Пока шел период глобализации, она была красивой сказкой о будущем, в реальности которой мы старались себя убедить. Все в этом мире взаимосвязано, и поэтому со временем он становится не только более богатым, но и более безопасным. Технологии международного капитализма — аутсортинг, инсорсинг, оффшоринг — не только дают возможность мировым компаниям приносить больше прибыли, но и позволяют людям легче уживаться друг с другом. Мы играем в шахматы онлайн с индийцами, и, таким образом становимся более похожими на них. Мы покупаем программное обеспечение у Китая, поэтому мы никогда не станем с ним воевать. Более того, если Индия и Китай начнут вести торговлю, они никогда не станут воевать друг с другом.
Своеобразной вершиной этого оптимизма стала «теория международных отношений Макдональда», о которой мы слышали достаточно часто. Суть ее заключается в том, что ни одна страна, где есть рестораны McDonald’s, не станет воевать с другой страной, где тоже есть рестораны McDonald’s, так как чтобы в стране появились рестораны McDonald’s, она должна быть глубоко интегрирована в мировую экономику, а, если вы интегрированы в мировую экономику, вы не станете нападать на других ее членов. Эта теория «МакМира» в буквальном смысле была подорвана в ходе бомбового удара США по Белграду — по городу, где в 1988 году открылся первый ресторан McDonald’s в государствах, немногим позже ставших государствами бывшего коммунистического блока. Тем не менее, надежда на то, что эта теория все же работает, сохранилась.
На этой неделе, когда Россия, где действуют более 400 ресторанов McDonald’s, активизировала свое наступление на Украину, где действуют более 70 ресторанов McDonald’s, мы можем, наконец, официально заявить, что теория «МакМира» ошибочна и несостоятельна. На самом деле, будущее ресторанов McDonald’s в России, некогда казавшееся безоблачным (помните длинные очереди за БигМаками в Москве?), теперь оказалось под вопросом. В июле российское Общество защиты прав потребителей подало в суд иск против сети ресторанов McDonald’s в связи с предполагаемыми нарушениями требований к качеству продукции. То же самое общество добилось запрета на продажу грузинского вина и минеральной воды накануне войны между Россией и Грузией 2008 года, и оно периодически нападает на литовский сыр, польское мясо и другие политически неприемлемые продукты питания.
Вероятно, нам следовало бы обратить больше внимания на те политически мотивированные торговые бойкоты, поскольку, как оказалось, они были предвестниками будущих событий. И мы не обращали на них внимания, возможно, потому что сказка о глобализации обещала нам нечто большее, чем вечный МакМир. Она также обещала нам необратимость процессов. В течение большей части двух десятилетий мы безоговорочно верили в то, что глобализация — это новая ступень мировой истории и что эта фаза не преходящая. Мы верили, что связующие нити торговли будут существовать вечно, потому что они являются взаимовыгодными. Ни одна страна, которая сознательно вступила в эту взаимовыгодную игру, не захочет из нее выйти, потому что политические издержки выхода из нее могут оказаться слишком высокими. Торговые войны превратились в пережиток прошлого.
На этой неделе, когда Россия запретила импорт сельскохозяйственной продукции из США, Евросоюза, Канады, Австралии и Японии, глобализация внезапно начала распадаться на части гораздо быстрее, чем кто-либо ожидал. Российский президент знал, что Запад введет санкции против России, и открыто заявил, что его это не волнует. Он также знает, что торговая война нанесет удар по огромному множеству его сограждан, но его не волнует и это. Санкции Запада были направлены против небольшого числа людей, представляющих финансовый и энергетический секторы российской экономики. Российский запрет на импорт продовольственных товаров нанесет удар по большому числу крупных и малых предприятий, в основном европейских, но они также затронут практически всех граждан России. В настоящее время Россия импортирует четверть, а, возможно, даже половину, всех продовольственных товаров — и это не только французский Камамбер, но и замороженный польский горошек. Импорт этих товаров позволил не только расширить выбор, но и снизить цены на многие продукты в России. Теперь выбор станет меньше, а цены — выше.
Другими словами, огромная страна, где работает множество международных компаний, решила, что она предпочитает территориальную войну с одним из соседних государств полному членству в международной экономической системе. Огромная страна, где живет масса людей, разбирающихся в глобальной экономике, также решила, что она готова мириться с повышением цен на продовольствие по имя национальной чести. Сегодня стало не просто возможно отвергнуть мантру глобализации об игре, в которой нет проигравших, во имя иных ценностей и иного рода политики. Это происходит прямо сейчас. И если такое может произойти в России, то и другие страны от этого тоже не застрахованы.
Энн Эплбаум (Anne Applebaum)/(«The Washington Post»,США)/inosmi
