За свою карьеру Эльмар Мамедъяров — бывший министр иностранных дел Азербайджана, дипломат с многолетним опытом — принял участие в бесчисленных международных конференциях и переговорах. Он работал по ключевым для Азербайджана внешнеполитическим направлениям, представляя страну на высоком уровне. В интервью Minval-у он поделился личными воспоминаниями, оценками дипломатических процессов и взглядом на будущее. В ходе беседы мы также затронули одну из самых актуальных тем — рост напряжённости в отношениях между Азербайджаном и Россией.
— За годы вашей дипломатической службы вы участвовали в десятках, если не сотнях международных переговоров. Могли бы вы рассказать о тех, которые были для вас лично самыми трудными?
— Да, я участвовал в сотнях переговоров на разных международных площадках, конференциях в рамках международных организаций. Но, наверное, самыми трудными переговорами были по Карабахскому вопросу. Практически 90 % моего времени занимал карабахский конфликт, если не больше. Везде, на всех уровнях, на всех площадках, потому что ситуация была для Азербайджана не очень-то хорошей — в контексте оккупированных территорий (20 %), вдобавок — миллионы беженцев.
Когда в 2004 году мы начинали переговоры в Праге, со временем их стали называть «Пражским процессом», который завершился представлением варианта о выводе армянских войск — в первую очередь с оккупированных территорий — и созданием условий для возвращения беженцев. Это являлось достаточно сложным процессом, я вам скажу.
Естественно, после победной 44-дневной войны — слава и хвала президенту Ильхаму Алиеву, который решил всё военным путём, другого варианта не было для освобождения наших земель, — также были созданы возможности для возвращения беженцев. Самое главное, что после этого нам удалось достичь прогресса в переговорах с Арменией — мы начали вести переговоры на двустороннем уровне, без посредников. В данном случае я вспоминаю посредников в лице США, Франции и России. Всегда чувствовалось, что у каждой из этих стран, так как они являются центрами силы мировой политики, были свои собственные национальные интересы. А это не всегда помогает, чаще — это серьёзно мешает. Поэтому эти переговоры были одними из самых трудных.
— Как, по-вашему, какую роль для США играет Азербайджан на Южном Кавказе? Буквально недавно стало известно, что США инвестировали 320 млн долларов на укрепление пограничной безопасности Каспийского моря. Можете прокомментировать эту новость?
— Это, в принципе, не новость, потому что ещё в мою бытность, когда я работал в Вашингтоне, эта тема — укрепление пограничной безопасности Каспийского моря и сотрудничество Азербайджана с США — была достаточно актуальна. Тогда ещё была пресловутая 907-я поправка, которая не разрешала оказывать помощь Азербайджану.
Нам удалось убедить американскую администрацию, что Каспийское море не является предметом урегулирования карабахского конфликта и не входит, так сказать, в ситуацию конфликта между Азербайджаном и Арменией. Мы нивелировали влияние армянского лобби, потому что этот аргумент отбить практически невозможно. В результате получилось сотрудничество между американскими и нашими пограничниками, армейскими структурами. В этом контексте оно начало развиваться.
— В последнее время заметен рост напряжённости в отношениях между Азербайджаном и Россией. Как вы считаете, это временное явление или тенденция на долгосрочную перспективу?
— Я вам так скажу: то, что временно — всё зависит от того, к какому финалу мы придём. Напряжённость, естественно, присутствует. Россия — тоже одна из крупнейших держав и имеет свои интересы в том, что они называют Закавказьем (мы называем Южным Кавказом). И в этом контексте, конечно, у России есть свои национальные интересы.
Но мне кажется, что сейчас в Москве больше склоняются к идее использования «мягкой силы» в контексте Азербайджана. Что такое «мягкая сила»? Это развитие экономики, развитие транспортных составляющих, открытие коридоров. И если Россия будет отправлять грузы через Азербайджан — это можно обозначить как применение «мягкой силы».
Поэтому я и думаю, что всё это временно. Потому что работа в экономическом плане между Азербайджаном и Россией достаточно интенсивная — развитие транспорта, железнодорожных путей, «коридорной психологии» — всё это активно обсуждается на двустороннем уровне. В любом случае какие-то формы напряжения будут, потому что между соседними странами всегда существует конкуренция, давление, стремление к расширению влияния. Этот фактор будет присутствовать всегда.
Просто здесь, как мне видится, в Москве уже приняли решение: развивая экономику и применяя мягкую силу, можно укреплять всесторонние отношения между Азербайджаном и Россией.
— Какие страны, организации или союзы вы бы назвали стратегически важнейшими партнёрами для Азербайджана в ближайшие 10 лет?
— В первую очередь надо упомянуть о трёхстороннем сотрудничестве между Азербайджаном, Турцией и Пакистаном. Оно достаточно успешно развивается. Я не исключаю, что оно будет формализовано не только встречами на уровне саммитов, но и будет оформлено в какое-то структурное объединение.
Для Азербайджана, конечно, имея рядом с собой такие страны, как, например, Турция — на мой взгляд, она уже не просто региональная держава, а глобальная. Пакистан — это ядерная держава, естественно, со своими амбициями. В то же время это важный союзник, важный партнёр для Азербайджана.
— Кстати, до сих пор в Баку нет постоянных посольств или консульств ряда стран — как европейских, так и, например, стран Латинской Америки или Азии. С чем это связано, на ваш взгляд?
— Здесь вопрос интересов, потому что у нас, например, есть посольства Бразилии, Аргентины, некоторых других латиноамериканских стран. Это зависит от амбиций государства. То есть если они хотят присутствовать в этом регионе в контексте того, чтобы как минимум считывать результаты развития страны и так далее — соответственно, в продвижении собственных интересов — принимается решение об открытии посольства.
Например, наши отношения с Колумбией всегда шли по нарастающей, потому что там начала играть роль экономика. То же самое можно сказать про Бразилию, про Аргентину. Здесь и вопрос времени, и развитие Азербайджана в политических и экономических аспектах — всё это сыграет роль в том, чтобы страны принимали решение об открытии своих представительств в Баку.
— И напоследок, какие качества вы считаете наиболее важными для переговорщика? Что важнее — твёрдость позиций, гибкость мышления, знание психологии собеседника или что-то другое?
— В совокупности всего того, что вы перечислили, я бы ещё добавил — любовь к Родине. Защита национальных интересов своей страны должна стоять на первом месте. Это вне сомнений. Это самый главный фактор на любых площадках — будь то переговоры с Арменией в рамках Минской группы тогда ещё, в мою бытность, или на международных площадках ОБСЕ, ООН и в других международных организациях.
В первую очередь, когда готовится какой-то документ, делаются поправки — нужно действовать прежде всего в интересах национальных приоритетов своей страны. Если говорить о переговорах тет-а-тет или в рамках группы, то, конечно, очень большую роль играет так называемый «body language», то есть в переводе с английского языка — «язык тела». Я в своё время, когда учился в США, в Брауновском университете, специально брал лекции по определению — кто сидит напротив меня, составлению психологического портрета. Чтобы аргументация твоя была логичной и обоснованной. Это очень интересное занятие, нужные навыки. Они действительно помогают в переговорах.
