Политолог Зафар Гулиев в интервью Minval.Az поделился своими впечатлениями о прошедшей 18 декабря пресс-конференции президента РФ, рассказал о том, будет ли урегулирован украинский кризис в следующем году, и о внешнеполитическом курсе Азербайджана.
— Зафар бей, что нового вы услышали на пресс-конференции российского президента Владимира Путина?
— В принципе, она не оправдала многих ожиданий. У меня лично не было особых ожиданий в связи с этой пресс-конференцией. Однако российская общественность, особенно бизнес-структуры, население, учитывая кризисную ситуацию в этой стране, ожидали более четких ответов на многие вопросы. Риторика Путина оказалась весьма туманной и расплывчатой. По сути, получилось, что он этой пресс-конференцией добивался лишь кредита доверия со стороны общества на ближайшие два года. Ведь он неоднократно говорил, что максимум через два года в России все наладится.
Еще в период Советской союза часто звучала подобная риторика со стороны представителей власти. Тогда людей тоже призывали «потерпеть немного», а на горизонте маячили все время перспективы какого-то коммунизма, которым в течение 70 лет людям дурманили мозги. Такой же подход продемонстрировал и Владимир Путин. Мол, виновата во всем ни власти России, а плохой Запад. Вновь прозвучали призывы о «сплочении вокруг власти в сложный для страны период». Но думаю, эти призывы не произвели того эффекта, на который рассчитывал Путин — ни в самой России, ни за ее пределами.
— О чем, на ваш взгляд, промолчал Путин?
— Он ни в какой мере не признал свою личную ответственность за произошедшие события. Санкции ведь просто так не возникали, есть конкретные причины. Он попытался показать, что с момента падения Берлинской стены Россия пыталась установить партнерские отношения с Западом, который, в свою очередь, все время приближался к нашим границам. Он вновь приводил аналогию с медведем, и утверждал, что нельзя допустить, чтобы Россию, как этого медведя, посадили на цепь. Но эти образы уже не достигают целей, не влияют на мышления людей. Ничего внятного он не сказал ни об Украине, ни о Крыме, кроме того, как опять взвалил бремя вины на Запад и саму Украину. Правда, есть и некоторые отличия. В отношении Украины, например, не звучала та агрессивная риторика, которая была прежде. А это говорит о том, что кризис оказывает воздействие и на самого Путина, и на кремлевские круги. Все меньше говорится о «фашистах», редко звучат намеки о том, что юго-восточная Украина имеет право на самоопределения, более того, не было упоминания о «Новороссии». Это свидетельствует о том, что кризис все-таки не прошел бесследно.
— Что он хотел сказать, выбрав образ медведя?
— Этот образ соответствует тому политическому курсу, который он начал проводить после своей мюнхенской речи 2007 года. Эта политика демонстрации сильной России, которая готова вернуть все исторические территории, которую невозможно загнать под какие-то жесткие правила. И в этом плане образ медведя, который в русской ментальности доминировал все время, — самих русских ассоциировали с медведем, — хорошо ложится на прежнюю путинскую риторику об имперской России. Медведь и Сибирь — чуть ли не душа России. Путин пытался донести до общества, что, несмотря на санкции и кризис, медведь по-прежнему силен, грозен и никому не удастся его посадить на короткий поводок.
— А в Брюсселе ожидали такого эффекта от санкций?
— В какой-то мере произошедшее оказалось неожиданным для некоторых западных кругов, в том числе и кремлевского руководства. Россия все-таки страна, которая входила в G8, многие полагали, что потенциал страны в условиях конфронтации с Западом позволит долгое время ей существовать за счет своих внутренних резервов. Прошлый опыт — я имею в виду опыт Советского союза — свидетельствовал о том, что рассчитывать на быстрый эффект экономического прессинга нельзя. Холодная война длилась больше 40 лет и, несмотря на иногда очень трудные периоды, Советский союз смог выстоять, хотя и проиграл в конце. А за полгода санкции Запада и США возымели эффект. На ситуации сказался также и кумулятивный эффект, параллельно с санкциями резко упали и цены на нефть. Учитывая, что Россия — одна из стран, которая сидит на нефтяной игле, вполне естественно, что падение цен на нефть произвело мощнейшее воздействие на экономику России. Выяснилось, что «а король-то голый!». Это оказалось шоком и для самих россиян, которые после оккупации Крыма находились в эйфории. Оказалось, что Россия не настолько сильная страна.
