Как эскалация конфликта вокруг Ирана и напряженность в ареале Персидского залива могут повлиять на политическую и экономическую ситуацию в странах Центральной Азии, прежде всего на Казахстан.
Любые события на Ближнем Востоке, так или иначе, отражаются на Центральной Азии. Но сейчас мы имеем дело не с «просто» локальной ситуацией, пусть и вооруженной, а с военной дестабилизацией, отражающейся, как минимум, на ближних соседях Ирана, в числе которых – Казахстан, граничащий с ИРИ по морю, и Туркменистан, имеющий с Исламской Республикой и сухопутную, и морскую границу.
Говоря о регионе в целом, в первую очередь подчеркнем риски распространения в нем радикальной идеологии, вербовки молодежи в соответствующие организации, от чего и до иранской войны Центральная Азия «железно» защищена не была, имея в виду хотя бы довольно дырявую границу между Афганистаном и Таджикистаном и наличие во всех республиках ЦА «спящих» ячеек, «просыпающихся» при «благоприятном» случае. А такой – более, чем — представился сейчас из-за ситуации в Иране и вокруг него.
Самым благополучным в этом плане можно считать Казахстан, наименее, как считают эксперты, подверженный радикальным идеологиям, а к числу наиболее чувствительных к ним отнесен Таджикистан. И где-то в промежутке находятся Кыргызстан и Узбекистан – при отсутствии информации из Туркменистана.
А если дело дойдет до солидного потока беженцев из Ирана, им удобнее двигаться в Азербайджан, из которого они легко могут рассеяться по государствам Центральной Азии, в которой Казахстан считается наиболее богатым. Возникает вопрос: кто будет отвечать за безопасность и политическую устойчивость всей ЦА: Россия, ОДКБ, Китай, США? Ведь, как известно, беженцы – гуманитарная проблема для любых стран, но проблема дважды, поскольку за ними, как правило, идут экстремистские сообщества и спецслужбы самых разных государств.
Далее – проблема транспорта и логистики, соответственно – экономики и поступлений в бюджет, поскольку велик риск того, что ЦА, находящаяся в зоне военной нестабильности, может оказаться отрезанной от морских портов. Речь, в частности, о маршруте «Север — Юг», поскольку – как минимум — иранский порт Чабахар уже стал зоной повышенной опасности.
С другой стороны, нефтедобывающий Казахстан на фоне иранских событий может усилить свое значение — как транспортного хаба — через Транскаспийский международный транспортный маршрут (ТМТМ, Средний коридор), проходящий через Каспийское море, Азербайджан, Грузию, Турцию с выходом на Европу. Но это – теоретически, поскольку коридор с его инфраструктурой пока не в состоянии удовлетворить растущий на него спрос: он превосходит реальные возможности ТМТМ. Таким образом, маршрут этот на данном этапе нельзя рассматривать полноценной альтернативой традиционным коридорам.
Как бы то ни было, логистические цепочки из-за эскалации на Ближнем Востоке уже нарушены, соответственно повысится стоимость перевозок, страхования грузов; подорожает значительная номенклатура импортируемых, ЦА, товаров; увеличится инфляция, ослабнет национальная валюта – даже в условиях сильного подорожания нефти, а 50% экспорта Казахстана приходится именно на нее. Так что с одной стороны, тенге может укрепиться за счет высоких цен на нефть, но с другой — усиление позиций доллара способно «подавить» национальную валюту Казахстана.
Таким образом, скачок цен на нефть и газ (Туркменистан, пострадавший на своповых поставках через Иран) может дать краткосрочный эффект. Однако только для нефте- и газодобывающих государств ЦА, к которым не относятся ни Кыргызстан, ни Таджикистан, ни (сравнительно) – Узбекистан. Для них энергоресурсы и их «производные» сильно скаканут в цене, что отразится и на устойчивости национальных валют, и на инфляции, и на сокращении иностранных инвестиций – пусть даже потенциальных. Так что если иранский конфликт затянется, а, похоже, что к тому идет, государства ЦА будут находиться, как минимум, в состоянии экономической неопределенности.
Еще вариант: в Иране «побеждают» США, нефти много, «течет» она на рынки спокойно, а цена на нее, соответственно, понижается. Это невыгодно для Казахстана, поэтому не вполне понятно, в какой ситуации, в контексте Ирана, ему проще будет пополнять казну.
Далее. Несмотря на то, что государства Центральной Азии всячески стараются сохранить нейтралитет в конфликтной ситуации на Ближнем Востоке, удержание баланса сил становится все более тяжелой задачей (в свое время Узбекистан и Кыргызстан предусмотрительно закрыли у себя военные базы США). То есть – не нарушить партнерские отношения с Западом, его бизнесом и финансовыми институтами с одной стороны, и сохранить связи с традиционными партнерами и региональными организациями – с другой. А главное – маневрировать между США и Ираном, от чего во многом зависит стабильность в регионе, для которого, думается, сейчас не вполне понятно, «возьмутся» ли за него США и их союзники в плане санкционного давления, чтобы грузы из государств Центральной Азии «правдами и неправдами» не поступали не только в Иран, но и в Россию, в чем республики ЦА все чаще стали «уличать» на Западе.
Что касается Туркменистана, граничащего с Ираном и по суше, и по морю, имеющего, через него, прямой доступ к портам Персидского залива. Ашхабад зависит от Ирана в плане импорта продуктов питания и различных товаров, включая строительные материалы. По неофициальным данным, в туркменской торговой сети они уже подорожали в разы: дефицит.
Другие страны ЦА не сильно зависят от иранского импорта, но факт остается фактом: Иран был одним из кратчайших маршрутов – подчеркнем — транзита грузов в регион, и он зашатался на фоне проблем с неустойчивостью коридоров, проходящих и через территорию России. То есть, в большей или меньшей степени торговые и транспортно-логистические отношения стран ЦА от войны в Иране пострадали. Достаточно напомнить, что расстояние от железнодорожного соединения Туркменистана с Ираном до портов Персидского залива – порядка 1500 километров, ну и далее – на мировые рынки, что зачастую выгоднее транзита через Россию.
Словом, война в ИРИ в любом случае и в том или ином выражении аукнется республикам Центральной Азии по сумме вышеназванных причин, главные из которых – безопасность в ее широком понимании, включая сохранение суверенных позиций; транспорт и логистика; углеводороды. Так что реальность – самая разная – для Центральной Азии меняется.
Впрочем, в случае затяжной войны, не только для Центральной Азии, но и для всего мира и глобальной экономики. То, что сегодня мерещится плюсом, завтра может обернуться затяжным минусом, включая и политический.
