Война в Иране запустила процессы, которые ещё несколько лет назад казались маловероятными. Крупнейшие исламские государства региона начали координировать свои подходы к вопросам безопасности, стремясь избежать вовлечения в конфликт, способный охватить весь Ближний Восток. Именно этим объясняется вторая за месяц встреча министров иностранных дел Саудовской Аравии, Турции, Египта и Пакистана, прошедшая 29–30 марта в Исламабаде.
Все четыре страны представляют собой ключевых военно-политических акторов пространства от восточного Средиземноморья до Аравийского моря. Обладая значительными ресурсами и влиянием, они претендуют на самостоятельную роль в формировании региональной архитектуры безопасности. Их объединяет стремление проводить независимую политику и напрямую участвовать в выработке правил игры в регионе. На этом фоне усиливается и их критическое отношение к Израилю, особенно после войны в Газе, что дополнительно сближает позиции.
При этом сами эти государства традиционно находились в сложных отношениях с Ираном. Конкуренция, политические кризисы и даже ограниченные столкновения сопровождали их взаимодействие на протяжении десятилетий. Однако эти противоречия никогда не переходили в полномасштабную войну. Сегодня же конфликт вокруг Ирана воспринимается ими как фактор, способный дестабилизировать весь регион, что и подталкивает к поиску точек соприкосновения.
Характерно, что ключевые участники по-своему демонстрируют нежелание втягиваться в эскалацию. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган прямо заявил о намерении избежать участия в конфликте, подчеркнув, что Анкара «видит ловушки» и действует осторожно. Саудовская Аравия придерживается схожей линии, делая ставку на дипломатические механизмы и сдерживание, хотя и оставляет за собой право на силовой ответ.
Именно подобная сдержанность Эр-Рияда вызывает заметное раздражение в Вашингтоне. Показательным в этой связи стало недавнее резкое высказывание Дональда Трампа на инвестиционном форуме во Флориде, который в жесткой форме охарактеризовал отношения с саудовским руководством, как соподчиненные, фактически дав понять, что ожидает от него более жёсткой и лояльной позиции. Сказанное отражает более глубокую проблему — расхождение между ожиданиями США и стремлением региональных держав к самостоятельности.
Да и другие участники процесса – Египет и Пакистан вряд ли хотели бы видеть постконфликтный регион таким, каким его могут представлять в Вашингтоне или в Иерусалиме. По крайней мере есть желание поучаствовать в создании «новых правил» региональной политики самостоятельно. А тот факт, что на встрече, в частности, рассматривалась идея международного консорциума (Турция–Египет–Саудовская Аравия) для управления судоходством в Ормузском проливе, вполне может об этом свидетельствовать.
При этом внешняя согласованность может скрывать и определенные расхождения. Участники по-разному воспринимают роль Ирана, допустимые меры давления на него и формат взаимодействия с США.
В частности, Саудовская Аравия, несмотря на стремление к большей самостоятельности, по-прежнему во многом встроена в американскую систему безопасности. Турция, напротив, последовательно демонстрирует курс на стратегическую автономию и стремится действовать как самостоятельный центр силы. Пакистан и Египет занимают промежуточные позиции, сочетая элементы сотрудничества с Вашингтоном с попытками сохранить пространство для манёвра. В результате возникает неопределённость в вопросе о том, является ли формирующееся взаимодействие региональной альтернативой американской политике или, напротив, её дополнением.
В совокупности происходящее свидетельствует о формировании ситуативного формата взаимодействия, основанного на совпадении интересов в условиях кризиса. При этом все участники стремятся не становиться частью американо-израильского проекта по перекройке политической карты Ближнего Востока, сохраняя пространство для собственной субъектности и влияния. Однако отсутствие единого стратегического видения не позволяет пока говорить о формировании устойчивого сотрудничества — это лишь начальная фаза новой региональной архитектуры безопасности, в которой местные акторы всё менее готовы довольствоваться ролью статистов
