Давид Гендельман – «Минвалу»: Российско-украинский конфликт принял форму затяжной войны

Давид Гендельман - «Минвалу»: Российско-украинский конфликт принял форму затяжной войны

Президентские выборы в США и их результаты – гораздо более значимый фактор, чем любые военные факторы в деле разрешения российско-украинского конфликта. Об этом в эксклюзивном интервью Minval.az заявил израильский военный эксперт Давид Гендельман, комментируя обстановку, наблюдаемую в мире.   

– Уже два года длится война в Украине, эксперты говорят, что Россия набирает силу и на некоторых участках фронта даже перешла в наступление. С другой стороны, Запад тянет с передачей Киеву необходимого вооружения, так что Украина может только удерживать оборону, но не в состоянии атаковать. Как вы думаете, как долго продлится этот конфликт? И при каких обстоятельствах и когда произойдет заморозка конфликта?

– В принципе тут два аспекта: чисто военный и политический. В том виде, в котором сейчас развивается российско-украинский конфликт, он может идти еще несколько лет, потому что он принял форму затяжной войны – это, когда то одна сторона пытается организовать наступление, то другая, но особо не получается. В любом случае это мелкие продвижения. Как мы сейчас это видим с российской стороны. Плюс попытки развернуть собственный военно-промышленный комплекс, у России это получается лучше. Украина же почти полностью зависит от поставок западных союзников, которых сейчас не хватает для каких-то решительных побед. Но тут, помимо военного аспекта, разумеется, есть и политический, потому что любая война, в первую очередь, политическое дело, потом уже – военное. На каком-то этапе, возможно, одна из сторон решит, что продолжать такую войну бесперспективно. Желательно, чтобы это одновременно были две стороны, чтобы они пошли на переговоры.

Россия официально говорит, что готова к переговорам, если за ней признают все ее завоевания. Украина пока отказывается от таких переговоров. Очень многое зависит здесь зависит не от военных, а чисто политических факторов, как например, кто победит на президентских выборах в США. Если выиграет Дональд Трамп, то это само по себе ничего не гарантирует, поскольку Трамп непредсказуем: неизвестно, захочет ли он вести дело к завершению конфликта или наоборот. За него знать нельзя. Но однозначно то, что это один из наиболее значимых факторов, гораздо более значимый, чем любые военные факторы. А поскольку предсказать сложно, то ожидаем развития.

– Что касается войны на Ближнем Востоке. Более трех месяцев длится конфликт между Израилем и Палестиной. Однако Иран не спешит ввязываться в этот конфликт. Как, по- вашему, как долго продлится этот конфликт? Как раз вчера Байден заявил Нетаньяху, что пора бы прекратить бомбить Рафах, потому что 27 000 жертв – это уже очень много.

– Здесь, разумеется, тоже есть и военные, и политические аспекты. В военном смысле Израилем поставлена цель – свержение власти ХАМАСа в Газе и уничтожение его военных возможностей. Постепенно Израиль по этому пути продвигается, уже значительная часть военных возможностей ХАМАСа уничтожена. Для того, чтобы полностью достичь этой цели, нужно провести наступление в тех районах, где до сих пор еще не велись бои, в том же Рафахе.

Есть и политический фактор. Во-первых, вся эта тема освобождения заложников, которая поставлена как параллельная цель. Если, например, сейчас удастся достичь уже второй сделки по частичному или полному обмену заложниками, то подразумевается гораздо большая пауза в боевых действиях, чем в прошлый раз. В прошлый раз была неделя. Сейчас говорят, будет полтора-два месяца. За это время тоже многое может измениться. Но весь вопрос в том, достигнут ли такого соглашения? Долгое время стороны не могут прийти к согласию, потому что требования ХАМАС слишком высоки, Израиль на такие требования не соглашается, так что война продолжается.

То, что США заявляют, что «очень много жертв», в конце концов, они заявляют не первый месяц, даже насчет той же сухопутной операции в Рафахе США не говорят, что они категорически против операции как таковой. Они только постоянно подчеркивают, что Израиль должен предоставить план максимальной эвакуации беженцев и мирных жителей для минимизации жертв, но они не против операции. Поэтому, если не будет достигнуто соглашения по заложникам, то такими темпами война может продолжаться еще несколько месяцев.

– Сколько сейчас человек, по вашим данным, находится в заложниках у ХАМАС и какое условие не принимает Израиль?

– В целом сейчас около 130 заложников у ХАМАС.  По нашим оценкам, как минимум 30 человек уже нет в живых. Основное условие ХАМАСа – полное окончание войны. Израиль на такое не согласен. Максимум, что может сделать Израиль, – это временное прекращение боев на несколько недель, возможно, пару месяцев. Так же есть разногласия в том, сколько палестинских заключенных Израиль должен освободить. На освобождение нескольких тысяч пленных, о которых говорит ХАМАС, Израиль тоже идти не хочет, но принципиальное несогласие состоит в отказе прекратить войну.

– Говорят, одной из основных целей Израиля является контроль над газовыми месторождениями, которыми богата территория Палестины.

– В данном случае такого мотива нет. У Израиля хватает своих газовых месторождений. Тут подоплека совершенно другая. 7 октября ХАМАС совершил массирование нападение на Израиль и начал войну.

– То есть в ближайшее время никакой речи об окончании войны не будет?

– Пока, в случае достижения сделки по освобождению заложников, Израиль согласен на временное прекращение войны, на полное прекращение не согласен.

– А что вы скажете по поводу многочисленности жертв среди мирного населения Газы?

– На самом деле, учитывая интенсивность конфликта и плотность населения на квадратный километр, а также учитывая количество нанесенных ударов, количество жертв среди мирного населения не такое большое, как могло бы быть, если бы Израиль не применял бы всевозможные меры для минимизации жертв. Не факт, что те данные, которые сообщает Минздрав Газы, соответствует действительности. В конце концов, Минздрав Газы подчиняется правительству ХАМАСа. Но даже если цифры преувеличены, понятно, что за 4 месяца войны жертв много, но израильская армия принимает просто беспрецедентные для любой другой армии меры по минимизации, и заранее объявляет участки, по которым будут наноситься удары, чтобы жители эвакуировались. Выделяются гуманитарные зоны, гуманитарные коридоры, гуманитарные паузы. Также, где можно стараются применять высокоточное оружие, хотя понятно, что при таком большом конфликте и высокой интенсивности только высокоточным оружием работать невозможно. Несмотря на то, что цифры высокие, учитывая характер войны, на самом деле, если бы Израиль не принимал бы меры по минимизации, жертв было уже на порядок больше.

– Как, по-вашему, силы ХАМАС истощены или они еще долго способны воевать с Израилем?

–  ХАМАС организован по территориальному принципу – это 24 территориальных батальона. Из них 17 уже разгромлены, заканчивают в данный момент громить 18-й, но это не значит, что все разгромленные батальоны – это полностью уничтоженный личный состав. Имеется в виду, что выведено из строя до 2/3 личного состава, а оставшиеся боевики от организованной обороны переходят к городской герилье. В таком формате они могут продолжать еще долго, поэтому после этапа установления оперативного контроля наступает этап зачистки – это именно то, что сейчас происходит в северной части сектора Газа. В целом, армия Израиля определила весь 2024 год годом боевых действий. Даже если активная фаза будет завершена за несколько месяцев, это не значит, что война прекратилась.

Рамелла Ибрагимхалилова