Визит президента США Дональда Трампа в Китай может стать одной из ключевых международных встреч года, однако ожидать от нее масштабной «перезагрузки» отношений между Вашингтоном и Пекином пока не стоит. Обе стороны демонстрируют готовность к поиску компромиссов, прежде всего в торгово-экономической сфере, но одновременно сохраняют и серьезные ограничения для реальных уступок.
Политический аналитик Михаил Нейжмаков в беседе с Minval Politika отмечает, что накануне переговоров и Белый дом, и китайское руководство подавали сигналы о готовности к диалогу. По его словам, сам Дональд Трамп уже сделал несколько показательных заявлений.
«Определенный настрой на поиск компромисса стороны накануне этих переговоров и правда демонстрировали. В частности, Дональд Трамп ранее упоминал, что “готов обсудить” поставленные Пекином вопросы по поводу продажи американского оружия Тайваню», — отметил эксперт.
При этом аналитик подчеркивает, что подобная риторика для Трампа связана с серьезными внутриполитическими рисками, поскольку внутри Республиканской партии традиционно сильны позиции сторонников жесткого курса в отношении Китая, а также военно-промышленного лобби, для которого поддержка Тайваня имеет принципиальное значение.
Как считает Нейжмаков, центральной темой переговоров все же являются именно торгово-экономические вопросы: «КНР может, по крайней мере, попытаться добиться частичного смягчения экономического давления со стороны США. Для американской стороны, в свою очередь, также важно добиться ряда компромиссов в отношениях с Пекином, в том числе по вопросам поставок из КНР редкоземельных металлов».
Отдельное место в переговорах, по мнению эксперта, должна занять тема Ирана. Вашингтон, вероятно, попытается выяснить, насколько Пекин готов использовать свое влияние на Тегеран для снижения напряженности вокруг иранской ядерной программы.
«В Вашингтоне могут стремиться “прощупать почву” на предмет готовности КНР оказать давление на Иран, чтобы приблизить хотя бы временное завершение кризиса вокруг этой страны», — считает Нейжмаков.
Политолог обращает внимание, что дальнейшая эскалация вокруг Ирана несет риски не только для США, но и для самого Китая. Пекин, по словам аналитика, также заинтересован в стабильности мировых рынков и недопущении резкого роста цен на энергоносители.
В то же время эксперт подчеркивает: несмотря на демонстрацию готовности к диалогу, реальные компромиссы между США и Китаем остаются весьма ограниченными. Причина кроется прежде всего во внутриполитической ситуации в самих США, где Трамп уже вынужден учитывать фактор предстоящих промежуточных выборов в Конгресс.
«Для президента США слишком существенные уступки Китаю в преддверии промежуточных выборов в Конгресс создали бы риск недовольства со стороны избирателей, которых Трамп в свое время привлек именно лозунгами сдерживания Китая», — пояснил аналитик.
По его словам, оппоненты Трампа могут использовать любые уступки Пекину как аргумент против президента, обвиняя его в нанесении ущерба американским производителям и национальным интересам США именно в той логике, которой следовал сам Трамп.
«Президенту США придется либо помнить об этом факторе, либо, как минимум, ставить на паузу реализацию ряда договоренностей, которых он сможет достичь в ходе встречи с председателем КНР, — как минимум на период до завершения промежуточных выборов», — подчеркнул Нейжмаков.
Также собеседник ответил на вопрос о том, как возможные договоренности между США и Китаем могут повлиять на отношения Пекина с Москвой. Так, по оценке аналитика, сейчас для Трампа кризис вокруг Ирана выглядит более приоритетным направлением, чем давление на Россию, «однако потенциальная разрядка между Вашингтоном и Пекином в перспективе могла бы расширить возможности США для более активного давления на Москву».
При этом эксперт вновь подчеркивает: «Стоит повториться, что пока перспективы действительно серьезных компромиссов между США и КНР выглядят туманными».
