На фоне обострения отношений между Сакартвело и Евросоюзом власти республики проводят институциональную реформу: ликвидируют Антикоррупционное бюро и Службу защиты персональных данных; должность бизнес-омбудсмена и весь его аппарат; практику голосования за рубежом на выборах разного уровня. Какова причина введения этих и других новшеств в Грузии, и как они отразятся на внутри- и внешнеполитической жизни страны?
В Грузии – почти и (и пока что) — «тихая» революция: новый виток конфронтации между правящей партией и оппозицией на сей раз обусловлен началом ликвидации в стране институтов, которые, по выражению спикера грузинского парламента Шалвы Папуашвили, «навязаны извне». Что за такие зловредные структуры, от которых (и почему) власти решили избавиться?
На брифинге в Тбилиси Папуашвили рассказал, что речь идет о законодательных поправках, инициированных правящей партией «Грузинская мечта». В соответствии с ними, с 1 марта 2026 года будут ликвидированы Антикоррупционное бюро и Служба защиты персональных данных – их функции перейдут к Службе государственного аудита. А с 1 января 2026 года упраздняется закон о бизнес-омбудсмене – с ликвидацией соответствующей должности и всего ее аппарата. Теперь обязанности офиса бизнес-омбудсмена возьмет на себя министерство экономики – Папуашвили убежден, что такая мера обеспечит более эффективное реагирование на потребности бизнеса и лучшую координацию на политическом уровне.
«Данные изменения обеспечат приведение системы управления в соответствие с институциональными рамками, установленными Конституцией; оптимизацию государственных ресурсов примерно на 20 млн лари (около 7 млн 400 тыс. долларов США) ежегодно; упрощение структурных функций; более четкую ответственность и эффективное управление», — пояснил спикер.
Он также сообщил о ликвидации временной администрации «Южной Осетии», сформированной еще при экс-президенте Михаиле Саакашвили. И о «самом скандальном», для грузинского общества, нововведение – запрете голосования за рубежом на парламентских и иных выборах в Сакартвело.
Подчеркнем: изменения введены на фоне охлаждения отношений между Грузией и ЕС особенно после того, как весной прошлого года в стране был одобрен закон об иноагентах – Брюссель ответил на это приостановлением процесса приема Грузии в Евросоюз и замораживанием ей части финансовой помощи. А Тбилиси в ответ снял с повестки дня возможность переговоров с ЕС до 2028 года (если Брюссель не возобновит их сам).
А уже в ноябре текущего года ЕС ужесточил «наказание» Грузии прекращением ей, с 2026 года, финансирования проектов европейской научной и образовательной программы Erasmus+, в которых участвуют государственные органы и аффилированные с ними учреждения. Вслед за этим последовал еще один удар ЕС, вызвавший в населении большой переполох и недовольство: граждане страны могут лишиться режима визовой либерализации с Европейским союзом (пока не вполне ясно, коснется ли такое положение только должностных лиц, или/и «простых смертных»).
Как заявила министр иностранных дел Грузии Мака Бочоришвили, вопросы, связанные с евроинтеграцией и безвизовым режимом, используются в отношении Тбилиси как «инструмент шантажа» — похоже, что так оно и есть.
Стоит отметить, что история с упразднением Антикоррупционного бюро – из серии выполнения Грузией требований Евросоюза для получения страной статуса кандидата в члены ЕС (оно было создано в 2022 году). Так что исключение его из грузинской жизни носит политическую нагрузку, то есть из Тбилиси прозвучал еще один сигнал о суверенизации страны и в экономике, и в политике.
Что же до упразднения «администрации Южной Осетии», то, как утверждает Папуашвили, этот термин является «предательством Конституции и национальных интересов». Введенный экс-президентом Саакашвили в 2007 году, он фактически «искусственно восстановил границы» упраздненной в 1990-ом Юго-Осетинской автономной области, и стал, по мнению спикера, одним из факторов, способствовавших августовской войне 2008 года; «частью геополитической игры внешних сил, в которой Грузии была отведена роль жертвенной пешки». Спикер напомнил, что в Грузии т.н. «Южная Осетия» именуется Цхинвальским регионом.
И о самом болезненном вопросе, из-за которого в Грузии оппозиция «ломает копья»: почему власти страны изменяют Избирательный кодекс, лишающий граждан права голосовать на выборах из-за рубежа? Папуашвили поясняет: в силу необходимости лишить иностранные силы возможности вмешательства в грузинский политический процесс.
Оппозиция же утверждает, что власти боятся находящегося за рубежом электората, который в прошлом году в большинстве своем проголосовал на парламентских выборах против правящей партии «Грузинская мечта»: за нее отдали голоса лишь 13% избирателей из зарегистрированных 94 тыс. Но явка за рубежом, на более 60 избирательных округах, составила немногим более 34 тыс. человек. Таким образом, говорить о влиянии голосующих за рубежом на итоги выборов — не приходится, оно, можно сказать, нулевое. Но вместе с тем — показательное, пусть и символически: граждане Грузии, проживающие за ее пределами, правящую партию не жалуют, в то время как общенациональный итог выборов был в ее пользу: 54% — «за».
Для оппозиции он, конечно, стал плачевным. Она настаивает на том, что выборы были фальсифицированы, и требует проведения повторного голосования. Евросоюз, в целом, разделяет это мнение, и митинги на соответствующей почве (зачастую с участием ЕС-овских дипломатов и тиражированием гнева и угроз Брюсселя) стали рутинными во внутренней и внешнеполитической жизни страны.
