Когда речь заходит об Иране, администрация Трампа демонстрирует весьма удручающие результаты. Многомесячные интенсивные бомбардировки не смогли сломить Исламскую Республику. Не удалось заставить Тегеран уступить и за столом переговоров. Однако, несмотря на семь месяцев неудач, американские официальные лица считают, что ситуация изменилась в их пользу. Вашингтон ввёл новые санкции, сохранив при этом действующую американскую блокаду южного побережья Ирана и тем самым резко ограничив возможности страны вести внешнюю торговлю. В результате в американской администрации пришли к выводу, что Исламская Республика вскоре либо капитулирует, либо падёт. «Мы собираемся задушить этот режим экономически», — заявил 1 сентября министр финансов США Скотт Бессент. Об этом пишет Foreign Affairs.
Несомненно, Вашингтон нанёс Ирану серьёзный ущерб. Однако Исламская Республика не считает, что её позиции рушатся. Напротив, в Тегеране полагают, что они в конечном счёте победят Соединённые Штаты, и понять причины такой уверенности нетрудно. Иранское правительство не просто пережило американо-израильские бомбардировки. Оно ответило яростными ударами, повредив американские военные базы и затруднив судоходство в Ормузском проливе. Население страны платит высокую экономическую цену за разрушения, вызванные войной, и за ограничения, введённые Вашингтоном. Тем не менее значительная часть иранцев сплотилась вокруг национального флага и, судя по всему, признаёт, что ради защиты страны необходимо терпеть лишения. В результате Тегеран почувствовал себя увереннее. Иранские руководители могут расходиться во мнениях относительно конкретных тактических шагов, но их объединяют общие цели: добиться вывода американских войск из Персидского залива, вынудить Вашингтон отменить все санкции и заставить Соединённые Штаты признать Иран великой державой.
Учитывая, насколько Иран ослаблен в материальном отношении, эти амбиции могут показаться чрезмерно дерзкими. Однако Исламская Республика считает, что её цели вполне достижимы. По мнению Тегерана, иранские вооружённые силы способны вытеснить американские войска из Персидского залива, продолжая наносить прямые удары по военным базам США и побуждая арабские государства требовать ухода американцев. Кроме того, Тегеран полагает, что, спровоцировав потрясения на энергетических рынках, сможет заставить Вашингтон снять и экономические ограничения. Иными словами, иранская теория победы заключается в том, что страна способна выстоять и причинить Соединённым Штатам достаточно серьёзный ущерб, чтобы те отказались от политики сдерживания Ирана.
Никто не сомневается, что война нанесла Ирану тяжёлый урон. Месяцы американских и израильских бомбардировок повредили промышленность и инфраструктуру страны, вызвали резкий рост безработицы и привели к обнищанию ещё большего числа иранцев. Санкции Вашингтона и военно-морская блокада спровоцировали стремительный рост цен. Американские и израильские вооружённые силы могут также записать на свой счёт ряд тактических успехов, в том числе убийство бывшего верховного лидера Ирана Али Хаменеи.
Однако со стратегической точки зрения этот конфликт обернулся катастрофой. Американские официальные лица рассчитывали, что разрушительные воздушные бомбардировки и масштабные усилия по подрыву иранской экономики поставят Исламскую Республику на колени. Этого не произошло. Вашингтон надеялся, что убийство Хаменеи спровоцирует массовое антиправительственное восстание. Этот расчёт также не оправдался.
Напротив, смерть Хаменеи вывела на улицы убеждённых сторонников Исламской Республики. Каждую ночь они устраивали массовые шествия в крупнейших городах страны. Со временем к ним присоединились иранцы других политических взглядов, объединившиеся в поддержку своей родины. Когда началась война, Турция планировала принять 70 тысяч иранских беженцев. Однако из страны уехало совсем немного людей. Более того, по мере продолжения боевых действий многие иранцы, жившие за рубежом, стали возвращаться на родину. Среди них были деятели культуры, журналисты и политики, давно находившиеся в изгнании, в том числе певцы Мохсен Намджу и Биджан Мортазави.
