Каждый вечер телевидение Туркменистана потчует народ этой страны бесконечными рассказами о деяниях ее президента, обладающего многими талантами, пишет британская газета The Times.
На этой неделе в новостях показали, как 62-летний президент Гурбангулы Бердымухамедов листает бумаги за столом, заваленным пучками лекарственных трав и растений, а потом смотрит видеоклип, в котором он бренчит на гитаре, стоя рядом со своим внуком Керимгулы, играющим на клавитаре.
Телеведущий объясняет, что президент заканчивает свою одиннадцатую книгу о растениях. Потом идет трехминутный репортаж о том, как Бердымухамедов играет со своими внучками и котятами.
Как свидетельствуют ежевечерние новости, Бердымухамедов великолепный водитель гоночного автомобиля, игрок в гольф, автомеханик, велосипедист, меткий стрелок, любитель собак и жокей, носящий официальный титул народного коневода.
Его подвигам ритмично аплодируют выстроенные в шеренги заводские рабочие и солдаты. Время от времени из толпы выбегают люди, чтобы вручить ему совершенно одинаковые букеты цветов. И каждый из его приверженцев склоняется перед президентом в низком поклоне.
Такая сборная солянка из экстравагантных новостей дает богатую пищу мировой прессе. Но хотя на международной арене фигура Бердымухамедова вызывает всеобщее веселье, его смехотворный культ личности скрывает нечто намного более тревожное.
Официально Туркмения — это цветущая земля обильных урожаев, мраморной архитектуры и доброжелательной власти. В действительности же она является все более репрессивной диктатурой, попавшей в железные тиски экономического кризиса.
На прошлой неделе лондонский Центр внешней политики (Foreign Policy Centre) осудил это центральноазиатское государство, назвав его закрытым и самовластным режимом, уступающим только Северной Корее. Аналитический центр заявил, что 5,7-миллионное население этой пустынной страны «стоит на грани катастрофы».
Центр внешней политики добавил: «Эта страна испытывает колоссальное напряжение, поскольку многолетняя экономическая неразбериха создает беспрецедентную нагрузку на ее жесткую, но очень хрупкую политическую структуру. На голод и гиперинфляцию накладываются все более масштабные нарушения прав человека, и все это сопровождается вторжением в частную жизнь людей».
Западные представители согласны с тем, что официальная статистика Туркменистана, указывающая на экономический рост, не соответствует действительности и противоречит истинной картине.
Центр внешней политики в своем докладе отмечает дефицит основных продуктов питания, нехватку наличности в банкоматах и растущую безработицу. На черном рынке за один доллар дают 18 манатов, в то время как официальный курс 3,5.
Иностранные репортеры редко получают въездные визы в эту страну, а туркменские СМИ в основном принадлежат государству. Но граждане передают кое-какую информацию за рубеж эмигрантским изданиям, либо же ее собирают с огромным риском для себя немногочисленные независимые корреспонденты, которые работают анонимно.
«Люди встают очень рано, чтобы занять очередь в государственный магазин, потому что там такие продукты, как мука и сахар, стоят чуть-чуть дешевле, чем на рынке», — рассказывает 33-летний репортер Руслан Мятиев, уехавший из Туркменистана в 2008 году и создавший в Нидерландах вебсайт Turkmen.news.
«Я знаю некоторые семьи, живущие на макаронах и хлебе. Им не по карману даже фрукты, которые имеются в изобилии, а летом очень дешевы. И в это самое время государство тратит 2,3 миллиарда долларов на строительство автобана, что является очень рискованным проектом. Строит его компания, которой руководит зять президента».
Экономический спад в Туркмении начался в 2016 году, когда российский энергетический гигант «Газпром» прекратил покупать в этой бывшей советской республике природный газ, являющийся основным источником ее дохода.
Китай уже сменил Россию в качестве главного покупателя туркменского газа. Однако низкие цены берут свое, поскольку экономика, где доминирует государство, не сумела диверсифицироваться, а значительная часть выручки ушла на погашение китайских кредитов на сумму 10 миллиардов долларов, которые были выделены на развитие инфраструктуры.