Папуашвили, в контексте избирательного права, утверждает, что грядущие изменения «… по существу основываются на установленной статьей 24 Конституции Грузии обязанности государства обеспечить свободное выражение воли, что подразумевает и защиту от внешнего вмешательства. Выборы во всем мире становятся более уязвимыми к внешнему вмешательству. Все чаще звучат обвинения в адрес иностранных сил, вмешивающихся в выборы — будь то в США или в стране ЕС. Парламентские выборы 2024 года (в Грузии) тоже продемонстрировали, насколько открытым и грубым может быть информационное и политическое давление на избирателей из-за рубежа».
И «особенные риски воздействия», подчеркнул спикер, «оказываются на граждан-нерезидентов, находящихся под влиянием иной юрисдикции и политической среды, где государство не может предотвратить вмешательство». Он заверил, что новые правила голосования «полностью соответствуют международным стандартам и действуют в таких странах, как Ирландия, Мальта, Израиль, Армения».
Что ж, глава грузинского парламента не открыл «Новую Америку», — факт, что грубое вмешательство иностранных сил стало в мире поветрием, и Грузия – печальный тому пример. Но факт и то, что инициированные правящей партией Грузии инновации поднимают новую протестную волну, то есть работают на интересы, как минимум, Брюсселя, управляемой им оппозиции и неправительственного сектора.
«Огромным шагом назад» назвала организация «Справедливые выборы» изменение Избирательного законодательства, «противоречащего принципу всеобщего избирательного права, являющегося крайне регрессивным шагом как с правовой точки зрения, так и с политической. … Этим шагом «Грузинская мечта» фактически отстраняет наших граждан от включенности в политическую жизнь страны».
Бывший президент Грузии Саломэ Зурабишвили, и сегодня считающая себя «единственной легитимной властью» в стране, написала в Facebook: «Отказ от Болонского процесса! Отказ от программ «Эрасмус»: «Пусть студенты учатся здесь». Отказ от избирательного права эмигрантов — «Пусть возвращаются и голосуют здесь». Изоляция и закрытие страны! Репрессии, террор, элитарные привилегии и молчание! СССР не был чем-то иным».
Так что же – Back to the USSR, которого давно нет и быть не может. Или – в здравствующий и контролирующий всех и вся Brussels, совершенно отказавшись от претензий на суверенитет, самостоятельное решение вопросов внутреннего порядка и внешней повестки?
То, что ЕС действует по принципу «Куда хочу, туда ворочу», причем, по нарастающей, все больше бросается в глаза. В частности, европарламентарий Пятрас Ауштрявичюс мгновенно отреагировал на решение Грузии упразднить Антикоррупционное бюро. «Грузия, — заявил он, — приняла решение об упразднении … бюро, учрежденного по рекомендации Евросоюза. Визовая либерализация и другие секторальные решения должны быть срочно пересмотрены».
В свою очередь, глава эстонского МИД Маргус Цахкна заявил: «То, что мы видим сейчас (в Грузии), нельзя назвать правительством – это режим, не исполняющий волю грузинского народа. … Эстонский народ продолжит поддерживать грузинский народ во имя свободы».
А еврокомиссар по вопросам расширения ЕС Марта Кос выдала следующее: «Разумеется, мы продолжаем поддержку гражданского общества в Грузии несмотря на то, что сейчас это очень и очень сложно, так как правительство очень внимательно следит за тем, кому мы даем (дадим) деньги. Но финансовая помощь удвоена и ее будет еще больше. И сейчас мы ищем способы передачи средств таким образом, чтобы не навредить их (неправительственного сектора) существованию».
Возникает вопрос: к чему готовится ЕС, к своего рода финансово-политической контрабанде? К сильнейшему брожению в Грузии на почве снятия условного «безвиза», введенного, кстати, во время правления «Грузинской мечты»? Во-первых, пребывание в Европе хотя бы три месяца кряду давала, так или иначе, возможность подзаработать, пусть и не вполне легально. Во-вторых, повидаться с членами семьи, проживающими в государствах ЕС на законных основаниях. В-третьих – «оглядеться» и поступать в европейские учебные заведения. И, наконец, путешествуя — «посмотреть мир».
Естественно, граждане Грузии не хотят отказаться от таких возможностей, и если «безвиз» закроют для всех, а не только для неугодных Брюсселю чиновников, то многие обвинят в этом власти страны, хотя руку к искажению имиджа Грузии приложил и значительный сегмент неправительственного сектора.
Но суть-то в том, что евробюрократам нужны послушные исполнители – как в грузинской власти, так и в «простом» населении. Так что экзекуция Грузии продолжится с утроенной энергией и ухищрениями для вызова в ней «обвальной» протестной волны – до, так сказать, «победного концы». И вопрос, кто возьмет верх в этой схватке – Брюссель или грузинские власти, остается открытым, однако с большой вероятностью, что «вода» в виде ЕК, ЕС и иже с ними, в итоге, «камень», в виде Грузии, «доточит».
И если события развернутся по такому сценарию, о государственном суверенитете Сакартвело говорить будет уже излишне. Равно как и об относительном мире и безопасности страны, которые пока, пусть и не идеальная грузинская власть, обеспечивает колоссальными усилиями при колоссальном на нее давлении.