— Можно ли рассчитывать на разрешение украинского кризиса в следующем году, исходя из смены риторики министра иностранных дел РФ Лаврова, да и самого президента Путина?
— Насчет Крыма сложно что-то сказать, потому что процесс зашел слишком далеко. Кремль утвердил в сознании россиян, что полуостров не может быть предметом обсуждения, он вернулся навсегда. И в Украине, и на Западе понимают, что с Крымом сложнее, проблема затяжная. Хоть и карабахская проблема отличается от крымской, но по долготе, своей длительности крымский вопрос будет долго решаться. Если Россия окрепнет, восстановит с Западом отношения через несколько лет, возможно, вопрос полностью будет закрыт.
А что касаются востока Украины, то последние заявления министра Лаврова, и вчерашние намеки Путина, где он избегал жесткой риторики, позволяют считать, что в ближайшее время юго-восточную проблему удастся разрешить. Россия будет делать это постепенно, в теневом режиме выводить свою военную технику и армию. И возможно, в образе миротворцев попытается сгладить часть своей вины, снять некоторую напряженность. У России есть шанс за счет юго-востока Украины снять сложившуюся нервозность, напряжение как в отношениях с Западом, так и отношениях с Украиной.
— Каким оказался уходящий год для Азербайджана?
— Азербайджан хоть и лидирующая страна в регионе, но в масштабе глобальных процессов проходящих в мире, естественно, не может оказывать влияние на них, наоборот, эти процессы влияют на внутреннюю и внешнюю политику властей страны. В этом году проходили серьезные процессы во взаимоотношениях между Западом и Россией, был кризис на Украине. И как бы не хотел Азербайджан отсидеться в нейтральной позиции, мы увидели, что это не всегда удается, потому что и Вашингтон, и Москва постоянно требуют ясной позиции, поддержки собственных интересов.
Кремль, к примеру, неоднократно в украинском вопросе обращался к Баку, а Брюссель и Вашингтон хотели видеть нашу страну в числе своих союзников. Все это накладывало дополнительные трудности для официального Баку, в какой-то мере этим можно объяснить некоторые перепады в политическом курсе руководства страны в этом году, в течение года они делали резкие и многозначительные шаги в сторону Запада. В марте мы выступили против оккупации Крыма, а спустя некоторое время предпринимали иные шаги, причем в сторону России, осуждая Вашингтон. Это, правда, не является показателем того, что Азербайджан все-таки определился со своим стратегическим курсом. Наоборот, перепады говорят о том, что Азербайджан, как и многие постсоветские страны, оказался заложником этой конфронтационной ситуации между Россией и Западом.
В конце года мы увидели то, как власть пыталась понравиться Москве, ухудшились отношения с США. Это, я полагаю, непродуманная линия политики, в 2015 году период напряженности останется позади, потому, что Азербайджан в геополитическом плане представляет большой интерес для Европы и США. В Баку это понимают, но это не дает оснований шантажировать Брюссель своим геополитическим статусом. Баку завязан на Западе. Вся наша энергетическая политика фактически основана на западных инвестициях, контрактах с европейскими компаниями. Власти понимают, что есть красная черта, которую нельзя переходить. Думаю, она не будет перейдена. Защищаясь от демократического прессинга, Азербайджан периодические наращивал антизападную компанию, но это всего лишь защитная реакция, власти хотят тем самым сказать Западу, чтобы те не допекали их вопросами о демократии, соблюдения прав человека. Прагматический Брюссель, Вашингтон и конъектурное руководство Азербайджана найдут общий язык по этим вопросам, и в 2015 году официальный Баку, учитывая контекст серьезного кризиса в России, скорее всего, вернется на прозападный курс развития, сохраняя хорошие отношения с Россией.
Правда, неправильно считать, что с того времени в стране начнется либерализация, это чрезмерный оптимизм. Страна вернется на прежний курс, который вполне устраивает и Вашингтон.
Эмсиль Мустафаев