Значительная часть рабочих в государственном секторе лишилась работы. Согласно одной оценке, за последние 10 лет Туркмению покинуло огромное количество жителей — 1,9 миллиона человек. В основном они уехали в Турцию, Россию и Казахстан.
Считается, что производство хлопка в прошлом году составило лишь треть от официального показателя в один миллион тонн. Организация «Трансперенси Интернешнл» отводит Туркмении 161 место среди 180 стран в индексе восприятия коррупции.
Оппозицию безжалостно подавляют, и никто не может выступить против Бердымухамедова, которого называют «Аркадагом», или защитником.
В 2002 году за решетку был брошен бывший министр иностранных дел 70-летний Борис Шихмурадов, которого обвинили в попытке государственного переворота против не менее эксцентричного предшественника Бердымухамедова — Сапармурата Ниязова. Нынешний президент одно время был стоматологом у деспота Ниязова, назвавшего себя Отцом всех туркмен. Ниязов запретил балет, бороды и золотые зубы, а также поменял названия календарных месяцев, назвав один из них своим именем. В 2006 году он внезапно скончался от сердечного приступа.
О Шихмурадове с тех пор ничего не слышно, а его семья даже не знает, жив ли он. По информации правозащитной организации Prove They Are Alive, в Туркмении без вести пропал 121 человек. Считается, что многих из них держат в тюрьме Овадан Депе под Ашхабадом, где заключенным втыкают длинные иглы под ногти или сажают в «горбатые камеры» высотой полтора метра.
Одного активиста, который может находиться в этой тюрьме, зовут Омриузак Омаркулыев. Этот человек основал общество туркменских студентов в Турции. В прошлом году его выманили в Ашхабад и арестовали.
В 2015 году за решетку бросили туркменского репортера, предъявив ему ложные обвинения. Другого в 2016 году обвинили в мошенничестве и отправили в исправительно-трудовой лагерь. Еще одним злоупотреблением является то, что десятки тысяч работников государственного сектора, включая учителей и врачей, каждый год вынуждены трудиться на хлопковых полях в период сбора урожая.
«Нелепость туркменского режима не должна маскировать его жестокость», — сказал в интервью директор Центра внешней политики Адам Хаг (Adam Hug).
Он видит в экономическом спаде хорошую возможность усилить давление на Туркменистан, который ищет помощи, где только можно. Он хочет, чтобы западные страны и международные кредиторы в обмен на инвестиции и кредиты потребовали соблюдения прав человека.
Торговый представитель Британии в Туркменистане баронесса Николсон Винтерборнская в апреле произнесла речь в Ашхабаде, стоя под портретом «Аркадага». В состав ее делегации вошли представители 25 британских компаний, включая «Шелл», «Би-Пи», «Джей-Си-Би» и «Петрофак», предоставляющую услуги на нефтяных месторождениях. Делегация побывала с визитом на ковровой фабрике и обсудила там вопрос об экспорте, поскольку «Соединенное Королевство очень любит ковры», как заявило британское посольство.
Хаг говорит о наличии диссонанса между тем, что Британия официально признает Туркменистан страной, где приоритетом должна стать защита прав человека, и тем, что на практике она почти полностью сфокусировалась на торговле. «Необходимо более последовательно придерживаться этического измерения», — заявляет он.
Однако реальных возможностей для перемен по-прежнему крайне мало.
Живущие за пределами Туркмении оппозиционеры, такие как поселившийся в Вене Нурмухаммед Хаманов, постепенно стареют и утрачивают влияние.
«При нынешнем президенте нет никакой возможности заставить правительство Туркменистана пойти на перемены или осуществить реформы», — говорит Мятиев, чьи родители работали репортерами в раболепствующих государственных СМИ, но лишились работы и переехали в Нидерланды, где стали помогать иностранным изданиям рассказывать правду о реальном состоянии дел в стране. «Я не верю, что будет какая-то общественная напряженность или протесты против режима. Инакомыслие в Туркмении опасно для жизни».
По мнению Мятиева, единственную опасность для Бердымухамедова может представлять «дворцовый переворот» в исполнении разочарованных чиновников. «Есть руководители средней руки, которые сейчас очень недовольны, но пока среди них нет никого достаточно высокопоставленного, чтобы возглавить переворот и добиться успеха».