Этот всплеск национализма не означает, что иранцы поддерживают Исламскую Республику. Многие по-прежнему глубоко недовольны руководством страны. Однако их гнев в отношении собственного правительства оказался вытеснен возмущением действиями Вашингтона.
Ранее большинство иранцев скептически относилось к утверждениям Исламской Республики о том, что Соединённые Штаты стремятся уничтожить их страну. Напротив, многие надеялись, что Тегеран постарается наладить более тесные отношения с Вашингтоном. Но бомбардировки иранских городов и неоднократные угрозы президента США Дональда Трампа уничтожить саму иранскую цивилизацию — например, его заявления о том, что он может «взорвать всю страну» и отправить её «прямиком в ад, не оставив никаких шансов на выживание», — изменили общественные настроения. Теперь иранцы самых разных политических убеждений считают, что Соединённые Штаты хотят стереть их страну с лица земли — или, по меньшей мере, заставить её принять все американские требования.
Иранцы не воспринимают американо-израильскую войну как освобождение.
Этот вывод стал очевиден в ходе наших продолжительных бесед с иранцами самых разных политических взглядов. Мы начали проводить эти интервью, когда Вашингтон впервые нанёс удар по Ирану в июне 2025 года, и продолжаем их по сей день, отслеживая изменения в политических настроениях собеседников.
Подавляющее большинство участников наших бесед выражали глубокое возмущение и негодование действиями собственного правительства после массовых убийств, совершённых в ответ на январские протесты. Однако мы обнаружили, что по мере затягивания войны и усиления риторики Трампа, всё чаще угрожавшего уничтожением Ирана, политические взгляды многих людей резко изменились.
«Мы так сильно верили в обещания Америки», — рассказал нам Али, 45-летний давний диссидент, который провёл несколько лет в тюрьме за свою общественную и политическую активность. — «Но после этой войны и всего того, что Трамп и его администрация говорили и делали, стало очевидно: американцы продали нам пустые обещания. Им нужно только полное подчинение Ирана, а для нас это неприемлемо».
Схожие чувства выразила Махса, писательница и художница чуть старше тридцати лет.
«Всё, что, как нам казалось, олицетворяют Соединённые Штаты, — свобода, уважение и демократия, — теперь представляется мне ложью, — сказала она. — Как бы сильно я ни возмущалась действиями нашего государства на протяжении многих лет, это наша родина. Ни одна внешняя держава не имеет права убивать наших руководителей, сбрасывать бомбы на наших детей и пытаться уничтожить нас».
Поэтому неудивительно, что траурная процессия в честь Хаменеи в июле собрала миллионы людей, хотя страна в тот момент находилась в состоянии войны. Участникам раздавали красные флаги, символизировавшие стремление к кровавому возмездию. Вскоре после этого Иран атаковал торговые суда, проходившие через Ормузский пролив, сорвав и без того хрупкое перемирие, заключённое с Соединёнными Штатами тремя месяцами ранее.
Многие американские официальные лица, по-видимому, полагают, что усиление экономического давления в конечном счёте изменит общественные настроения: если иранцы будут страдать достаточно сильно, они решат попытаться свергнуть собственное правительство либо Исламская Республика, опасаясь за своё существование, согласится на американские требования.
Однако это не более чем вера в чудесное разрешение проблемы. Последние 15 лет Иран целенаправленно формировал экономику, рассчитанную на то, чтобы выдерживать американскую экономическую войну. В частности, иранские власти наладили прочные связи с торговыми партнёрами в соседних странах и добились почти полной самообеспеченности в сфере продовольствия.
В результате, несмотря на тяжёлое состояние экономики и высокую инфляцию, до настоящего времени в городах и посёлках страны не наблюдалось дефицита важнейших товаров и услуг.
«Поразительно, насколько слаженно всё организовано внутри страны», — говорит Хамид Реза, инженер, который регулярно ездит по работе между Исфаханом и Тегераном. — «Всё дорого, но никакого дефицита по всей стране нет. Внутренние процессы организованы с большой тщательностью».
Это не означает, что иранцы с оптимизмом смотрят в будущее своей страны. Они тревожатся о том, что ждёт их впереди, и мечтают о возвращении спокойствия и улучшении экономического положения. Однако американо-израильскую войну они не считают освободительной. В результате усилившийся национализм размывает границы между политическими лагерями и снижает вероятность нового антиправительственного восстания.
