Компонент Азербайджана будет для Дональда Трампа очень весомым рычагом в вопросе усиления влияния США на Южном Кавказе. Об этом в интервью Minval.az заявил грузинский дипломат и политик, в прошлом министр финансов Грузии и генсекретарь ОЧЭС и ГУАМ, посол Валерий Чечелашвили, отвечая на вопрос касательно перспектив в регионе Южного Кавказа после избрания Трампа президентом Соединённых Штатов.
— Весь прошлый год эксперты говорили, что после избрания нового президента США станет ясно, какое направление возьмут конфликты в Украине и на Ближнем Востоке, а также, как сложится судьба Южного Кавказа, с точки зрения усиления влияний здесь глобальных игроков. Итак, начнём с Грузии. В Грузии и власть, и оппозиция надеются на поддержку президента Трампа. В чем выражаются эти надежды? Ну, с оппозицией все ясно. А власти надеются, что США не будут вмешиваться во внутренние дела государства, или есть другие моменты, которые остались за кадром?
— В Грузии сейчас серьёзный политический кризис, и спираль противостояний накаляется все больше и больше. И внутренние наблюдатели, и большинство внешних считают, что выборы, которые состоялись 26 октября прошлого года, нельзя назвать справедливыми или свободными. Много людей арестовано в результате этих митингов, охвативших последние два месяца всю страну, и поэтому оппозиция и гражданское общество требуют двух вещей – проведения новых выборов и освобождения всех заключённых, многие из которых считаются политическими.
В этом смысле у грузинской оппозиции и гражданского общества очень серьёзная поддержка на международной арене со стороны Евросоюза и США. И дошло до того, что заморожено наше стратегическое партнёрство, прерваны каналы финансовой помощи по разным направлениям, к тому же объявлены санкции: сначала против официальных лиц — министра внутренних дел, например, а последние санкции уходящая администрация Байдена объявила против почётного председателя партии «Мечта» Бидзины Иванишвили.
Лидерство в процессе по санкциям взяли на себя США, причём у этой политики очень серьёзная двухпартийная поддержка. В настоящее время в конгрессе на рассмотрении находится план законопроекта MEGOBARI Act (по грузински «друг», но на самом деле это аббревиатура и расшифровывается как «short for Mobilizing and Enhancing Georgia’s Options for Building Accountability, Resilience, and Independence Act»), который состоит из двух частей — требований: вернуться к курсу европейской-евроатлантической интеграции и связанные с этим возможные меры, которые могут быть приняты, далее — взять обещание с Грузии работать в этом случае в режиме свободной торговли, облегчить визовый режим, оказание Грузии финансовой дополнительной помощи и так далее; а во второй части говорится о признании теперешних властей Грузии нелегитимными. Это вообще из ряда вон выходящий акт, я такого не припомню в отношении Грузии.
Руководителем этого процесса является республиканский конгрессмен Джо Уилсон, которого поддерживают его однопартийцы и в целом демократы. И в связи с этим формируются ожидания оппозиции. А ожидания правящей де-факто партии «Грузинская мечта» связаны с личностью Трампа, и «Мечта» здесь опирается на различные конспирологические теории, типа «Глобальной партии войны», deep state. И даже звучат такие заявления вроде того, что когда Трамп победит «Глубинное государство», тогда произойдёт деолигархизация США. Сам по себе интересный тезис, то есть и «дипстейт», и «Глобальная партия войны» потеряют власть над институтами, которые они захватили в США, и тогда откроется новая страница во взаимоотношениях между Соединёнными Штатами и Грузией.
— Несколько абстрактная позиция. Батоно Валерий, Трамп уже определился с курсом, с основными направлениями, и озвучил их. Как, по-Вашему, теперь будет развиваться внешняя политика США в отношении Южного Кавказа? Насколько США будут вовлечены в происходящие здесь процессы?
