Итоги завершившихся поздно вечером в воскресенье парламентских выборов во Франции местные комментаторы уже назвали «чёрным воскресеньем» для действующего президента Франции и его сторонников. Да, как бы пропрезидентская коалиция «Вместе» получает в новом парламенте 245 мест и сохраняет простое большинство, но прежнего абсолютного большинства с 350 парламентскими креслами у Макрона уже нет.
Более того, не прошли в парламент и многие знаковые фигуры из окружения Макрона. Так, Кристоф Кастанер, экс-глава МВД и бывший руководитель президентской фракции в парламенте, проиграл выборы кандидату левого блока Лео Вальтеру (с результатом 48,5 против 51,5%). Ришар Ферран, председатель Национального собрания предыдущего созыва, уступил социалистке Мелани Томен, представлявшей левый блок NUPES, министр здравоохранения Брижит Бургиньон проиграла представительнице крайне правого «Национального фронта» Кристин Ангран, министр экологи Амели де Моншален — социалисту Жерому Геджу (который при всей французской галантности решил, что выборы — не тот случай, когда надо пропускать даму вперёд). Согласно неписаным правилам французской политики, поражение на выборах автоматически означает отставку с поста министра.
Можно догадаться и о причинах поражения Макрона на выборах. Исчерпывающее представление о социально-экономической политике нынешнего хозяина Елисейского дворца дают акции протеста «желтых жилетов»: повышение цен на топливо (задолго до украинской войны) больно ударило по многим французским семьям. Да, они, конечно, отпугивали многих своим радикализмом. Да, сами «желтые жилеты» к старту выборов ушли и с улиц, и из заголовков на первых полосах французских газет. Но причины, которые привели к возникновению этого протестного движения, никуда не исчезли.
Более того, команда Макрона потерпела целую серию оглушительных провалов во внешней политике. Нынешний хозяин Елисейского дворца явно вознамерился вернуть Франции былое величие и превратить страну в одного из ведущих игроков на мировой арене. Причем «дать бой», в числе прочего, планировалось Турции, а в качестве одного из перспективных «прокси» рассматривалась Армения. Но уже к моменту выборов Макрону приходилось во внешней политике разве что оправдываться, «уворачиваться» и, пардон, утираться. Армения безнадёжно проиграла войну, так что Парижу пришлось прятать в дальний угол прежние свои заявления в поддержку Еревана и наводить мосты с Баку. Россия уверенно теснит Францию даже в бывших французских колониях. Попытка рассуждать о «смерти мозга НАТО» и «европейской армии» после украинской войны получила понятное прочтение: НАТО было и остается наиболее надежной гарантией безопасности для Европы, и в его рамках господину Макрону придется поумерит амбиции вообще и учитывать мнение Турции в частности. Стремление вступить в альянс со стороны Швеции и Финляндии, по сути, похоронило инициативу Макрона: обе эти страны входят в Евросоюз, но в европейские гарантии безопасности не очень верят. Еще одним провалом стало создание военного союза США, Великобритании и Австралии — Францию решительно отодвинули от Тихого океана и заодно лишили привлекательного контракта на поставку подводных лодок Австралии.
Наконец, уже во время украинской войны бесчисленное количество язвительных мемов породила макроновская «телефонная дипломатия». И то, что после поездки в Киев господину Макрону пришлось поумерить призывы «не унижать Россию», вряд ли прибавило ему очки среди традиционного электората.
Строго говоря, еще до начала украинской войны в команде Макрона, судя по многим косвенным признакам, понимали, что парламентские выборы могут преподнести неприятные сюрпризы. Именно поэтому Макрон позволял себе откровенно исламофобские высказывания и инициативы, пытаясь, в числе прочего, оттянуть голоса у Марин Ле Пен и ее «Национального фронта».
Но в реальности произошло нечто противоположное. Исламофобия во Франции перерастала быть чем-то постыдным. И если еще недавно голосовать за Ле Пен считалось не комильфо, то Макрон своей исламофобией эти барьеры разрушил. Сегодня «Национальный фронт» контролирует 89 мест в парламенте — а это десятикратный рост. Тем более вряд ли для кого-то секрет и связи Ле Пен с Москвой, откуда эта мадам получала и информационную поддержку, и финансовую подпитку.
И если распределение парламентских кресел, потеря абсолютного большинства и поражение нескольких знаковых фигур на выборах — катастрофа для Макрона, то подобный рост популярности Ле Пен — это уже катастрофа для Франции. И как ответит на этот вызов традиционная политическая элита «пятой республики»?
Нурани, обозреватель