Таким образом, война укрепила Исламскую Республику. Подобно населению страны, иранское правительство с начала конфликта стало относиться к Вашингтону ещё более враждебно. Новый верховный лидер страны Моджтаба Хаменеи, сам остающийся в укрытии, назначил на ключевые должности доверенных соратников. Большинство из них — сторонники жёсткого курса, связанные с Корпусом стражей исламской революции.
Эти люди, включая советника по национальной безопасности Мохсена Резаи и Хоссейна Таеба, командующего основными внутренними военизированными силами Ирана, считают, что для предотвращения новых атак необходимо решительно и жёстко отвечать на любые провокации. Они сомневаются в искренности дипломатических намерений Вашингтона. В качестве доказательства они указывают на то, что Соединённые Штаты дважды атаковали Иран в ходе переговоров, а затем отказались выполнять меморандум о взаимопонимании, подписанный с Ираном в июне. По их мнению, доверять американцам нельзя.
Более того, они считают, что даже проявляемый Вашингтоном интерес к переговорам может быть прикрытием для подготовки новых ударов — как это, по их мнению, произошло в июне 2025 года и феврале 2026 года.
Относительно умеренные представители иранской элиты придерживаются несколько иной позиции. К этой группе относятся президент Ирана Масуд Пезешкиан, председатель парламента Мохаммад Багер Галибаф, бывший президент Хасан Роухани и бывший министр иностранных дел Мохаммад Джавад Зариф. Они последовательно выступают за продолжение поисков дипломатического урегулирования конфликта.
Пезешкиан и Галибаф неоднократно обращали внимание на экономические трудности, с которыми сталкиваются обычные граждане. Однако разрыв между ними и сторонниками жёсткого курса не столь велик, как может показаться.
Как рассказал нам аналитик, хорошо знакомый с этими политиками, «никто не говорит, что Иран должен капитулировать».
Да, представители относительно умеренного крыла могут считать экономическое облегчение первоочередной задачей. Но предлагаемое ими решение состоит в том, чтобы заставить Соединённые Штаты выполнить меморандум о взаимопонимании, подписанный в июне.
С точки зрения Ирана, это соглашение обязывало Вашингтон разморозить все иранские активы, отменить все санкции, больше никогда не наносить удары по стране и выплатить репарации. Взамен Тегеран должен был лишь соблюдать режим прекращения огня и возобновить торговое судоходство через Ормузский пролив, сохранив за собой возможность взимать соответствующие сборы.
С конца лета Резаи и Галибаф заявляют, что любые дипломатические усилия должны начинаться с возвращения США к выполнению меморандума. После недавних заседаний ООН в Нью-Йорке тот же аналитик сообщил нам, что эти представители иранского руководства считают: «Трамп не готов» к настоящим переговорам.
По их мнению, Трамп вернётся к соглашению лишь тогда, когда смирится с победой Ирана. А для этого необходимо повысить цену войны для Соединённых Штатов.
Следовательно, действия Ирана будут отличаться всё большей жёсткостью и несоразмерностью. Если война возобновится, Тегеран будет наносить удары по всему региону, а не только по ближайшим к Ирану территориям. В Тегеране преобладает мнение, что сдержанность и предсказуемость лишь спровоцируют усиление американского давления и никак не помогут достичь главных военных целей страны: добиться вывода всех американских войск из Персидского залива и утвердить собственное господство в регионе.
Повторяющиеся удары Ирана по американским военным базам и объектам в Иордании, Сирии и странах Персидского залива уже направлены на достижение этой цели.
В определённой степени Тегеран преуспел. Иранские удары серьёзно повредили ряд американских военных объектов, вынудив Соединённые Штаты перенести значительную часть операций и военных ресурсов в Израиль и Иорданию, а для материально-технического обеспечения использовать базу в центральной части Индийского океана.
Угроза иранских атак даже вынудила Вашингтон вывести все свои бомбардировщики B-1 с авиабазы в Великобритании.
