В 1985 году глава Советского Союза Михаил Горбачев объявил «Курс на ускорение». Пока в газетных передовицах фигурировали перестройка, реформы и гласность, на советском телевидении появились первые телемосты c американцами. Советские граждане жадно прильнули к экранам: неужели там, за железным занавесом, и правда царили разврат, порок и полная свобода нравов? Журналисты телеканала «МИР» вспомнили все секреты главной телевизионной сенсации 80-х.
Тема под запретом
«Телемосты были очень популярны, программы Фила Донахью и Владимира Познера собирали большую молодежную аудиторию», – вспоминает рок-певец, лидер группы «Рондо» Александр Иванов. Советских зрителей интересовали разные повседневные темы: культура, политика, быт, но в западной культуре в списке обсуждаемых вопросов оказалась непривычная для советского уха тема – секс.
Фрагмент из телемоста Москва – Бостон 1986 года: «Гражданка США: У нас в телерекламе все крутится вокруг секса. Есть ли у вас такое? Гражданка СССР: У нас секса нет, и мы категорически против этого!..»
Последняя фраза стала почти крылатой на родине, а у американцев вызвала удивление и смех. Якобы в СССР не было ни секса, ни зажигательной музыки, ни модных нарядов, ни свободы самовыражения, а лишь запреты, рамки и табу.
«В аптеку для покупки средства защиты посылали самых смелых, потому что это было неприлично. Понимаете, до какой степени доходили предрассудки? Неприлично было зайти в аптеку и попросить контрацептивов. Даже этого слова нельзя было выговорить, глядя фармацевту в глаза», – рассказывает участница группы «Комбинация» Татьяна Иванова. По словам заслуженного артиста России, солиста группы «На-На» Вячеслава Жеребкина, до армии он, как и многие молодые люди, даже не думали о сексуальном интересе: приглашали девушек гулять, держали за руку и тайком целовали.
13 мая 1989 года зрители, которые включили Ленинградское телевидение, оказались в шоке от увиденного. В программе «Музыкальный ринг» Владимир Веселкин, танцор группы «АукцЫон» вышел на сцену голышом. Голые тела на советском экране были не в диковинку, но так вызывающе – первый раз.
«Мне кажется, это был прямой эфир, поэтому сцену не вырезали. А, может, потому что хотели поднять рейтинг передачи, точно нельзя сказать», – делится музыкант, шоумен музыкального коллектива Олег Гаркуша.
С тех пор секс стал частью шоу, и волна эротических перформансов прокатилась по стране. Старшее поколение недоумевало: «Неужели это наша советская молодежь? Кто, как и когда подменил наших детей?» Сексуальна революция в СССР поначалу была тихой и шла окольными путями – через музыку, через новую эпатажную моду.
Модный протест
Яркая блузка и джинсовая юбка, на лице – голубые тени и малиновая помада, из аксессуаров ажурные колготки и пластиковые клипсы. С начала перестройки наступает эпоха агрессивной моды. Восьмидесятые – эпоха чрезмерности, стилистического разгула: штаны-бананы, люрекс, «вареная» джинса. Крупные пуговицы на жакетах, химическая завивка и много косметики с перламутром.
«Колготки в бабочку, кожаные куртки с широкими плечами, узкие кожаные юбки и пышные прически, которые назывались «Аврора», – рассказывает журналист Марина Парусникова.
Считается, что советские граждане набросились на все яркое и скандальное, как наивные дети. На самом деле агрессивно сексуальная мода – мировой тренд.
Но наше общество не было к нему адаптировано. «Общество просто набросилось на эту так называмую свободу, захотело увидеть голые тела, обложки в переходах со всеми подробностями…Но они не понимали, зачем это было нужно, кроме того, что это свобода», – продолжает журналист.
Одними из первых сексуальный имидж примерили на себя звезды эстрады. «Я думаю, что ставку делали на юность, отвязность, наше поколение конца 80-х было уже немного другое, более открытое. Первые концертные костюмы вообще были сделаны своими руками», – вспоминает участница группы «Комбинация» Татьяна Иванова.
Кому тогда подражали на дискотеке? Вовсе не солидному Кобзону и даже не Пугачевой с ее платьями-балахонами. Все захотели мини, как у Наташи Гулькиной, или кожанку с цепями, как у Ирины Аллегровой.
Культ тела как тренд
Хит-парад самых сексуальных возглавляли девушки из «Комбинации» («бельевое» название само за себя говорило), а также парни из группы с задорным названием «На-На».
«Для меня это был творческий эксперимент, как совместить советскую песню и образы, которые категорически не принимались советской идеологией. Как известно, в Советском Союзе не было секса, а я придумал, что советскую песню запели эротичные и сексуальные», – поясняет заслуженный артист России, музыкант, продюсер Бари Алибасов.
«На-На» в своей эротичности пошла гораздо дальше Юры Шатунова. Это был уже не ласковый май, а самая что ни есть жара. «Зрители реагировали на обнаженные тела, потому что у других исполнителей такого не было, никто до нас на сцене не раздевался. Если кому-то удавалось оторвать кусочек одежды, в толпе был взрыв эмоций», – вспоминает заслуженный артист России, солист группы Владимир Политов.
К началу девяностых «нанайцы» выходили на сцену не просто в обтягивающих костюмах, а и вовсе без штанов. Но крайняя степень раскрепощения еще впереди, а пока в стране – настоящий культ тела.
