В Армении новый всплеск истерии, на этот раз по поводу инцидента в трансграничной зоне Тавузского района Азербайджана. Речь об эксцессе, не имеющем прямого отношения к карабахскому конфликту, но он свидетельствует о повышении градуса напряженности между двумя соседними государствами.

Такого рода обострения возникают часто, и свидетельствуют о том, что между двумя странами продолжается острый конфликт, спровоцированный  необоснованными территориальными притязаниями Иревана. На кону наглый вызов страны-агрессора, которым Баку не имеет права пренебрегать.

Если армянская сторона идет на постоянные вооруженные вылазки, то огневые точки противника должны решительно подавляться. Но проблема в том, что нарастающая напряженность актуализирует необходимость пересмотра оценок и подходов, связанных с разблокированием кризиса.

В политике и политологии, являющимися неизменными спутниками  комплекса международных отношений, терминология играет стратегическую роль. Она олицетворяет неформальную совокупность важных деталей и компонентов, требующих к себе и дифференцированного, и комплексного подхода.

На закате 80-х годов прошлого века, когда еще был жив Советский Союз, Армения предприняла фронтальный натиск на Азербайджан, сначала, положившись на технологию необъявленной войны. Масса терроризма и гангстеризма стала нарастать по мере бездействия кремлевского центра. Продажность горбачевской команды, заигравшейся с армянской мафией, что срослась с партийной верхушкой, только подогрела аппетиты Иревана.

Запущенный в Карабахе сепаратистский проект повлек за собой борьбу армян за села и населенные пункты вдоль азербайджано-армянской государственной границы. Несколько азербайджанских анклавов внутри армянской территории оказались в тяжелейшем положении.

Превращение некогда цветущих сел и населенных пунктов Казахского, Тавузского, Гядабекского районов превратились в прифронтовые точки. На этом фоне почти трехсоттысячное азербайджанское население самой Армении стало жертвой этнических чисток.

Армяне не скрывали, что планируют расширить жизненное пространство не только за счет карабахских территорий, но и трансграничных земель на восточного соседа.

После распада СССР Иреван приступил к осуществлению захватнического плана, но ему не хватило мужества официально объявить войну Азербайджану.  

Вплоть до подписания соглашения о временном перемирии в зоне Карабаха в мае 1994 года представители местных военных командований двух стран периодически встречались в пограничной зоне (вдоль западной границы Азербайджана) для урегулирования локальных конфликтов, обмена телами погибших военных и гражданских лиц, предоставления коридоров для пересечения транспортными средствами неспокойных зон. Иногда вспыхивали и масштабные стычки.

Спектральный взгляд на действующее положение дает знать, что очагом напряженности является не только Карабах и прилегающие к нему районы Азербайджана, но вся протяженная линия азербайджано-армянской границы. Иреван грозится внести в актуальную повестку проблему Нахчывана, больших территорий Гянджябасара и других земель.

О чем это свидетельствовало? О том, что Армения рассматривает исконно азербайджанские территории в качестве фактора наживы. У Иревана готов план к полномасштабному наступлению, и авторы захватнического плана не скрывают, что не намерены довольствоваться карабахскими землями.

Сепаратистский план, вобравший в себя серьезный террористический компонент, адресное торпедирование Иреваном мирного процесса, диверсификация рисков в отношении Нахчывана и Гянджябасара не оставляет сомнений, что Азербайджан столкнулся с серьезной военной угрозой, требующей к себе адекватной реакции.

Для начала необходимо пересмотреть дефиницию, которой обозначена суть двустороннего территориального спора. В официальных документах  фигурирует терминологический оборот «урегулирование армяно-азербайджанского конфликта вокруг Нагорного Карабаха».

Напрашивается вполне резонный вопрос – насколько эта формулировка отображает суть межгосударственной проблемы, которую спровоцировал Иреван?

За тридцать лет сложились реалии, согласно которых имеется один армяно-азербайджанский конфликт, и кризис в Нагорном Карабахе является лишь одним из блоков межгосударственного противостояния.

Тезис армянской дипломатии о так называемом поясе безопасности вокруг армянонаселенных земель в Карабахе, которым щеголяет Иреван в формате политического урегулирования, это чистой воды отвлекающий маневр. С его помощью вуалируются другие притязания.

Очевидно, что агрессор настроен на расширение экспансионистского плана с охватом больших азербайджанских ареалов.

Настала пора для редукции термина «армяно-азербайджанский конфликт вокруг Нагорного Карабаха». В идеале он должен звучать так – «армяно-азербайджанский конфликт», и в такой редакции термин обретет точный геополитический смысл.

Подавление огневых точек армян в селе Беркабер, вокруг чего армянской стороной поднят вой, только подтверждает, что план к принуждению к миру агрессора стал безальтернативным.

На заседании Совета министров иностранных дел стран СНГ армянский представитель Зограб Мнацаканян попытался выставить себя в образе жертвы, высказавшись за отказ от применения силы в разрешении спора. Если Иреван заинтересован в достижении компромисса, он должен доказать свою приверженность к компромиссам.

Азербайджан далек от провокаций, потому что настроен на мирное разрешение, и его военные не целятся в детей и женщин, гражданских лиц, работающих на сельскохозяйственных угодьях. Армянские приграничные села вдоль государственной границы двух стран, а также линия соприкосновения в Карабахе должны быть демилитаризованы, иначе не будет почвы для мира.

Ставшее хрупким миротворчество вырабатывает ресурс. Политика обструкции, опирающаяся на неприкрытое нежелание армян найти точки соприкосновения, подвели положение к красной черте.

Тиражирование таких пустых терминов, как «народ Карабаха», «право армян Карабаха на самоопределение» и прочая чепуха пускает политический процесс под откос.

Иреван первым прибег к силе. С годами ситуация изменилась, и сегодня боеготовность Азербайджана способна подавить армянскую армию. Если противник не отказывается от провокаций и накаляет обстановку до предела, нейтрализация его боевого запала превращается в крайнюю необходимость.

И вывод здесь напрашивается один: мягкая сила не справилась с задачей выработки мирного алгоритма, значит, наступил черед жесткой военно-политической дипломатии, и это видится единственной альтернативой.  

Тофик Аббасов, аналитик

Minval.az