже имеющиеся рычаги. Великобритания, например, могла бы не усиливать зависимость от американской Palantir, а направлять государственные закупки на поддержку отечественных поставщиков, открытых технологий и переносимых форматов данных, чтобы платформа одной компании не превращалась в постоянное узкое место.
Но важнее всего то, что государство должно быть способно защищать себя изнутри. Европейским и Индо-Тихоокеанским странам следует сохранить полезные элементы прежней архитектуры безопасности — например, командные структуры НАТО, — но стать гораздо менее зависимыми от США как постоянного гаранта региональной безопасности.
Им не следует просто копировать дорогостоящую американскую модель ведения войны. Необходимо создавать более дешевые способы обороны, соответствующие конкретным условиям. Украина и Иран показали, как недорогие технологии можно использовать для наступательных и оборонительных задач, нивелируя преимущество противника в гораздо более дорогих системах.
Многим государствам подойдут подобные стратегии «ежа», использующие технологические изменения в пользу обороны. Для Европы это означает наращивание военного потенциала, противодействие попыткам России и США договариваться об ее будущем без ее участия и более дистанцированный подход к конфликтам в удаленных регионах. Японии и Южной Корее также придется больше инвестировать в собственную оборону и не позволять Китаю и США принимать решения об их будущем без их участия.
Даже если Вашингтон больше не готов выполнять роль мирового полицейского, он все еще способен помогать партнерам адаптироваться, а не превращать их в зависимых вассалов — даже если это означает сокращение заказов для американской оборонной промышленности.
Еще задолго до второго президентского срока Трампа изменения в глобальном балансе сил начали выхолащивать прежний порядок. Теперь разрушительные процессы, скорее всего, будут лишь ускоряться. Ближайшие десятилетия определят стремительные перемены и волны кризисов, а не возвращение к прежнему порядку и не создание нового.
Как и находчивые обитатели китайских недостроенных lanwei lou, наиболее успешными окажутся те лидеры, которые возьмут судьбу своих стран в собственные руки, вместо того чтобы ждать появления нового свода правил, способного их спасти.
