Сегодня мы в гостях у известного режиссера-документалиста, лауреата множества международных и всесоюзных премий, сценариста публициста, автора четырех книг, Назима Рза Исрафилоглу, который рассказал нам о трудностях и прелестях жизни режиссера-документалиста и о собственной войне, которую он с блеском выиграл.
А ведь вы даже не задумывались над тем, что в развитии художественного кино документалистика сыграла главную роль. Первые в мире кинокадры – творение великих братьев Люмьер – были именно документальными. Помните прибытие поезда на Парижский вокзал? Народ вскочил и в панике бросился бежать из зрительного зала – настолько правдоподобными и необычными были эти ощущения!
Работа документалиста – одна из самых сложных в сфере кинематографа
— До того, как мы включили камеру, вы произнесли фразу, которая запала мне в душу: «За всю свою жизнь я общался с огромным количеством людей и даже спрашивал у Всевышнего: как так получилось, что моя жизнь настолько насыщена и полна интереснейшими моментами»! Поделитесь, что это были за люди, и какие моменты вашей творческой карьеры запали вам в память особенно сильно?
— Это были люди разных профессий, не похожих друг на друга. На самом деле я считаю себя счастливым человеком, потому что я общался с этими людьми, и работая с ними, я много чему научился, много узнал. Мстислав Ростропович, Кара Караев, Фикрет Амиров, Ниязи, Самед Вургун. Среди великих людей, с которыми я общался и работал, есть и герои войны, которые в свое время были очень популярными, на них все равнялись. Я был знаком и снимал фильм о боевой летчице Азербайджана Зулейхе Сейидмамедовой, которая участвовала в составе женского авиационного полка во время Второй мировой войны. Она была просто удивительным человеком. Я два раза делал о ней фильм: в 1972 и 1995 гг. Это была трилогия «Выше неба», и она была посвящена 50-летию победы над фашизмом. Первая часть трилогии называлась «Лейла», вторая «Зулейха» и третья «Небесные братья».
Кроме того, со многими людьми я дружу и сейчас тоже. Я как-то делал фильм про грязевые вулканы Азербайджана. Это неизвестная широкой массе зрителя территория, но она прекрасна! Можно сказать, что это – страна в стране, не иначе. Только считанные единицы могли там побывать. Я делал фильм, и в течение съемок рядом со мной был главный вулканолог Азербайджана доктор геологических наук Адиль Алиев. Кстати, недавно вышла книга о нем. И мы проходили в знойное летнее время в таких местах, где не было ни одного зеленого листика. Земля и горы буквально дышали зноем. Порой казалось, что я нахожусь не на Земле, а где-то на Марсе, на Венере. Люди, которые часто бывают в таких местах, уже привыкли к подобной обстановке, но когда я побывал там впервые, я был поражен удивительной тишиной, в которой звучал неописуемый звук кратеров. Словно они разговаривают друг с другом на каком-то своем, только им понятном языке. Он не доступен человеку, этот язык. От Адиля Алиева я получил очень много знаний в этой области.
Документальный фильм – это очень демократичный вид искусства. Позволяющий все время находиться в творческом поиске, позволяющий изучать все те сферы, которые раньше не были знакомы или доступны. В документальном кино не поможет актерская игра, даже самая блистательная, не поможет красивая музыка. Документальное кино настоящим искусством делает только одно: ДОСТОВЕРНОСТЬ. Нужно, чтобы зрительно поверил, нужно, чтобы у каждого, кто сидит перед телевизором и смотрит фильм, сложилось ощущение, что кино снималось лично для него.
«Я не хочу сказать, что я рискованный человек, но все же я рисковал»
Мне часто задают вопрос: какую бы вы избрали профессию, если бы появилась возможность прожить жизнь заново? И если кто-то на моем месте отвечает, что устроил бы свою жизнь совсем иначе, выбрал бы что-то другое, всегда отвечаю: я снова стал бы режиссером-документалистом. Любую профессию надо любить, и я свою профессию люблю. Если даже мне сейчас предложат перейти на игровое кино, я откажусь. Ведь именно благодаря документальному кино я прошел очень сложную, интересную и богатую творческую жизнь. А сложности были, и не малые.
Так в 1972 году я снимал фильм на полуострове Челекен (Туркмения). Нам нужно было попасть на катамаран «Кёр Оглу» в открытом море. В 12 часов ночи мы прибыли из Челекена на катере, но подняться на борт «Кёр Оглу» не было ни малейшей возможности. Море было штормовое, был конец апреля. Но подниматься было надо. Мы подняли деревянный настил с борта катера на борт катамарана. Сначала мы по одному предмету передавали на катамаран наше оборудование: штативы, камеры. А потом и сам поднимались как по горке – безо всякой страховки. Вы представляете, насколько сильно мы рисковали? Ведь катер качало, качало и катамаран. Малейшая потеря равновесия, и сотрудник съемочной группы, не удержавшийся на зыбкой доске, полетел бы в ночное штормовое море, и его моментально бы задавало меж двух судов.
А вот и еще один из моментов: мы возвращались из Мурманска с кинофестиваля. Приезжаем в аэропорт, и видим, что фюзеляж самолета, на котором мы должны были лететь, полностью сгорел. Пожар начался во время посадки, мы немного опоздали. Людей оттуда срочно эвакуировали и рейс естественно задержали. Многие люди сдали свои билеты, не смотря на то, что через полчаса был следующий рейс – на другом самолете. Сработало суеверие. А я сказал: я все равно полечу. И я полетел.
«Азербайджан сильно проигрывал в идеологический и информационной войне»
— Значит, не зря говорят, что документальное кино – это одна из самых сложных и экстремальных видов кинематографии. Кроме того, документалисты постоянно находятся в самых сложных зонах, в критических, опасных, горячих точках мира. А вот лично у вас были съемки в зоне военных действий?
