Только ли экономические проблемы вывели людей на улицы?
Еще недавно экономические санкции в мировой дипломатии считались чем-то вроде «выразительного жеста»: их пускали в ход в ситуации, когда отреагировать надо, но для конкретных жестких мер, таких, как морская блокада или высадка войск, не хватает политической воли. Но это мнение сложилось накануне второй мировой войны. А сегодня, во времена глобального рынка и международного разделения труда, «экономическая» и, соответственно, «социальная» цена санкций уже другая.
Для Ирана это уже не «теоретические выкладки», а задача первоочередной важности. США ужесточают санкционный режим против ИРИ. Вашингтон призвал компании «третьих стран» сократить до нуля импорт сырой нефти из Ирана к 4 ноября, предупредив, что иначе они окажутся под действием американских санкций. Как пояснил журналистам пожелавший остаться неназванным представитель Госдепартамента США, он проводит встречи с европейскими дипломатами, чтобы донести до них «месседж»: администрация Трампа настроена серьезно. К тому же этот шаг касается не только Европы, но и Индии, Китая и Турции. Переговоры с ними еще предстоят.
Именно в ответ на это заявление президент Ирана Хасан Роухани в эфире государственного телевидения пообещал, что это его страна поставит США на колени. «Мы никогда не капитулируем перед Вашингтоном и сохраним историческое национальное величие, а сами в этой волевой борьбе поставим США на колени», —гремел Роухани, по словам которого, Иран должен показать всему миру, что справляется с временными экономическими трудностями, не променяв ни на что свое величие, свободу, независимость, демократию, республиканский строй, религию и культуру.
После чего призвал власти страны больше внимания уделять экономике, чтобы урегулировать ситуацию на внутреннем рынке.
А вот тут надо бы поподробнее. Заявление Роухани прозвучало как раз в то время, когда крупные города Ирана охватили нешуточные акции протеста.
Здесь, пожалуй, нужна небольшая ретроспектива. Журналисты, работавшие в Иране во время второй мировой войны, констатировали: если, к примеру, в США, рассказывая о ситуации в стране, часто пишут «Уолл-стрит обеспокоен» или «Уолл-стрит возмущен», то в Тегеране та же роль «экономического барометра» отводилась местному «Гранд-базару».
И газеты часто отмечали: «базар негодует», «базар напуган» или, наоборот, «базар спокоен». На сей раз, словно в насмешку над стереотипами, акция протеста началась как раз на «Гранд-базаре» — местных торговцев не на шутку обеспокоило и возмутило поведение властей ИРИ в то время, когда национальная валюта стремительно теряет в цене.
Накануне прошло экстренное заседание правительства. По его итогам было решено зафиксировать курс риала на уровне 42 тыс. к $ 1 — притом что на «черном рынке» за доллар дают 90 тысяч риалов. Одновременно правительство Ирана ввело запрет на ввоз в страну 1339 иностранных товаров, аналоги которых могут быть произведены внутри страны — с тем, чтобы удержать валюту в Иране и не тратить ее на то, без чего можно обойтись. Кроме того, первый вице-президент Ирана Исхак Джахангири сообщил об установлении контроля Центробанка ИРИ над всеми финансовыми учреждениями страны, где осуществляется обмен валюты. По его словам, спекуляции на внутреннем валютном рынке обусловлены «неэкономическими, несправедливыми и непрогнозируемыми факторами». Вдобавок он еще и заявил, что это правительство Трампа ведет против Ирана «экономическую войну».
