В январе этого года Парламентская Ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) приняла резолюцию №2418 «Заявления о нарушении прав ЛГБТ на Южном Кавказе», в которой всем трем республикам было предъявлено обвинение в гомофобии и предлагались рекомендации по исправлению ситуации.
Необходимость в принятии таких мер в соседней Армении иллюстрирует принятое 17 мая постановление Европейского Суда по Правам Человека (ЕСПЧ) по делу «Оганезова против Армении» (заявления №№ 71367/12 и 72961/12). Практически неизвестное у нас, это дело в Европе было в центре внимания ряда известных правозащитных организаций (ILGA-Europe, EHRAC, AIRE Centre, Human Rights Watch, ICJ).
Заявительница — Армине Оганезова, в настоящее время проживающая в Швеции, в свое время была совладелицей и управляющей скандальным баром «DIY Club» в центре Еревана, в котором собирались лесбиянки, геи, бисексуалы и трансгендеры (ЛГБТ). В этой среде она была известна под именем «Цомак».
Помимо своего активного участия в продвижении прав ЛГБТ в Армении и за рубежом, «Цомак» оскорбила чувства местных тюркофобов, приняв участие в гей-параде в Стамбуле в июне 2011 года. Там она дала интервью местной газете с критикой ситуации с правами человека в Армении. А вернувшись в Ереван, дала интервью об этой поездке телеканалу «Еркир», связанному с дашнаками.
После этого, и заявительница, и ее клуб стали объектом ненависти, запугиваний и угроз. Несмотря на то, что совладельцы клуба встретились с людьми, которые беспокоили и запугивали посетителей, и договорились, что дальнейших атак не будет, вечером 7 мая 2012 года эти же люди со своими единомышленниками, одетыми в одинаковые куртки с неонацистским логотипом «Black Ravens Armenia» («Черные вороны Армении»), собрались у клуба и к утру подожгли его.
Вызванные полицейские сообщили, что «отпечатков пальцев обнаружено не было», дали «Цомак» контактный телефон и тут же ушли, не задавая вопросов. Так что заявительнице пришлось самой искать записи с камер видеонаблюдения и опознавать на них злоумышленников. После ее звонка в полицию стражи порядка забрали записи с камер наблюдения.
На следующий день двух братьев-подозреваемых допросили, и они признались в том, что подожгли клуб из гомофобных побуждений, отметив как мотив и тот факт, что заявительница участвовала в гей-параде в Стамбуле. Они назвали и третьего соучастника, который тоже был допрошен и подтвердил сказанное. Была проведена судебно-пожарная экспертиза, после чего полиция возбудила уголовное дело об умышленном повреждении имущества и арестовала основного преступника. Однако теперь он все отрицал и заявил, что в прошлый раз в полиции с ним жестоко обращались и заставили дать показания против себя и брата. Он отказался сообщить какие-либо подробности о предполагаемых преступниках или описать обстоятельства поджога. Через два дня он был освобожден под поручительства депутатов-дашнаков Арцвика Минасяна и Грайра Карапетяна, после чего отказался делать какие-либо дальнейшие заявления и на протяжении всего расследования отрицал обвинения.
Следует отметить, что в деле изначально прослеживался расистский и нацистский мотив. Помимо демонстрации принадлежности к «Черным Воронам», при судебно-технической экспертизе мобильных телефонов злоумышленников была обнаружена свастика и надписи типа «Белая гордость», «Армянская гордость, хайль Армения», «Мы сражаемся» и т.д.
В защиту поджигателей была организована кампания в соцсетях. В течение последующих двух недель против клуба организовали еще 4 нападения, в ходе которых группы молодежи приходили к клубу, писали на его стенах угрозы смертью, и гомофобные лозунги, рисовали свастики и доламывали в клубе то имущество, что уцелело при пожаре. Полиция по вызову заявительницы прибывала со значительной задержкой и не предприняла никаких мер для расследования угроз в ее адрес.
В гомофобной кампании отметились и депутаты. Так, Минасян, поручившийся за поджигателей, объяснил, что «эти молодые люди вели себя в контексте нашей общественной и национальной идеологии правильно» и что ЛГБТ «разрушают армянское общество».
Другой парламентарий — от тогдашней правящей (а ныне оппозиционной) партии, заявил о поддержке поджигателей, «которые, используя имеющиеся средства, борются с вредными проявлениями, диверсиями и болезненными проявлениями, угрожающими национальным и общественным ценностям. …С сектами и сексуальными извращенцами нужно бороться еще более жесткими средствами…» (жестче поджогов?). Вице-спикер Национального собрания Армении Эдуард Шармазанян заявил, что считает «совершенно правильным и оправданным бунт двух молодых армян против гомосексуалистов, создавших в нашей стране притон извращений и имеющих целью отчуждение общества от его нравственных ценностей…»
23 июня 2012 года заявительница и уволенная из-за нее с работы сестра уехали из Армении в Швецию, и там Армине обратилась за предоставлением убежища на основании преследования из-за ее сексуальной ориентации.
