Турция проводит многовекторную внешнюю политику от Латинской Америки до Азии, особенно в рамках концепции «Возвращение в Азию». Об этом в интервью Minval Politika заявила директор Института внешней политики имени Исмаила Гаспралы, турецкий политолог Эсма Оздашлы. Она также коснулась ключевых процессов, формирующих региональную повестку. Мы поговорили о роли Турции в посредничестве между Россией и Украиной, о специфике многовекторной внешней политики Анкары, а также о значении первого Турецко-Азербайджанского форума мозговых центров, прошедшего в Шуше.
— Как вы оцениваете сегодня посредническую роль Турции в российско-украинской войне? Каковы, на ваш взгляд, пределы и будущее политики баланса, которую проводит Анкара?
— После того, как 23 февраля 2022 года началась война между Украиной и Россией, мы наблюдаем, что Запад в разных направлениях предпринимает шаги, которые фактически способствуют продолжению конфликта; в отдельных случаях эти шаги выглядят как подталкивание к дальнейшей эскалации. Турция же с самого начала, подчёркивая важность территориальной целостности Украины, придерживалась стратегии, основанной на диалоге и поиске дипломатического решения между двумя странами.
У Анкары накоплен значительный опыт посредничества. Один из последних примеров, её ключевая роль в урегулировании конфликта между Эфиопией и Сомали в 2024 году. Поэтому Турция обладает не только практикой миротворческих инициатив, но и, что особенно важно, доверием сторон, главным условием успешного посредничества. В этой сфере самое важное, чтобы обе стороны были уверены в вашей справедливости и нейтральности. И Россия, и Украина, как известно, доверяют Турции, и неоднократно заявляли о позитивном отношении к её потенциальной посреднической роли.
Показателен и другой момент: после переговоров между Россией и США, когда обсуждалась возможность новых мирных консультаций в Стамбуле, президент Украины Владимир Зеленский прямо отмечал, что Стамбул может стать подходящей площадкой для таких переговоров — это прозвучало после саммита на Аляске.
Опыт Турции в посредничестве подтверждается и событиями 2022 года. В марте Анкара впервые собрала министров иностранных дел России и Украины на дипломатическом форуме в Анталье. Затем последовали стамбульские переговоры, а зерновая сделка была подписана в Стамбуле благодаря турецкой инициативе и при участии Генерального секретаря ООН. Уже тогда предпринимались серьёзные шаги к заключению устойчивого мирного соглашения. Однако позже активно обсуждались утверждения о том, что тогдашний премьер-министр Великобритании Борис Джонсон убедил Украину не подписывать соглашение. Эта версия поднималась в СМИ и экспертных кругах неоднократно, и многие связывают именно с этим вмешательством срыв тех ранних попыток мирного урегулирования.
— То, что Турция, будучи членом НАТО, поддерживает Украину, но одновременно стремится сохранять стратегические отношения с Россией, создаёт ли это долгосрочное противоречие во внешней политике? Или же это часть новой многовекторной дипломатической модели?
— С вашего позволения, я отвечу немного подробнее. Турция — член НАТО со второй по численности армией в альянсе и, по сути, единственная страна (возможно, единственная после США), которая способна одновременно вести конструктивный диалог и с Россией, и с Украиной. То есть это тот редкий посредник, чьё мнение обе стороны действительно учитывают. В этом смысле роль Турции исключительно важна.
После начала войны мы видели, что многие европейские государства, особенно Франция, пытались выступить посредниками. Однако эти усилия были отвергнуты, прежде всего Владимиром Путиным. Характерный эпизод, встреча Макрона и Путина за знаменитым длинным столом, которая стала недвусмысленным дипломатическим сигналом: Франция не воспринимается Москвой как приемлемый посредник.
Но отношение к Турции иное. И Россия, и Украина придают большое значение её посредническим инициативам. Для Анкары эта роль не нова: Турция уже выступала посредником в урегулировании конфликтов между Сомали и Эфиопией, в Сирии, в Боснии и Герцеговине. Она последовательно применяет концепцию «человеческой дипломатии», стремится демонстрировать нейтральный и справедливый подход, и именно поэтому получила доверие обеих сторон.
Статья 33 Устава ООН предусматривает использование мирных средств урегулирования споров, и посредничество — одно из них. В этом контексте Турция предприняла серьёзные шаги для продвижения к мирному решению. Её политика баланса основана на поддержке территориальной целостности Украины и одновременно на стремлении поддерживать диалог с Россией.
После 2014 года, после аннексии Крыма, Турция чётко заявила о несогласии с этим шагом и отказалась его признавать, но при этом не разорвала политические и экономические контакты с Россией. То есть, как член НАТО, она продолжала поддерживать Украину в вопросах международного права, сохраняя при этом каналы связи с Москвой. Именно эта способность взаимодействовать с обеими сторонами и сделала Турцию ключевым актором в вопросе возможного урегулирования, в том числе при негласной поддержке ряда западных стран.
Во внешней политике Турция руководствуется принципом Мустафы Кемаля Ататюрка «мир в стране — мир во всём мире» и стремится быть готовой ко всем возможным вызовам, исходящим из окружающего региона. Укрепление региональной безопасности, одна из её основных целей.
Турция, обладая второй по величине армией в НАТО, остаётся страной с высокой степенью оборонной готовности. Благодаря серьёзным достижениям в сфере национальной оборонной промышленности, уровень локализации вооружений сегодня составляет около 80%. То есть большинство вооружений турецкая армия производит самостоятельно. Это существенно повышает её устойчивость перед угрозами, от терроризма до региональной нестабильности, и снижает зависимость от внешних поставщиков.
Способность Анкары поддерживать контакты как с Москвой, так и с Киевом не создаёт противоречия её внешней политике. Турция — сосед обеих стран по Чёрному морю, и её стратегическая задача — обеспечить стабильность и безопасность в собственном регионе.
Кроме того, Турция проводит многовекторную внешнюю политику от Латинской Америки до Азии, особенно в рамках концепции «Возвращение в Азию». Она располагает одной из крупнейших дипломатических сетей в мире, что усиливает её международное влияние и облегчает реализацию многовекторного курса. Таким образом, способность Турции одновременно вести диалог и с Россией, и с Украиной — это продолжение её исторической роли и её дипломатической традиции. То, что обе стороны доверяют Анкаре и воспринимают её как честного посредника, является существенным фактором, который способен приблизить решение конфликта.
— Вы участвовали в первом Форуме мозговых центров в Шуше. Какие ключевые результаты форума вы бы выделили?
— Первый форум мозговых центров Турции и Азербайджана, проведённый в Шуше, объединил ведущие стратегические исследовательские центры обеих стран. То, что это мероприятие прошло именно в Шуше, имеет глубокое символическое и духовное значение. Шуша — город Хуршидбану Натаван, родина Узеира Гаджибейли, «жемчужина» тюркского мира и культурная столица Азербайджана.
Азербайджан и Турция — братские страны, тесно сотрудничающие во множестве сфер: политике, экономике, культуре и науке. Проведение форума в Шуше подчёркивает это партнёрство и открывает новые возможности для совместной работы исследовательских центров.
Проведение такого форума представляет собой важное событие как для всего тюркского мира, так и лично для Азербайджана и Турции. Благодарю за приглашение принять в нём участие.
