Заявление главы внешнеполитического ведомства России Сергея Лаврова о готовности обеспечить «возвращение Приднестровья в состав суверенной, нейтральной и внеблоковой Молдовы», произвело эффект сенсации. Однако в структуре вопроса есть определенные мотивы, которые не типичны для других конфликтов такого рода. Они и обнажают заинтересованность Москвы подвигнуть участвующие в споре стороны к поиску консенсуса.
Не секрет, что мировые державы ведут ожесточенное соперничество между собой по широкому кругу глобальных проблем, чтобы доказать высокий уровень дееспособности, а заодно и протащить в новые ареалы блоки своих интересов. Так уж получилось, что пальму первенства разыгрывают между собой в основном США и Россия, а отдельные государства просто ассистируют, обеспечивая им дипломатический тыл.
На примере ближневосточного процесса отчетливо просматривается пагубный тренд соревновательного цикла, когда два центровых игрока откровенно действуют в пику друг другу, и от этого выигрывают не заинтересованные в преодолении проблемы силы. В итоге больше страдают палестинцы, которые вконец разуверились в возможностях политического процесса. Да и израильтяне, время от времени подвергающиеся ракетным обстрелам соседей, тоже испытывают нешуточные страхи и риски. Главная досада в том, что упущено драгоценное время. По мере перетягивания дипломатического каната между Западом и Востоком, конфликт пересек критическую черту и стал практически неразрешимым.
Вокруг карабахского конфликта наблюдается примерно такой же сценарий, когда фигуранты в рамках Минской группы, разделившись в формате «двое и один», не проявляют искренней заинтересованности, чтобы взять быка за рога.
Москва ввиду географической близости к зоне кризиса имеет определенные преимущества, и фактор первенства среди равных, закрепляя за ней модераторский задел, никак не реализует гандикап в реально работающий потенциал. Правда, тут нельзя сбрасывать со счетов фактор армянского лобби в трех странах-посредницах.
Как ни парадоксально, зарубежная диаспора, будучи главным возмутителем спокойствия на Кавказе, продолжает эксплуатировать план расширения жизненного пространства для армян в условиях, когда жизнь в самой Армении деградирует. Но это тема другого разговора.
Даже активная помощь армянского зарубежья при наличии непоколебимой воли у Минской группы могла бы стать определяющим фактором. Будь у посредников четкий план давления на агрессора, результат точно не заставит себя долго ждать. Но пока этого не происходит.
Вообще Россия в контексте всех конфликтов на постсоветском пространстве признается определяющей страной. Однако по тому, как она не торопится с реалистичными действиями, невольно приходится соглашаться с теми, кто политическую индифферентность Москвы считает частью политики подчинения.
Теперь в случае с Приднестровьем Москва переходит от слов к делу. Может ли конкретика распространиться и на Карабахскую проблему? Чтобы разобраться, важно сконцентрироваться на перипетиях приднестровского урегулирования.
России, как известно, невыгодно тление конфликтов вокруг ее границ, и, памятуя, что Запад кровно заинтересован именно в создании пояса напряженности вокруг периметра ее границ, Москва обречена на активность разблокирования кризисных ситуаций. Она не может игнорировать риски горячих точек.
Исходя из нехитрой постановки, получается, что самотек в региональной дипломатии автоматически перерастает в заморозку, что в свою очередь наращивают критическую массу кризисов. Если это кого-то и устраивает, то только не Россию, а ее заклятых недругов.
В отношении Приднестровья Кремль все время подталкивал медленно движущийся шар урегулирования в направлении лузы, которая гарантировала особый статус Приднестровью в составе Молдовы. Согласованность, достигнутая с Тирасполем и Кишиневом, должны была позволить сторонам достигнуть результата. Но этому помешала Европа по наущению Вашингтона.
В составе Молдовы Тирасполь обзавелся бы суверенитетом и с пакетом полномочий, что закрепило бы за страной статус федеративной республики. Политический кластер в Кишиневе был согласен на этот план, но он рухнул в последний момент.
С тех пор прошло около двадцати лет, и за это время Кремль не стал торопиться с альтернативными действиями. Ну а что же сейчас вынуждает Россию к действию? Скорее, позиция Румынии, которая спит и видит во сне вожделенное объединение с исторической Бессарабией. Бухарест всегда считал Молдову своей исконной территорией. И наличие у каждого второго молдаванина паспорта Румынии, или страны Европейского Союза, меняет положение.
На сегодня Молдова раздвоена, часть населения требует воссоединения с Румынией, а часть ратует за сохранение независимого статуса страны, видя в этом спасение. Вопрос «почему» имеет четкий ответ – Румыния с присоединением к Евросоюзу так и не смогла перебороть бедность. Она плетется в хвосте государств по показателям социальной обеспеченности. И когда молдавские националисты поднимают вопрос возвращения страны в родную гавань, они щеголяют паспортами Европейского Союза, который кроме преимуществ свободного перемещения по континенту более никаких возможностей не гарантирует.
Россия больше заинтересована в отстаивания независимости Молдовы, чем часть граждан этой страны. То есть, на кону аннексия целой страны, в которой какая-никакая, но есть инфраструктура. Работающий кластер ориентирован на рынки СНГ, и в рамках региональной и постсоветской интеграции Молдова способна себя экономически подтянуть. Почему это не делается до сих пор? Потому что Молдову системно раскачивают националисты и правые радикалы, адресно работающие на Бухарест и Брюссель.
Кстати вспомнить, что ЕС на данный момент не очень торопится с программой расширения. Она в некотором смысле отброшена на задний план. А вот расширение с помощью поглощения Молдовы очень даже придется ко двору еврочиновникам, для которых рынки и транзиты бывшей советской республики точно понадобятся.
Таким образом, Кремль сам делает шаг навстречу Кишиневу, чтобы застолбить за ним нейтральный статус, и чтобы Молдова не стала жертвой националистов с перспективой вовлечения страны в военно-политические блоки.
Факторы риска, активируемые из Запада, вынуждают Москву действовать. Возможно, в случае с Карабахом пока такого риска нет, но есть иная тревога. Потакая агрессивным прихотям Еревана, Москва только подогревает Южно-кавказский кризис, от которого ему ноль выгоды. Развивающиеся азербайджано-российские отношения, четкая перспектива поступательного товарооборота – это серьезный потенциал, превратившийся в фактор регионального действия, и его необходимо надежно отгородить от армянских рисков.
Если Москва в случае с Молдовой жалуется на западных партнеров, ибо они за его спиной подогревают кризисы, то надо еще и дать принципиальную оценку своим действиям на другом не менее важном направлении. Точнее бездействию в таком чувствительном и богатом регионе, как Южный Кавказ.
Тофик Аббасов, аналитик