Он пришел в СССР с Запада: мышцы обязательно должны были быть рельефными, улыбки – ослепительными. В то же время в Америке семимильными шагами шел силиконовый бум, и свои пластические операции уже никто не скрывал – ими начали гордиться, как и совершенными формами тела.
Песня начинающей группы «Любэ» под названием «Дуся-агрегат» стала пародией на всесоюзную увлеченность аэробикой. На советском телевидении западное словечко проигнорировали и назвали курс оздоровительных упражнений ритмической гимнастикой.
Ритмическую гимнастику вели идеальные советские красотки: гимнастки, фигуристки, балерины и актрисы со спортивным прошлым. Сами того не ведая, они культивировали тело и подчеркивали его сексуальность. Впервые в СССР возникает такое понятие, как секс-символ. Первым признанным секс-символом на родине стала Наталья Негода – она же Маленькая Вера из одноименного фильма 1988 года.
Конкурсы красоты и бодибилдинг
Лишь к концу восьмидесятых советские девушки смогли монетизировать свою внешность и молодость. У сексуальности появилась цена, и способствовал тому первый конкурс красоты 1988 года. Высокие и коротышки, худощавые и в теле, даже беременные и с детьми – в очереди на первый отбор стояли все. Участницы конкурса еще не знали, что такое красота и сексуальность в западном понимании, в мире настоящего модельного и шоу-бизнеса.
«Появление всех этих конкурсов – ничто иное как небольшой шажок страны, в которой не было секса, к тому, что женщина может появиться на сцене в купальнике. Этот шаг был на самом деле огромным», – поясняет режиссер и продюсер Сергей Винников.
Юные красотки мечтали о красивой и легкой жизни, непременно замужней и желательно за рубежом. Отныне Америка – не лютый враг, а страна мечты, куда почти сразу после победы в конкурсе эмигрировала и первая победительница шоу Маша Калинина.
Маше Калининой повезло – она получила работу в модельном агентстве, снималась для мужских журналов и в кино и стала первым секс-символом Советского Союза за границей. Раскрепощенная красотка, которая не стесняется показать себя и заработать на этом – отныне идеал многих советских девушек.
«Интердевочка» – жуткий фильм, абсолютно правдоподобный, гениально сыгранный всеми актерами. Но сколько судеб в этой истории сломалось, сколько таких девушек физически пропали», – вспоминает Татьяна Иванова, участница группы «Комбинация».
«Романтизация этой сферы дурным образом повлияла на людей и облик русской девушки. Да, было такое время, когда в ответ на вопрос о том, кем ты хочешь стать, девочки отвечали: «Проститутками», а мальчики: «Бандитами», – рассказывает актриса и спортивный обозреватель Елена Скороходова.
СССР и эротика?
Даже консервативная советская пресса понимает: нужно меняться, нужно подстраиваться под новые реалии. В журнале «Здоровье» учат предохраняться, а по телевидению призывают по-новому взглянуть на эротику.
За производство и распространение порнографии в СССР ввели уголовное наказание. Причем, к порнографии нередко приравнивали и легкую эротику. До перестройки в советском кинопрокате царил жесткий запрет на все фривольное. В коллекции советских эротоманов – лишь зеленый купальник Светланы Светличной в «Бриллиантовой руке», пеньюар Веры Алентовой в ленте «Москва слезам не верит» и соблазнительные формы Александры Яковлевой из фильма «Экипаж».
Первая эротическая картина, которая попала на советский экран, называлась «Новые Амазонки» 1986 года. Изначальное название этой польской комедии «Секс-миссия», но кто же готов допустить запретное слово на афишу, да еще и главного московского кинотеатра «Россия».
«Очередь, которая стояла к тому показу, было видно из каждой точки Москвы. Очередь стала таким же мифом, как очередь на выставку Серова – люди стояли по 4-5 часов», – рассказывает киновед Александр Шпагин.
Настоящую клубничку советские зрители еще увидят – на видеокассетах, подпольных просмотрах эротики и боевиков.
Первый советский видеобум
Диапроектор – этот небольшой агрегат был почти в каждой советской квартире. По вечерам на светлой стене или натянутой простыне смотрели диафильмы или домашние слайды, иногда слишком домашние и слишком интимные. Но к середине восьмидесятых такой способ просмотра вытеснило видео.
Видеобум начался в 1985 году, когда в продаже появился магнитофон «Электроника ВМ-12». Его цена – 1200 рублей, всего лишь годовая зарплата молодого инженера. Копить – не накопить. На первые просмотры заграничных фильмов собирались зрители со всего дома, а то и района. Иногда хозяин брал за показ плату.
Типичная кассета ВХС – первая копия с оригинала. А были еще третьи, даже пятые копии – с каждой переписью качество фильма становилось все хуже. Но люди даже сквозь помехи и шум жадно приобщались к свободе. В 1986 году советские власти начали повсеместно открывать видеозалы, но поток нахлынувшего пиратского видео было уже не остановить.
Как и все революции, сексуальную сначала многие восприняли с восторгом. Пока не наступил перебор. Точкой отсчета стала «Маленькая Вера» – картина со смыслом, откровенная в меру. Но после нее уже ничто не сдерживало поток сексуальной свободы.
«Секса у нас нет» – эта фраза, хоть и вырванная из контекста, по сути была верной вплоть до развала СССР. Не было секса как явления, как индустрии. Но железный занавес из табу и запретов рухнул быстро. Ведь за этими запретами давно ничего не стояло – ни партийной морали, ни комсомольских идеалов. Но это уже совсем другие времена.