Следствие по факту поджога клуба длилось год, и 31 мая 2013 года был составлен обвинительный акт, в котором было признано, что двое поджигателей «являются членами «фашистской» группы, действующей в Армении, и руководствуются идеологией этой группы, то есть, среди прочих убеждений против гомосексуализма», и что по предварительному сговору они преднамеренно подожгли клуб с использованием горючего, которое привезли с собой. За год следствия при наличии видеоматериалов, третий соучастник поджога так и не был установлен. Был установлен размер материального ущерба — чуть более $7000, который был выплачен матерью поджигателей.
Что касается самих поджигателей, то районный суд Кентрон и Норк-Мараш в Ереване предсказуемо дал им очень мягкое наказание, фактически освободив от наказания. Они были приговорены к 2 годам лишения свободы условно с 2-летним испытательным сроком. А после жалобы на излишнюю мягкость приговора, Апелляционный Суд и вовсе их освободил даже от этого наказания на основании Закона об амнистии от 3 октября 2013 года.
Комментируя это событие в переписке с ЕСПЧ, власти Армении утверждали, что «обращение с заявителем не отличалось от обращения с другими жертвами подобных преступлений, и представило несколько примеров национальных судебных решений, по которым лицам, осужденным за поджог, выносились условные приговоры». Недостатки в расследовании, по мнению властей Армении, были связаны с тем, что «отсутствие надлежащей правовой базы для обеспечения защиты членов ЛГБТ-сообщества от преступлений на почве ненависти мешало процессу расследования и ограничивало возможности правоохранительных органов для проведения расследования преступления на почве ненависти».
Правительство указало и на тот факт, что законодательными поправками от 15 апреля 2020 года Уголовный кодекс Армении был дополнен статьей 226.2, предусматривающей наказание за разжигание ненависти. Но гомофобия не упомянута конкретно и в этой статье УК, которая к тому же ввела наказание лишь за призывы к ненависти, а не за совершение преступлений по этим мотивам.
Евросуд отметил, что и заявительница, и сама полиция признали, что в момент событий существовала реальная угроза ее физической безопасности. На этом фоне вопрос о том, получила ли заявительница телесные повреждения или нет, не имеет решающего значения. «Ситуация, в которой заявительница оказалась в результате поджога и последующие нападения на нее, мотивированные гомофобной ненавистью, обязательно должны были вызвать у нее чувства страха и незащищенности, которые несовместимы с уважением ее человеческого достоинства и, следовательно, достигают порога тяжести» по смыслу статьи 3 («запрет пыток») Европейской Конвенции по Правам Человека (ЕКПЧ) в совокупности со статьей 14 («запрет дискриминации»).
ЕСПЧ опроверг утверждение властей Армении о том, что полиция выполнила свои обязательства по эффективному расследованию событий. Так, не была расследована гомофобная мотивация поджога клуба. Полиция приняла меры защиты в отношении заявительницы и ее ближайших родственников только 25 мая 2012 года, тогда как заявительница обратилась за защитой уже 17 мая и 18 мая. Через пять дней принятые меры защиты без объяснения причин были прекращены, хотя ранее полиция считала, что существовала «реальная опасность, угрожающая жизни, здоровью и имуществу заявителя».
Так что власти не смогли обеспечить надлежащую защиту заявителя от предвзятых вслед за поджогом нападений со стороны частных лиц. Сами эти инциденты, по данным полиции, якобы расследовались в рамках уголовного дела, возбужденного по факту поджога. Однако ни в обвинительном заключении, ни в последующих судебных решениях по делу о поджоге не содержалось упоминания об этих инцидентах, не говоря уже о следственных действиях по ним (если таковые вообще проводились).
Хотя правительство утверждало, что были предприняты «оперативно-розыскные мероприятия» для расследования преследования заявителя в интернете, однако они не предоставили никаких подробностей или документов, подтверждающих это. Вместо принятия мер против угроз, парламентарии и высокопоставленные политики сами сделали гомофобные заявления, публично одобрив действия лиц, совершивших поджог.
В результате, Евросуд пришел к выводу, что имело место нарушение статьи 3 в совокупности со статьей 14 ЕКПЧ. В качестве компенсации морального ущерба, заявительнице были присуждены 12.000 евро, и еще 4.500 евро будет выплачено для покрытия расходов по судопроизводству.
И дело, конечно, не в геях, которые в Армении всегда были и найдут, где собираться. Но в случае с поджогом, гомофобная атака вскрыла глубокие проблемы в якобы демократическом государственном устройстве Армении. Дело против преступной группы, официально признанной фашистской и применявшей террористические меры в соответствии со своей идеологией, получило поддержку политиков правящей партии, сочувствие суда и закончилось полным освобождением молодых фашистов… Эта же партия теперь перешла в оппозицию — с прежним идейным багажом, и не исключено, что с уже повзрослевшими «Черными воронами» в своих рядах.
Эльдар Зейналов