— Я закончу свою мысль о Грузии и перейду к Южному Кавказу. Я не думаю, что Грузия или даже Южный Кавказ находятся в ТОП-10 приоритетов администрации Трампа, потому что есть много очень горячих международных тем: вторжение Россси в Украину, Ближний Восток, западное полушарие, которому Трамп уделяет особое внимание (Мексика, Панамский канал, Канада) и так далее. Поэтому наш регион и Грузия не находятся в числе основных внешнеполитических приоритетов администрации Трампа. Он будет следовать советам, которые исходят от людей, занимающихся этим регионом. Грузией занимается Джо Уилсон, а после встречи с Саломе Зурабишвили этим вопросом активно начал заниматься и Марко Рубио, утверждённый на должность государственного секретаря.
И в этом смысле у Трампа уже сложилось какое-то впечатление, я так себе это представляю, потому что в своё время Ираклий Кобахидзе допустил очень грубые ошибки во внешней политике, от которых, собственно, эксперты его предостерегали. Я имею в виду его визиты в Иран и нахождение там вместе с людьми, которые особой благосклонностью США не пользуются (лидеры ХАМАС «Хезболлы»), на фоне выкриков «Смерть Америке!», «Смерть Израилю!».
Я знаю, что эти все данные лежат на столе у Трампа, в частности, это подтвердилось тем, что во время интервью с Саломе Зурабишвили каналу Fox News, который известен своими протрамповскими настроениями, ведущая прямо задала вопрос о визите Ираклия Кобахидзе в Иран. Это означает, что мнение об одном из лидеров «Грузинской мечты» уже сформировано и, я думаю что, политика республиканцев в отношении Грузии будет гораздо жёсткой, чем была политика демократов.
Теперь, если говорить о Южном Кавказе, то я думаю, что Южный Кавказ остаётся тем не менее в палитре интересов США, и об этом говорит подписание Хартии о стратегическом партнёрстве между Республикой Армения и Соединёнными Штатами Америки. Это означает, что интерес к региону есть, он продиктован и интересом к Грузии тоже. Кроме того, нужно принимать во внимание и заявление правительства Азербайджана, которое высказалось в пользу развития отношений с новой администрацией США. Очевидно, азербайджанские дипломаты в этом направлении работают. Все это позволяет предположить, что Южный Кавказ останется в фокусе внимания американской администрации, и это, собственно, регион, в котором США могут нанести серьёзное поражение своим геополитическим (Китай, Россия) и региональным противникам (Иран). Ещё, конечно, остаются серьёзные факторы: инфраструктурные коридоры, поставки нефти и газа на международные рынки, энергетические коридоры – это тоже в политике Трампа будет иметь серьёзное значение. Я ожидаю усиление внимания к Южному Кавказу со своими спецификами в отношении трёх стран — Армении, Азербайджана и Грузии.
— То есть администрация Трампа продолжит политику, которая была определена США в отношении Южного Кавказа до его прихода?
— Если считать, что это политика усиления влияния США в мире и на Южном Кавказе в частности, причём направление общее, но есть специфика в отношении каждой из трёх стран. Кстати, эта Хартия о стратегическом партнёрстве между США и Арменией по своей структуре (даже целые абзацы совпадают) аналогична документу, который Грузия и США подписали с 16 лет назад. Однако специфика заключается в том, что тогда Грузия однозначно шла в сторону ЕС и Североатлантического сообщества, и этот договор раскрыл всю палитру новых возможностей, и мы очень серьёзно ими воспользовались.
А что касается Еревана, то с подписанием этого договора Армения входит в очень сложную фазу дипломатической игры, потому что она остаётся членом ОДКБ, хотя и формально, и она является полноправным членом ЕАЭС и Таможенного союза. Кстати, именно поэтому в нашей хартии предусмотрена перспектива подписания договора о свободной торговле. В варианте же Армении этого нет, в частности, из-за факта нахождения Армении в ЕАЭС.
Да, это новый этап во взаимоотношениях между Арменией и США, и очень серьёзные возможности в этом смысле открываются, но как она ими воспользуется, зависит от многих факторов, потому что очень сложная фаза дипломатической игры, она будет сопровождаться своими проблемами.
