В те дни, когда главной мировой новостью был не коронавирус, а очередные истеричные откровения Греты Тунберг, не было недостатка в прогнозах, что не сегодня, так завтра «эра углеводородов» закончится, и мир стоит на пороге ветрогенераторов, электромобилей и солнечных панелей.
Но сегодня, когда «ценовое пике» на нефтяном рынке «разруливает» лично Дональд Трамп, уже понятно: нефть была и остается «кровью мировой экономики», а цена на нее — это такой же непременный показатель «здоровья» этой самой экономики, как температура, пульс и давление для среднестатистического больного.
И если продолжать «медицинские» аналогии, то теперь самое время заявить что-то вроде «состояние стабилизируется». В самом деле, еще недавно здесь картину определяли громкий демарш России и Саудовской Аравии, лихорадка, падение цен до критических уровней и заголовки вроде «отрицательная цена на нефть!» «нефть негде хранить!» и т.д.
И вот теперь тренды меняются на противоположные. Минэнерго Азербайджана сообщило, что уже 6 апреля в формате видеоконференции пройдет встреча ОПЕК+ с участием министров всех стран картеля — а такие переговоры не анонсируют и не проводят, если нет реального шанса договориться. Еще раньше появился знаменитый твит Дональда Трампа: по словам президента США, он обсудил с наследным принцем Саудовской Аравии Мохаммедом бен Сальманом ситуацию на мировой товарно-сырьевом рынке и предположил, что королевство, а также Россия могут сократить свою добычу на 10 миллионов баррелей в день. Затем Трамп назвал даже конкретный объем: 15 миллионов баррелей. И этого хватило, чтобы цена на «черное золото» пусть неуверенно, пусть «оступаясь», но все же поползла вверх. Чуть-чуть подорожала Azeri Light, растет в цене эталонная североморская Brent.
Справедливости ради, многие эксперты уверены: откупоривать шампанское нефтетрейдерам еще рано. Тем не менее повод перевести дух точно есть. Намеренная «ценовая война» закончена, цены стабилизируются, а это пусть и неприятная, но все же ясность. В том числе и для нашей страны.
Напомним: еще несколько дней назад президент Азербайджана Ильхам Алиев, принимая министра экономики Микаила Джаббарова, предупредил: «…Резкое падение цен на нефть на мировых рынках, падение, можно сказать, более чем вдвое, может создать большие проблемы и для нашей экономики, наши доходы, естественно, сокращаются. Несмотря на это, еще раз хочу сказать, никаких проблем с исполнением государственного бюджета на этот год быть не должно». После чего напомнил: «Я неоднократно говорил, и жизнь подтверждает, что мы должны работать и жить так, словно живем в постнефтяной период. Сейчас, когда цена на нефть составляет 21-22 доллара, это для нас фактически постнефтяной период. Мы провели подготовительную работу к этому периоду, и она пока продолжается». В переводе: то, что происходит, конечно, неприятно, но экономика Азербайджана вполне способна выдержать удар.
Но есть здесь и еще одна сторона вопроса. У нынешнего «ценового кризиса», кроме «коронавирусного», есть и политическое «измерение». Если кто забыл, начала нынешнюю «ценовую войну» Россия, пытаясь «отвоспитывать» одновременно и Саудовскую Аравию, и США, отказавшись принять предложенные Саудовской Аравией условия по взаимному сокращению объемов добычи (Эр-Рияд таким образом на фоне коронавирусной паники стремился стабилизировать цены). Теперь, конечно, следует новый раунд переговоров, только вот короткая и эффектная «ценовая война» обозначила новый расклад сил. Как бы ни пытались «затушевать» это обстоятельство кремлевские пропагандисты, «моргнула первой» в этой «войне нервов» именно Россия. И это не просто «анализ хроники». Любая война когда-то заканчивается — это аксиома. В современном мире все чаще после эффектной (и не всегда бескровной) пробы сил и демонстрации собственной боевой мощи следуют переговоры, но уже с учетом расстановки сил, проявившейся в «горячей фазе». Теперь, померявшись силами на мировом нефтяном рынке, Эр-Рияд и Москва садятся за стол переговоров, где на повестке дня — сокращение объемов добычи, но происходит это уже после морально-политической капитуляции Кремля. Более того, в выигрыше оказался как раз Дональд Трамп, который наглядно продемонстрировал, «кто в доме (то есть на мировом нефтяном рынке) хозяин». Что тоже означает для Кремля болезненный укол в самолюбие.
Но, возможно, даже не это главное. «Ценовое пике» продемонстрировало еще и уязвимость России для такого «нефтяного давления». А вот это уже плохо от слова «совсем». Да, сегодня главной мировой новостью остается коронавирус, но если генсек НАТО Йенс Столтенберг предупреждает, что пандемия коронавируса не подорвала боеготовность войск Североатлантического альянса, а эксперты приходят к выводу, что адресовано его предупреждение Кремлю, это означает лишь одно: коронавирус отвлек внимание широкой публики от недавних «горячих тем», но глобального расклада не изменил. А в этом глобальном раскладе Россия стремительно дрейфует к тому статусу, который имел СССР в начале восьмидесятых — Рональд Рейган, напомним, называл тогда Советский Союз «Империей зла». Вероятность, что к «нефтяному давлению» на Москву прибегнут еще не раз, не стоит недооценивать. Особенно если в Норвегии, на родине Столтенберга, уже вводят в действие новое богатое месторождение нефти.
А вот это уже вполне может получить в РФ и внутриполитическое «измерение». Российский сектор социальных сетей уже переполнен издевательскими комментариями в стиле «Турция доказала, что у нас нет армии, Саудовская Аравия доказала, что у нас нет экономики». И все это — на фоне как минимум неопределенной ситуации даже не с коронавирусом, а с его политическими последствиями, включая неуверенное поведение Путина, отставку нескольких губернаторов и опасно растущую самостоятельность региональных властей по крайней мере в вопросах введения карантинных мер. Так что у нынешней «ценовой войны» могут оказаться масштабные политические итоги, которые только начинают прорисовываться.
Нурани, политический обозреватель
