Принятая в ноябре 2023 года «Стратегия сохранения, развития и популяризации культуры Республики Армения на 2023–2027 годы» на первый взгляд выглядит как отраслевой документ, не имеющий прямого отношения к вопросам безопасности и дипломатии. Однако Minval Politika ознакомился с его содержанием, и более внимательный анализ показал: подобные документы нередко отражают глубинные установки государства — те, которые формируют не столько текущую риторику, сколько реальное направление политического развития.
С этой точки зрения Стратегия вызывает серьёзные вопросы. Её положения входят в прямое противоречие с логикой вашингтонских договорённостей и с базовыми принципами парафированного мирного соглашения между Азербайджаном и Арменией. В частности, статья 8 соглашения фиксирует обязательство сторон отвергать и пресекать проявления нетерпимости, расовой ненависти, дискриминации, сепаратизма и насильственного экстремизма. Между тем анализируемый документ содержит нарративы, которые не только не дистанцируются от этих явлений, но в ряде случаев институционализируют их в форме государственной культурной политики.
Подобное расхождение между международными обязательствами и содержанием официальных документов создаёт у Баку устойчивое ощущение, что мирная повестка в Армении носит фрагментарный характер. Заявления и действия отдельных представителей армянского истеблишмента — как внутри страны, так и за её пределами — всё чаще выглядят несогласованными с декларируемыми целями нормализации. В таких условиях возникает закономерный вопрос: не существует ли параллельно с публичной мирной риторикой иной, менее артикулированной, но более устойчивой политической линии.
Особое внимание привлекает терминология, используемая в Стратегии. Формулировки вроде «война Азербайджана против Карабаха», «агрессор» или «страна, осуществлявшая культурный геноцид» были зафиксированы уже после Пражского саммита 2022 года, на котором стороны подтвердили взаимное признание территориальной целостности на основе Алма-Атинской декларации. В институциональном смысле это означает отказ учитывать новую правовую реальность, в рамках которой Армения должна была бы переосмыслить собственную роль в предшествующем конфликте, включая факт многолетней оккупации азербайджанских территорий.
Не менее показателен и этнополитический компонент документа. Утверждения о «тысячелетнем» проживании армян в Карабахе воспроизводят традиционные нарративы, основанные на противопоставлении «аборигенного» и «пришлого» населения. В долгосрочной перспективе подобные конструкции подрывают не только доверие между обществами, но и саму возможность формирования инклюзивного политического порядка, без которого устойчивый мир невозможен.
Отдельные элементы Стратегии доходят до откровенно уязвимых и абсурдных с научной точки зрения утверждений — например, представление Азыхской пещеры как армянского исторического наследия. Подобные заявления свидетельствуют не столько о заботе о культуре, сколько о стремлении использовать культурное наследие как инструмент символического доминирования, что характерно для конфликтных, а не постконфликтных обществ. Более того, представление Азыхской пещеры как «армянского памятника» — абсурд с точки зрения науки. Этот памятник очень древний, он относится к тому периоду, когда многие современные нации ещё не сформировались. Тем более не выдерживают критики попытки объявить именно армян «аборигенами Карабаха». Существует предостаточно доказательств, что серьёзное армянское присутствие в Карабахе начинается после российской экспансии на Кавказе и старта переселенческой политики Российской империи.
Аналогичную логику можно проследить и в трактовке таких сфер, как ковроткачество. Вместо поиска точек культурного пересечения и взаимного признания официальный Ереван продолжает политизацию культурных практик. Исторический опыт показывает, что подобная стратегия редко способствует примирению и чаще закрепляет линии раздела.
К сожалению, подобную политику официальный Ереван распространяет и на международные организации.
На протяжении многих лет Армения системно превращала площадку ЮНЕСКО в инструмент политического давления на Азербайджан. Предвзятая и откровенно проармянская позиция бывшего генерального директора организации Одри Азуле подрывала доверие к принципу институциональной нейтральности и фактически легитимировала эту практику. С её уходом период целенаправленного злоупотребления «покровительством» ЮНЕСКО для Еревана завершён. В новых условиях Армения обязана прекратить деструктивную и политизированную кампанию против Азербайджана в рамках международной культурной организации.
Наконец, важно отметить, что институционализация конфликтных нарративов не ограничивается национальными документами. Они находят отражение и в международных форматах, включая «Стратегическую повестку дня партнёрства ЕС — Армения». Формулировки, содержащиеся в этом документе, вступают в противоречие с пунктом XI парафированного мирного соглашения, который прямо запрещает использование соглашений с третьими сторонами во вред двусторонним обязательствам. Более того, в этом документе, как уже рассказывал Minval Politika, используются формулировки, которые являются прямым вмешательством во внутренние дела Азербайджана, противоречат достигнутым в США договорённостям и логике мирного процесса. Прежде всего, это разговоры об «армянских пленных» и очередные попытки реанимировать тему «возвращения армян» в Карабах.
Теоретически можно было бы решить, что «Стратегия сохранения, развития и популяризации культуры Республики Армения на 2023–2027 годы» была принята ещё до вашингтонских договорённостей. Но, во-первых, напомним ещё раз: к этому моменту уже прошла встреча в Праге, где Армения обязалась признать территориальную целостность Азербайджана и Алма-Атинскую декларацию. Во-вторых, у властей Армении было сколько угодно возможностей внести изменения в принятый документ и привести его в соответствие с международными обязательствами страны. В-третьих, «Стратегическая повестка дня партнёрства ЕС — Армения» принималась уже после переговоров в США и парафирования мирного соглашения.
В политической теории устойчивый мир невозможен без согласованности между декларациями, институтами и практиками. Если Армения действительно намерена следовать мирной повестке, ей предстоит пересмотреть документы, которые воспроизводят логику прошлого конфликта. В противном случае концепция «Реальной Армении», провозглашённая самим Николом Пашиняном, рискует остаться лишь риторической формулой, не подкреплённой институциональным содержанием.
Более того, к сожалению, мы слишком часто сталкивались с ситуацией, когда власти Армении прямо нарушали подписанные договорённости и не выполняли взятые на себя обязательства. Точно так же у официального Еревана по ключевым вопросам оказывались две позиции: для внешнего мира и для собственной аудитории. И если подобные «дипломатические приёмы» Армения попытается практиковать вновь, это может создать серьёзные риски для мирного процесса.