Кроме того, комментируя последствия поездки Трампа в Китай для стран Южного Кавказа, балансирующих между крупными центрами силы, политолог сказал, что на данный регион нынешние переговоры в Пекине влияют, скорее всего, косвенно.
«Если Дональд Трамп и Си Цзиньпин смогли договориться о каких-то рабочих вариантах преодоления кризиса вокруг Ирана, это могло бы создать более благоприятные условия для развития международного транспортного коридора Север — Юг», — считает аналитик.
Однако, по его мнению, сейчас речь, вероятно, идет скорее о взаимной проверке позиций и возможностей сторон, чем о реальном поиске окончательных решений.
Эксперт также допускает, что в случае отсутствия серьезных успехов на китайском направлении администрация Трампа может попытаться компенсировать это активизацией других внешнеполитических проектов.
«Если президент США сейчас не добьется серьезных успехов в Пекине, это будет мотивировать его команду актуализировать другие инфоповоды, которые могут демонстрировать успехи его администрации, в том числе вновь проявив дополнительное публичное внимание к проекту “Маршрута Трампа”», — резюмировал Нейжмаков.
Американский политолог Ирина Цукерман считает, что сам факт встречи Дональда Трампа и Си Цзиньпина демонстрирует заинтересованность обеих сторон в управляемости конфликта.
«Поездка свидетельствует о попытке снизить уровень напряженности, но не о стратегическом примирении. Речь идет о временной стабилизации отношений между двумя державами, которые продолжают рассматривать друг друга как системных соперников», — отмечает эксперт.
По ее словам, в центре противостояния между Вашингтоном и Пекином сегодня находятся не только торговые вопросы, но и борьба за технологическое лидерство, контроль над цепочками поставок, искусственный интеллект, редкоземельные материалы и ситуация вокруг Тайваня.
«Для Трампа ключевая задача заключается в демонстрации способности заключать крупные сделки и снижать международную напряженность через персональную дипломатию. Его подход традиционно строится вокруг громких двусторонних договоренностей, которые можно представить американской аудитории как доказательство силы и эффективности», — считает политолог.
Однако, по ее мнению, именно такой подход делает американскую сторону уязвимой для китайской дипломатической тактики.
«Пекин хорошо понимает склонность Трампа к символическим результатам и умеет использовать частичные уступки для получения более широких стратегических преимуществ», — отмечает эксперт.
«Для Китая основной целью является не примирение с США, а снижение издержек конфронтации без отказа от долгосрочных амбиций», — подчеркнула Цукерман.
По словам аналитика, Пекин стремится добиться ослабления американского тарифного и технологического давления, одновременно формируя у международного сообщества представление о Китае как о равном глобальном центре силы. При этом фундаментальные причины конфликта, по мнению эксперта, никуда не исчезают.
«Китай рассматривает американское присутствие в Азии как препятствие своим долгосрочным интересам. США воспринимают Китай не просто как конкурента, а как государство, стремящееся изменить международный баланс сил в собственную пользу», — считает Цукерман.
Наиболее острыми темами переговоров являются торговля, тарифы, экспортный контроль, искусственный интеллект, энергетика и Тайвань, указала аналитик.
По ее мнению, Трамп попытается представить любые договоренности как крупную экономическую победу США. Речь может идти о расширении китайских закупок американского сжиженного природного газа, сельскохозяйственной продукции и отдельных промышленных товаров.
Особое внимание, по словам Цукерман, вызывают заявления Трампа о потенциальных китайских инвестициях в американскую промышленность объемом до одного триллиона долларов. «Подобные цифры выглядят крайне сомнительно как с экономической, так и с политической точки зрения».
Политолог напоминает, что сама китайская экономика сталкивается с серьезными внутренними проблемами — кризисом недвижимости, долговой нагрузкой регионов, снижением внутреннего спроса и ростом недоверия со стороны иностранных инвесторов.