В отношении Азербайджана у США очень прагматичный интерес. У Азербайджана очень устойчивая, хорошо сформированная и последовательная система внешнеполитических приоритетов, которые основываются на активном членстве Азербайджана в Движении неприсоединения и активной работе в Организации исламского сотрудничества, а также на присутствии серьёзных западных корпораций в Азербайджане, развитии на этой основе фундаментального стратегического характера секторального сотрудничества, прежде всего в области энергетики и транспорта. И президент Трамп со своим деловым подходом это очень хорошо оценит, увидит перспективы, которые раскрываются в этом смысле. И на фоне общего взаимодействия с Южным Кавказом компонент Азербайджана будет очень весомым рычагом усиления влияния США в нашем регионе. Кроме всего прочего, для США это ещё и путь на Центральную Азию. А там у США тоже серьёзные интересы.
— Вы только что отметили, что у Азербайджана есть перспективы, потому что мы развиваем логистику и коммуникации в регионе Южного Кавказа. На повестке стоит Зангезурский коридор, как считаете, каковы шансы открытия Зангезурского коридора?
— Я считаю, что в регионе нужно открывать как можно больше транспортных коммуникаций. Пространство Южного Кавказа принадлежит трём странам: Азербайджану, Армении и Грузии, поэтому в системе глобального сотрудничества мы должны позиционировать весь регион Южного Кавказа, он на самом деле не такой большой. И Зангезурский коридор, и любые другие коридоры должны повышать конкурентоспособность не отдельно взятых стран, а всего пространства Южного Кавказа. И тогда от этого выиграют сразу три страны.
Часто некоторые грузинские эксперты говорят, что открытие Зангезурского коридора отвлечёт грузы от Грузии, но я категорически с этим не согласен, потому что открытие любых коммуникаций означает, что у нас в регионе больше мира, стабильности. Мы, как регион, будем принимать гораздо больше транзитных грузов. Это означает ещё большую вовлеченность в регион внешних грузовладельцев.
Посмотрите, сегодня через Азербайджан и Грузию, через Средний коридор, я считаю его центральным, проходит, скажем, 20 млн тонн грузов. Если будет открыт Зангезурский коридор, это говорит о том, что регион привлечёт дополнительные 10-20 млн тонн грузов, из которых часть пойдёт по Зангезурскому, а часть по центральному коридору. В этом перспектива, привлекательность и конкурентоспособность всего Южного Кавказа. Я остаюсь сторонником трехсторонней платформы сотрудничества Азербайджана, Армении и Грузии, которая должна повысить субъектность нашего региона в международных глобальных отношениях. Разумеется, это станет возможным после подписания мирного договора между Азербайджаном и Арменией.
— Пока мы видим что Армения противится этому сотрудничеству, пытается приводить какие-то аргументы, чтобы не дать согласие на открытие Зангезурского коридора. Как думаете, к Армении пришло это понимание?
— Мне трудно судить, но я думаю, всем в Армении ясно, что она многое потеряла от того, что не принимала участие в реализации масштабных проектов, которые были осуществлены Азербайджаном и Грузией в сотрудничестве с Турцией. Этот треугольник сыграл очень важные роли, мы тут смогли реализовать такие проекты, которые многим казались фантастическими, начиная с Баку-Тбилиси -Супса (я помню, какое противодействие было этому, а потом стало реальностью), Баку-Тбилиси Джейхан, Баку-Тбилиси-Эрзурум, Баку-Тбилиси-Карс. На завершающем этапе находится строительство автобана Баку-Гянджа-Тбилиси-Батуми-Анкара-Стамбул. И вот все эти серьёзные проекты прошли мимо Армении. Я думаю, что этот факт трудно отрицать. Армении необходимо как можно быстрее присоединиться к этому поезду инфраструктурного сотрудничества, потому что без мира между Арменией и Азербайджаном невозможна реализация идеи Пашиняна об армянском перекрёстке. От трехстороннего сотрудничества зависит многое в любом формате. .