— Нет. Мы работали во времена Советского Союза. Решения принимала Москва, где были две центральные студии документальных фильмов. Я видел мраморные доски почета и памяти на этих студиях. Там были запечатлены имена операторов, погибших в разное время в зонах военных действий, но оставивших ценное наследие в виде сотен километров отснятой кинопленки.
Что касается войны с Арменией, то в советское время было не совсем еще понятно, что это была за война. Да и само кино в то время находилось в крайне бедственном состоянии.
— Но у вас была своя война с армянскими агрессорами, не так ли? Вы, как публицист, и как режиссер, сделали это просто блестяще. Вы выиграли эту войну. Расскажите, как это было?
— Когда началась возня вокруг Карабаха, Азербайджан сильно проигрывал в информационной, идеологической войне. А все потому, что мы не были готовы — в отличии от армян, которые были подготовлены давно. В том числе и события в Сумгаите были заранее и тщательно продуманы. А потому они застали нас врасплох. И у нас не было даже стандартной организованности, чтобы дать врагу отпор в идеологической войне.
Я выступил в газете «Айдынлыг» со статьей, которая называлась «Блокада». В ней говорилось о том, что мы сами себе создали информационную блокаду. В то время, когда надо засучить рукава и заниматься делом, мы обижаемся на армян за то, что они про нас в своей прессе сказали то-то или то-то. На обиде войны не выиграешь.
После долгих раздумий я решил фундаментально заняться этим делом сам. Прежде всего, я выпустил два фильма: «Армяне: анатомия лицемерия». Полнометражные фильмы, каждая из серий – по часу. И я показал в этом фильме всю подноготную армянского вторжения, внедрения во все и вся — в российскую Империю, в Азербайджан.
В этой работе я действительно решил показать именно анатомию армянской проблемы, начиная со времен Петра I и до 20-х годов прошлого столетия. В первом фильме отражены подлинная история появления армян на Кавказе, их целенаправленное внедрение в российские структуры при Петре, хотя своих далеко идущих целей они смогли добиться только во времена правления Николая I, после войны между Россией, Ираном и Турцией, когда и состоялось массовое переселение армян в Закавказье.
Именно на этом этапе армяне обосновались в Азербайджане: в Ордубадском, Нахчыванском, Иреванском и Карабахском ханствах. Затем я перешел к событиям XIX и XX веков. А вот 1915 год — это начало того страшного явления под названием «геноцид», о котором армяне не перестают говорить по сей день, приписывая его туркам.
На самом деле речь идет о геноциде турецкого населения со стороны армян. Кстати, мир неустанно твердит о международном терроризме, не подозревая даже, что корень этого — теперь уже глобального — зла также был заложен армянами. И наиболее ярким примером терроризма можно назвать попытку убийства в 1915 году турецкого султана Абдул-Гамида. Он должен был погибнуть при выходе из мечети, после совершения намаза, но султана неожиданно задержал шейх-уль-ислам. И именно эти несколько минут сыграли судьбоносную роль в жизни Абдуль-Гамида: взрыв произошел, но он остался жив.
После я снял еще один фильм «Год 1915: начало армянской фальсификации».
А потом я настолько вошел в раж, что решил снять еще один фильм под названием «Крокодиловы слезы».
«Уникальные архивные документы в очередной раз подтверждают факты геноцида турок»
Я добрался до города Ван, к Ванскому озеру, на остров Актамар, где когда-то размещалась армянская церковь (кстати, она и сейчас стоит там — как памятник архитектуры). Но раньше именно в этой церкви был самый настоящий центр армянских террористов. Я изучал архивные материалы и узнал, что все начиналось именно с этой церкви, где под видом духовенства и учеников религиозной семинарии активно действовали самые махровые террористы. В самом центре Османской империи существовало такое вот гнездо, откуда шли все наставления, инструкции и директивы.
Много ценного материала мне удалось найти и в турецких архивах — в Трабзоне, Йомре, Оздиле, Байбурте, Эрзуруме, Карсе, Ардахане, Игдыре, Ване, на острове Акдамар и в различных селах этих вилайетов. Здесь мне были предоставлены архивные фотодокументы, запечатлевшие изображения зверски растерзанных турок. Более того, мне показали кинохронику раскопок 1986 года, на которой можно увидеть останки огромного количества убитого армянами местного населения, в том числе жителей полностью уничтоженного села Субатан близ Карса. Эти уникальные архивные документы в очередной раз подтверждают факты геноцида турок. Значительную часть их нам предоставили Государственный киноархив Турции, турецкое телевидение, в частности эрзурумское отделение TRT, с которым мы обменялись отснятыми материалами.
Я передал турецкой стороне ленту, снятую в окрестностях грязевого вулкана в Нефтчале, где было найдено захоронение останков тысяч убитых азербайджанцев в 1918 году. В Турции мне стал известен еще один вопиющий факт: в те годы, в том же Эрзуруме, собрали 3000 местных жителей якобы для строительства железной дороги, но после их прибытия на место назначения всех расстреляли.
Благодаря собранному мною богатому материалу, вовремя выпущенным фильмам, мне действительно удалось победить. Мои работы, мой вклад в идеологическую войну с армянами сыграли свою роль.
Резонанс был очень сильный, и отзывы армян были крайне нелестными. Они, конечно же, не осмелились сказать что-то на русском, но на армянском они поносили меня даже с применением ненормативной лексики. Я наступил им на больную мозоль. Добавлю также, что в любой момент я могу выйти на дебаты с их идеологами и историками, и задавлю их фактами.
Беседовала Яна Мадатова, фото и видео Илькина Зеферли