Кроме того, аналитик указывает на фактор американской национальной безопасности: «Большинство направлений, которые действительно представляли бы интерес для Пекина, связаны либо с высокими технологиями, либо с инфраструктурой, либо с промышленными цепочками двойного назначения. Именно эти сферы вызывают наиболее серьезные опасения у американских служб безопасности».
Одной из наиболее чувствительных тем переговоров остается Тайвань, а также обсуждение возможного пересмотра подходов США к поставкам вооружений.
«Даже сама по себе подобная неопределенность уже вызывает тревогу среди американских союзников в Азии», — подчеркивает эксперт.
По ее словам, для Китая вопрос Тайваня носит принципиальный характер, а любые уступки со стороны США способны вызвать серьезные последствия для всей системы союзов Вашингтона в Индо-Тихоокеанском регионе.
Технологическое соперничество также остается одним из ключевых направлений конфликта: «Китайская модель слияния гражданских и военных технологий означает, что даже коммерческие уступки в сфере искусственного интеллекта или полупроводников способны укреплять военный потенциал Пекина».
Несмотря на это, обе стороны, вероятно, попытаются выработать хотя бы ограниченные механизмы сосуществования и снижения рисков прямого кризиса, считает собеседник.
«Могут появиться новые механизмы коммуникации, линии предотвращения инцидентов, консультации по искусственному интеллекту и рамочные договоренности по отдельным направлениям торговли», — считает Цукерман.
Однако устойчивость подобных договоренностей вызывает у политолога серьезные сомнения, поскольку, по ее мнению, для Вашингтона речь идет о попытке управлять конкуренцией и предотвратить прямое столкновение, а для Пекина сосуществование означает постепенное признание Китая как доминирующей силы в Азии. При этом Пекин, по ее словам, продолжает действовать в рамках долгосрочной стратегии.
Визит Трампа, по мнению аналитика, способен заметно повлиять и на мировые рынки.
«Инвесторы воспринимают сам факт диалога между США и Китаем как фактор снижения риска», — отметила Цукерман.
Впрочем, эксперт предупреждает, что эффект может оказаться краткосрочным: «Структурные причины конфликта сохраняются. США продолжают воспринимать Китай как угрозу своему технологическому и военному лидерству».
Отдельно Цукерман оценила возможное влияние американо-китайских договоренностей на отношения Пекина с Россией. По ее мнению, даже временная стабилизация отношений между Вашингтоном и Пекином не приведет к стратегическому разрыву Китая с Москвой.
«Для Китая Россия остается важным источником сырья, энергетики, военного сотрудничества и геополитического давления на Запад», — считает эксперт.
При этом Пекин, по ее словам, воспринимает Россию скорее как полезный ресурс, чем как равноправного партнера: «Ослабленная, но сохраняющая конфронтацию с Западом Россия объективно выгодна Пекину».
На Южный Кавказ, считает она, визит Трампа в Китай также может оказать косвенное влияние. Регион, по словам эксперта, становится частью более широкой борьбы за евразийские транспортные маршруты и логистические цепочки.
Цукерман отмечает, что в случае временной стабилизации отношений США и Китая Пекин может активнее развивать сухопутные коридоры через Центральную Азию, Каспийский регион и Южный Кавказ.
Это, указала она, повышает значение Азербайджана и Грузии как транзитных узлов между Европой и Азией. Однако эксперт предупреждает и о рисках: «Китайские инфраструктурные проекты часто сопровождаются политическим влиянием, долговой зависимостью и расширением контроля над стратегическими секторами».
По ее словам, странам Южного Кавказа в ближайшие годы придется все активнее балансировать между интересами США, Китая, России, Турции и Европейского союза.
«Регион способен получить выгоду от роста транзита, инфраструктурных инвестиций и новых логистических маршрутов. Одновременно возрастает риск превращения Южного Кавказа в объект соперничества между внешними центрами силы», — заключила Цукерман.
