Министерство науки и образования Азербайджана выразило удивление и сожаление в связи с заявлением министра науки, исследований и технологий Ирана Хосейна Симаи-Саррафа, пригласившего азербайджанских девушек учиться в иранских университетах.
Ранее иранский министр заявил, что девушки из Азербайджана могут получить высшее образование в Иране, не отказываясь от ношения религиозного хиджаба.
В Баку расценили эти слова как попытку вмешательства во внутренние дела страны, в частности в образовательную политику.
«Никому не позволено вмешиваться во внутренние дела нашей страны, включая образовательную политику. Иранским чиновникам рекомендуем вместо вмешательства в дела других государств заняться проблемами собственной страны», — говорится в заявлении азербайджанского ведомства.
Министерство обратило внимание на положение этнических азербайджанцев в самом Иране. По оценке азербайджанской стороны, в стране проживают около 40 млн азербайджанцев, которые на протяжении десятилетий лишены возможности получать образование на родном языке.
В частности, в Иране нет ни одной школы с преподаванием на азербайджанском языке. Не предусмотрено полноценное обучение на этом языке и в высших учебных заведениях.
Азербайджанское ведомство призвало Тегеран прежде всего обеспечить собственным гражданам азербайджанского происхождения право на образование на родном языке, вместо того чтобы давать рекомендации соседнему государству.
Напомним, постановлением Кабинета министров Азербайджана № 309 от 21 сентября 2026 года в школах запрещено ношение дополнительных элементов одежды, нарушающих единообразие школьной формы и противоречащих принципу светского образования. При этом слово «хиджаб» в документе не упоминается.
Иранские чиновники, однако, предпочли представить вопрос школьной формы как ограничение религиозных свобод. Вместо обсуждения образовательных правил соседнего государства Тегеран фактически перевёл эту тему в религиозную плоскость, придав ей политическое звучание.
Но здесь возникает вопрос уже к самому Ирану. Если власти Исламской Республики настолько обеспокоены правом азербайджанских девушек на образование, почему миллионы азербайджанцев, проживающих в Иране, десятилетиями добиваются возможности учиться на собственном языке?
И на каком языке иранский министр собирается обучать девушек, которых столь настойчиво приглашает в свои университеты?
Примечательно, что вопрос языковых прав в Иране регулируется собственной Конституцией. Её статья 15 допускает использование региональных и этнических языков в прессе, средствах массовой информации, а также преподавание литературы на этих языках в школах наряду с персидским. Речь, правда, не идёт о прямой гарантии полноценного образования на родном языке. Тем не менее даже эти ограниченные конституционные возможности остаются предметом многолетних споров.
Особенно показательно положение президента Ирана Масуда Пезешкиана. Он свободно говорит на азербайджанском языке, использует его в публичных выступлениях и на международных встречах. Во время предвыборной кампании Пезешкиан выступал за расширение языковых прав и реализацию статьи 15 Конституции.
Однако спустя более двух лет после его избрания принципиальных изменений в системе школьного образования не произошло. Азербайджанский язык так и не стал языком преподавания в государственных школах.
Получается весьма противоречивая ситуация: президент государства может публично выступать на родном азербайджанском языке, но миллионы его соотечественников не имеют возможности получать на нём полноценное школьное образование.
Не менее остро выглядит вопрос женских прав. В Иране ношение хиджаба остаётся обязательным по закону. Женщины и девушки, отказывающиеся соблюдать установленные правила, сталкиваются с ограничениями, в том числе в сфере образования и трудоустройства.
Тогда почему бы Азербайджану, следуя логике иранского министра, не пригласить к себе иранских девушек и женщин, которые хотят учиться без обязательного хиджаба?
Ведь право на образование предполагает не только возможность придерживаться религиозных убеждений, но и свободу не следовать навязанным государством требованиям к внешнему виду.
Именно поэтому предложение Симаи-Саррафа трудно рассматривать в отрыве от политического контекста. Под видом заботы об азербайджанских девушках иранский чиновник фактически поставил под сомнение право соседнего государства самостоятельно определять принципы своей образовательной системы.
Причём речь идёт об Азербайджане, где светский характер государства и образования закреплён законодательством.
Тегеран вправе самостоятельно определять собственную образовательную политику. Но это право в равной степени принадлежит и Баку. Если иранские власти хотят всерьёз обсуждать права учащихся, им стоит начать с проблем собственных граждан — в том числе миллионов азербайджанцев, десятилетиями поднимающих вопрос образования на родном языке.
