Перестрелки на афгано-пакистанской границе вновь обострили ситуацию и сегодня встает вопрос о том, временный ли это кризис или симптом глубинного долгосрочного конфликта. Эксперты в беседе с Minval Politika указывают, что нынешняя напряженность является не случайным эпизодом, а следствием нерешенных исторических, политических и силовых противоречий.
Политолог, профессор, доктор Университет регионоведения Хангук (Сеул) Ровшан Ибрагимов подчеркивает, что корни конфликта уходят еще в колониальный период.
«Конфликт имеет глубокие исторические корни. Ещё в период британского владычества была проведена граница между колониальной Индией и Афганистаном. После появления независимого Пакистана Кабул не признал ее окончательно и периодически возвращался к территориальным претензиям», — отмечает эксперт.
По его словам, обострение началось после прихода к власти талибов, которые не считают границы справедливыми. Кроме того, указал политолог, проблема усугубляется тем, что граница фактически остается условной: территории разделены формально, родственники живут по обе стороны рубежа, а контроль над всей линией соприкосновения объективно затруднен.
«В традиционном понимании там границы не существует — это проходной двор. Демаркация произведена лишь в отдельных местах», — отметил Ибрагимов.
Востоковед, эксперт NEST Centre Руслан Сулейманов, в свою очередь, обращает внимание на ключевое противоречие последних лет — вопрос трансграничной безопасности и деятельности пакистанского крыла движения «Талибан».
«Перестрелки происходят регулярно. Кабулу и Исламабаду так и не удалось договориться по ключевым вопросам, связанным с ситуацией на границе, деятельностью пакистанского филиала талибов», — подчеркивает он.
По словам эксперта, власти в Кабуле заявляют, что не имеют отношения к боевикам, действующим против Пакистана, тогда как Исламабад убежден в обратном — что атаки координируются с территории Афганистана. При этом после возвращения талибов к власти в 2021 году отношения между странами изначально развивались достаточно позитивно.
«Пакистан был одним из немногих государств, которые сразу установили контакты с новыми властями в Кабуле и сохранили дипломатическое присутствие. Экономические связи развивались динамично. Пакистан остается одним из главных торговых партнеров Афганистана, в том числе крупным покупателем афганского угля», — отметил Сулейманов.
Однако, подчеркнул он, противоречия в сфере безопасности постепенно начали перевешивать экономическую прагматику и привели к конфликтам.
Несмотря на резкие заявления в медиа, эксперты сходятся во мнении: полномасштабная война маловероятна.
«Я не думаю, что конфликт перерастет во что-то большее. Это будут перестрелки с многочисленными жертвами с обеих сторон, каждая сторона будет объявлять себя победителем, но ни Кабул, ни Исламабад не заинтересованы в войне до полного уничтожения противника», — считает востоковед.
Он добавил, что обе стороны не хотят терять экономического партнера: «До какого-то момента перестрелки будут продолжаться, но, как и было ранее, удастся достичь соглашения о прекращении огня при оставшихся противоречиях».
Ибрагимов также указывает на ограниченные ресурсы Афганистана и сложность ведения крупномасштабных боевых действий: «Афганистан – не самостоятельная единица. За ним стоят силы, нацеленные на осложнение ситуации для Пакистана, чтобы добавить еще одну уязвимую точку».
По его мнению, даже если силовой эффект будет ощутимым, он не станет затяжным.
Кроме того, эксперт не разделяет мнение о том, что кризис может ударить по позициям Пакистана и проекту «Один пояс — один путь». Ибрагимов добавляет, что ключевые инфраструктурные проекты, обеспечивающие Китаю выход к Индийскому океану, создавались задолго до нынешнего витка напряженности и имеют стратегическое значение для обеих сторон.
Сулейманов же считает, что нынешний кризис принципиально не меняет общей картины: «У Пакистана и без того много проблем в сфере безопасности. Террористическая угроза остается высокой, что настораживает инвесторов. Столкновения на границе — лишь дополнение к уже существующим рискам».
Что касается Азербайджана, эксперты полагают, что прямого влияния ситуации на Баку ожидать не стоит.
Азербайджан, указал Сулейманов, поддерживает тесные отношения с Исламабадом, однако при этом выстраивает прагматичный диалог с Кабулом. При этом он напомнил, что в 2024 году было открыто азербайджанское посольство в Афганистане, что демонстрирует стремление к балансированной политике.
«Это не та ситуация, где Азербайджану придется выбирать сторону. Речь идет не о полномасштабной войне, а об инцидентах на границе», — отметил эксперт.
В то же время Ибрагимов допускает, что в случае серьезной эскалации Баку, вероятно, открыто поддержит позицию Пакистана как стратегического партнера. По его мнению, нынешний силовой этап не будет долгосрочным, однако он не решит фундаментальных проблем.
«Даже если напряженность снизится, это не означает устранения глубинных противоречий — вопрос границы и безопасности останется», — подчеркивает он.
Эксперт полагает, что президент США Дональд Трамп теоретически мог бы выступить посредником в урегулировании конфликта, однако это потребовало бы фактического признания действующей власти Афганистана, чего Вашингтон на данный момент не готов делать. Таким образом, по его мнению, наиболее вероятный сценарий -периодические всплески напряженности с последующими договоренностями о прекращении огня. Полноценное стратегическое урегулирование потребует либо признания существующего статус-кво по границе, либо комплексного регионального соглашения по вопросам безопасности, на что стороны пока не готовы.
По мнению Сулейманова, перспективы примирения между Афганистаном и Пакистаном остаются крайне ограниченными.
«Для устойчивого мира нужны серьезные консультации и готовность обеих сторон идти на компромисс по ключевым вопросам: граница, деятельность боевиков, положение афганских беженцев в Пакистане», — пояснил он.
В качестве посредников, по его словам, скорее всего, вновь выступят арабские страны, например, Катар, а также Турция, которая в прошлом году активно участвовала в попытках примирения.
«Тогда казалось, что удалось достичь консенсуса, но полноценного соглашения по всем пунктам — границе, боевикам, афганским беженцам — достигнуто не было. Без него прочный мир невозможен», — резюмировал Сулейманов.