На тегеранских улицах не особо заблуждались, что эти правительственные «нововведения» означают на практике. Эти меры по понятным причинам первыми напугали и возмутили представителей мелкого бизнеса. Запрет на ввоз более чем тысячи наименований товаров из-за рубежа уже не на шутку ударил по их торговле. А тут еще подоспели «меры валютного регулирования», означающие на практике, что купить валюту и по курсу «черного рынка» будет весьма проблематично и рискованно. Наконец, в Иране, где умеют «читать между строк» как нигде в мире, понимают, что стоит за фразами насчет «экономической войны»: решать проблемы власти не намерены. Вместо этого народу полагается «потерпеть», «сплотиться» и «противостоять». Люди вышли на улицы, перед зданием Меджлиса (парламента) Ирана в Тегеране полиция разгоняла акцию протеста при помощи слезоточивого газа и водометов. Это, предупреждают эксперты, самые масштабные акции протеста с начала нынешнего года.
Заместитель генерального прокурора Ирана Мосаддык уже пригрозил и протестующим, и «валютным спекулянтам»: дескать, тех, кто пытается помешать развитию национальной экономики Ирана и агитирует на валютном рынке, ожидают суровые приговоры, включая смертную казнь и сроки тюремного заключения до 20 лет. По его словам, ни один из судов страны не может проявлять снисходительность по отношению к тем, кто совершил такие преступления, или заменять их приговоры денежным штрафом. Чем еще раз продемонстрировал, что решать проблемы власти не намерены и рассчитывают «задавить» протесты при помощи репрессий.
Но…только ли экономические и социальные проблемы вывели людей на улицы? И получится ли «задавить» протест?
Госсекретарь США Майк Помпео выступил в связи с протестами в Иране с весьма примечательным заявлением. «Правительство Ирана растрачивает ресурсы своей страны, будь то авантюры в Сирии, поддержка «Хезболлы», ХАМАСа и хуситов или бесполезное расширение ядерной программы, что лишь усилит страдания иранского народа, – заявил Помпео. – Никого не должно удивлять, что протесты в Иране продолжаются. Иранские граждане требуют, чтобы их лидеры делились с ними богатствами страны и удовлетворяли их законные нужды». Осудив власти ИРИ за подавление протестов, арест демонстрантов и «отказ прислушаться к жалобам населения», Помпео подчеркнул: «Народ Ирана устал от коррупции, несправедливости и некомпетентности своих лидеров. Мир слышит его голос».
Пока что трудно сказать, перерастут ли нынешние протесты в «иранский Майдан» или очередную революцию. С одной стороны, согласно классическим теориям, торговцы с базара, пусть и в названии его есть приставка «Гранд», на роль двигателя революции как бы не тянут. Но, с другой, «арабская весна» началась как раз с самосожжения торговца овощами, доведенного до крайности и экономическими трудностями, и действиями властей. Более того, именно социальное недовольство было и остается главным «топливом для огня» во время волнений и революций, даже если на транспарантах пишут не «хлеба!» и «работы!», а «демократия» и «права человека».
Наконец, в Иране политический подтекст происходящего вполне очевиден. Протесты вспыхнули вскоре после того, как США вышли из «ядерной сделки» с Ираном. К тому же и сами иранские лидеры нечаянно обозначили эту связь вслух. Но, судя по всему, на тегеранских улицах уже задают вопросы: а стоило ли играть в «кошки-мышки» со всем мировым сообществом и продолжать втайне от всех свою ядерную программу, чтобы теперь страна получила впечатляющую порцию неприятностей на мировой арене? И вообще, не следует ли Ирану умерить свои политические амбиции и заняться внутренними проблемами? Ко всему прочему, Хасан Роухани заручился впечатляющей поддержкой тегеранской улицы именно потому, что добился смягчения санкций, но теперь он эту поддержку стремительно теряет. Теоретически инициативу могут перехватить консерваторы, но только теоретически. А на практике каждая такая волна протестов если и не подрывает, то всерьез подтачивает сам нынешний «муллократический» режим Ирана. Он, строго говоря, уже держится исключительно на репрессивных «стяжках», а они, как показывает пример СССР, имеют весьма ограниченный срок службы. Так что иранский режим рискует стать первой жертвой собственного ядерного оружия, которое оказалось ему банально не по карману. Особенно в современных реалиях.