Одновременно Тегеран пытается добиться от арабских партнёров Вашингтона в Персидском заливе закрытия американских военных баз на их территории. С этой целью иранские власти открыто заявили, что мир и безопасность в Персидском заливе возможны лишь при условии ухода американских вооружённых сил. Кроме того, Иран неоднократно наносил удары по государствам региона, подозреваемым в содействии американской военной кампании.
В конечном счёте Иран вряд ли сможет полностью положить конец американскому военному присутствию в регионе Персидского залива. Однако он уже сделал достаточно, чтобы арабские государства начали сомневаться в целесообразности дальнейшей опоры на американские гарантии безопасности. Это может привести к сокращению военного присутствия США в регионе.
Разумеется, Иран может вытеснить американские войска из своего ближайшего окружения, так и не добившись экономического облегчения. Отчасти именно из-за усталости американских вооружённых сил иранских атак на корабли ВМС США, вынудивших американский флот отойти дальше от иранского побережья, администрация Трампа объявила о начале «экономического Дня Д».
Однако Тегеран считает, что способен принудить противника к определённым экономическим договорённостям, причинив ему достаточно серьёзный финансовый ущерб.
Для этого Иран стремится повысить цены на нефть, природный газ, дизельное топливо, авиационный керосин и другие нефтепродукты. С этой целью он атаковал несколько энергетических объектов в регионе Персидского залива, в том числе газовое месторождение Рас-Лаффан в Катаре — в ответ на израильский удар по иранскому газовому месторождению Южный Парс, — а также нефтяные объекты в порту Фуджейра в Объединённых Арабских Эмиратах.
Иран также наносит удары по танкерам, перевозящим нефть и природный газ. Одновременно он стремится закрепить контроль над Ормузским проливом, который рассматривает как территорию, находящуюся под суверенитетом Ирана.
Вашингтон решительно противодействует этим усилиям и в последнее время добился определённых успехов в обеспечении прохода танкеров через этот стратегически важный узкий участок морского пути. Однако подобные операции требуют колоссальных военно-морских ресурсов, и Соединённые Штаты не смогут поддерживать их бесконечно.
Региональные союзники Ирана также оказывают ему помощь. Иракские вооружённые формирования, поддерживаемые Тегераном, атаковали важнейший нефтепровод, по которому саудовская нефть поступает к объектам на побережье Красного моря. Это существенно сократит мировые поставки нефти на протяжении нескольких месяцев.
Союзники Ирана из числа хуситов в Йемене также регулярно атакуют саудовские нефтяные объекты. Кроме того, хуситы захватили значительные новые территории и вышли к Баб-эль-Мандебскому проливу, получив возможность угрожать судоходству в Красном море. Через этот морской коридор проходит около 12% мировой торговли.
Эти атаки также продемонстрировали, что, хотя сеть союзных Ирану сил понесла серьёзный урон в Ливане и Сирии, в целом она по-прежнему обладает значительным потенциалом.
Соединённые Штаты могут считать, что загнали Иран в угол. Однако Тегеран придерживается противоположного мнения. Он не считает, что оказался в безвыходном положении или исчерпал все возможные варианты действий. Напротив, иранское руководство полагает, что страна уже добилась статуса великой державы.
В Иране гордятся действиями своих вооружённых сил и считают, что страна завоевала новое уважение на международной арене. Представители руководства с воодушевлением восприняли кадры, на которых делегацию Ирана тепло встречают представители государств — участников сентябрьских встреч Шанхайской организации сотрудничества и объединения БРИКС, в которое входят страны, не относящиеся к западному блоку.
Перед Ираном по-прежнему стоят колоссальные вызовы, и пока он не нашёл способа превратить достигнутые в ходе войны успехи в устойчивые преимущества в мирное время. Тем не менее страна готова продолжать борьбу, если и когда это потребуется.
Как выразился один из высокопоставленных иранских аналитиков, близкий к представителям государственного руководства, власти убеждены, что иранский народ «готов терпеть экономические трудности и страдания, если это означает, что [он] одержит победу».
В то же время представители иранской элиты сплотились вокруг единой стратегии. Иными словами, Тегеран уверен, что сможет добиться своего, если будет последовательно придерживаться избранного курса. Никакие компромиссы не нужны.
