Владимир Путин решил отхватить кусок другого государства накануне европейских выборов. Российскому президенту просто повезло или он с пугающей точностью выбрал момент? «Внезапно ультраправые говоруны, ведущие кампанию от Антверпена до Венеции, стали нахваливать сильного лидера России и то, как он сорвал зловещий заговор ЕС по организации переворота на Украине», — констатирует редактор отдела дипломатии The Times Роджер Бойз.
По его наблюдениям, новая жутковатая ось формируется уже несколько месяцев. В прошлом году в Москве радушно приняли лидера французского «Национального фронта» Марин Ле Пен. В декабре 2013 года представитель «Единой России» тайно встретился с председателем нидерландской «Партии свободы» Гертом Вильдерсом, лидером итальянской «Лиги севера» Маттео Сальвини и лидером австрийских националистов.
Путин стал образцом для националистов всего мира. Он осуждает Запад за то, что тот постоянно пытается загнать Россию «в какой-то угол за то, что мы имеем независимую позицию, за то, что ее отстаиваем, за то, что называем вещи своими именами и не лицемерим». Подобные высказывания напоминают автору манифест «Партии независимости Соединенного Королевства» (UKIP). Первый министр Шотландии Алекс Салмонд, в свою очередь, считает, что Путин восстановил российскую гордость и что «это должно быть хорошо».
«Хорошо для кого? — интересуется автор. — Уж точно не для украинцев. В первую очередь эта ось мачо, принятие Vladpolitik, подрывает экономическую и политическую изоляцию Путина со стороны Запада. Этого не произойдет, пока у него есть ультраправые простофили, многие из которых играют ключевую роль в политической жизни своих стран. А слева мы имеем таких людей, как бывший бундесканцлер Герхард Шрёдер, пригласивший международного изгоя на свое 70-летие. В конце концов, хозяин Кремля подыскал ему работу в «Газпроме».
«Путин ведет нравственный крестовый поход против западной агрессии за рубежом и западных ценностей у себя дома. Европейские ультранационалисты, даже некоторые консерваторы, его одобряют. Однако они не в силах понять, что имеют дело не с чувствительным посткоммунистом, пытающимся проложить дорогу обратно к прочным традиционным ценностям. Путин — постфашист, наследник скорее Бенито Муссолини, чем Сталина, — обращает внимание журналист. — Европа для него — упадническая, ее политическая воля подорвана слабохарактерным парламентаризмом и ошибочной толерантностью. Российские аналитики утверждают, что Путин хочет выстроить систему власти, которая возродит царистскую идеологию «православия, самодержавия и народности». В Москве даже поговаривают о том, чтобы стать «Третьим Римом» (вторым был захваченный турками Константинополь), обществом, которое обладает внутренней духовной силой пережить Запад — Муссолини тоже хотел, чтобы его фашистская республика стала terza Roma».
Путин может казаться европейским протестным партиям полезным союзником, мастером политики, основанной на национальной принадлежности, однако российский президент ведет совсем другую игру. «С их стороны будет разумнее поддержать суверенитет Украины, ее свободу выбора между сближением с ЕС и братской помощью России, чем брать в союзники дуче наших дней», — советует Бойз.
inopressa
