О процессах, которые развиваются вокруг нормализации отношений между Баку и Ереваном, а также вокруг азербайджано-иранских отношений и российско-украинской войны рассказал в интервью Minval.az экс-министр иностранных дел Азербайджана Тофиг Зульфугаров.
— Никол Пашинян в преддверии встречи в Москве признал территориальную целостность Азербайджана, но в Армении определенные круги не довольны этим. Как вы оцениваете завтрашнюю встречу лидеров в Москве и каковы ожидания от нее?
— Мы понимаем, что на Армению оказывается определенное давление. В целом процесс идет в правильном направлении. По части территориальной целостности я хочу, чтобы мы очень ясно представляли суть проблемы. Признать территориальную целостность, и даже Карабах — частью Азербайджана, еще не означает признание суверенитета нашей страны. Армяне утверждают, что они признали территориальную целостность нашей страны еще в 1991 году. Но они тем самым продолжают вмешиваться в наши внутренние дела, даже после 2020 года. Выделяется бюджет военизированным структурам, которые ведут свою политику по присоединению Карабаха к Армении. То есть мы видим расхождение между словами и реальными делами. То есть попытки аннексии не прекращаются. Поэтому Никол Пашинян должен разъяснить и свои заявления, и действия. Перестанет ли Армения вмешиваться в наши внутренние дела, и будет ли она относиться с уважением к нашему суверенитету? Поэтому говорить о том, что вопрос уже решен, я не берусь.
Сам этот переговорный процесс говорит о том, что армянская сторона не готова к подписанию каких-либо соглашений. Причем действия Пашиняна говорят о том, что армянская сторона не прекратит попытки аннексии территорий Азербайджана. Поэтому такие сомнения имеют место быть. Москва предлагает свои посреднические услуги, конкурируя и с Брюсселем, и Вашингтоном.
Я не думаю, что Москве удастся урегулировать ситуацию, о которой я сказал, но Кремль постарается добиться каких-то эффективных результатов. Я думаю, что там могут быть затронуты темы коммуникаций, где возможен прогресс. Потому что Армения и Азербайджан хотят, чтобы эта коммуникация заработала. Но мы знаем условие Азербайджана о том, что эта связь должна заработать через Зангезурский коридор, а потом только можно будет говорить о разблокировании других коммуникаций.
С другой стороны, мы знаем, что технически это все не готово, знаем, что в Брюсселе обсуждалось финансовое содействие ЕС Армении для достройки части мегринской дороги. У Армении и Азербайджана остаются разногласия о том, как будет функционировать эта коммуникация и на каких условиях будут перемещаться граждане Азербайджана из одной ее стороны в другую (в Нахчыван). Есть надежда, что в этом вопросе стороны выработают взаимоприемлемые позиции. Может быть, Москва попытается в этом направлении достичь определенных успехов.
Другая тема — это скорейшая передача азербайджанских военнослужащих, которые заблудились и находятся в заключении в Армении.
В остальном я придерживаюсь мнения, что ожидать даже подписания рамочного соглашения не приходится, несмотря на заявления Пашиняна.
— Если эта дипломатическая активность не приведет к ожидаемым результатам, возможна ли очередная эскалация в Карабахе или на условной армяно-азербайджанской границе?
— Мы видим, что на Армению оказывается давление по двум направлениям: первое — военное давление Азербайджана, второе — то, что даже Пашинян заявляет о том, что ни одна из международных посредников не поддерживает территориальные претензии Армении к Азербайджану. Все зависит от того, насколько армянская политическая элита готова вернуться к реалиям, которые очевидны всем. Только армянская политическая среда продолжает жить иллюзиями, говорит о каком-то реванше, а оппозиция активничает и пытается убрать Пашиняна. Вся эта ситуация напоминает мне события в Египте, когда в университете Аль-Асхар протестовали студенты. Туда приехал президент Анвар Садат и сказал студентам: «Кто хочет воевать, пусть запишется на военную службу». Из огромного числа бастующих записалось лишь 10-15 человек. Поэтому те, кто сейчас в Армении кричат о реванше, надо понимать, что они поступают так, чтобы зафиксировать себя в качестве альтернативной силы во внутриполитической борьбе Армении. Не стоит также исключать, что Пашинян лавирует, он всегда сваливает отсутствие политической воли на неприемлемость со стороны общественности. Я думаю, что Пашинян использует все эти процессы в своих интересах.
— В эти дни в Иране сменили главу Созбеза Али Шамхани, который был очень влиятельной фигурой в стране и за ее пределами, он также выступал против Азербайджана. Говорят, что он курировал КСИР и вся теневая экономика была под его контролем. Можно ли ожидать, что после назначения нового главы Совбеза Ирана, отношения между Баку и Тегераном улучшатся?
— Нагнетание обострения в отношениях Азербайджана с Ираном было в интересах определенных кругов в Иране, они хотели заработать очки во внутриполитической конкуренции в стране. Это традиционное противостояние между КСИР и другой политической элитой страны. Это противостояние было и во время акций протеста. За кулисами этих противостояний стояли данные группировки. Потому что круги, близкие к КСИР, монополизировали большую долю экономики и доходы от несанкционной нефти, а это очень большая цифра. Курировал этот процесс КСИР и в итоге сложилась ситуация, когда правительственные структуры финансировались за счет КСИР, в том числе армия, ВПК, и отдельные министерства.
Внутриполитические разборки между разными кругами в Иране говорят о системном кризисе в стране. Мы знаем, что в Иране своеобразная политическая система, которая предполагает конституционную структуру государства и дублирование структур государства Корпусом стражей исламской революции. Напряжение между этими структурами всегда было, и оно проявлялось во время выборов или назначения определенных чиновников на различные посты. Сейчас радикальное крыло победило, пришло к власти. Идут «терки» между победителями, идет передел «пирога». Но все это говорит о системном кризисе в Иране.
— Но стоит ли ожидать улучшения в отношениях между Ираном и Азербайджаном?
— Я думаю, что внешнеполитические рычаги в решении внутриполитических вопросов задействованы не будут. Как показал опыт, дивидендов авторам обострения это не принесло, потому что и в Азербайджане, и в Иране прекрасно понимали, что напряженность можно нагнетать до определенного уровня. Потому что к открытой конфронтации с тандемом Азербайджан-Турция они были не готовы, да и к присоединению к этой конфронтации целого ряда западных государств тоже. Образовывался общий фронт. Не будем забывать об антииранском фронте стран Персидского залива. Явно те, кто готовил напряженность, не были готовы к такому противостоянию. Поэтому данная напряженность сыграла злую шутку с ее авторами. Они не смогли сорвать политические дивиденды.
— И последний вопрос касается Украины. Как будет развиваться украинская война? К примеру, на саммите G7 было отмечено, что украинских пилотов начнут обучать летать на F-16. Скорее всего, эти самолеты передадут Украине. В чем вы видите выход из этого конфликта?
— Обучение пилотов — это дорогостоящая программа, за несколько месяцев они точно не уложатся. Поэтому каких-то кардинальных изменений на российско-украинском фронте я не вижу. Я пришел к мнению, что сложилась патовая ситуация, когда ни одна из сторон победить не может. Запад не позволяет Украине выиграть или проиграть. Поэтому кардинальное изменение может произойти не на полях сражений.
Ниджат Гаджиев
