Как передает musavat.com, украинский политический эксперт Алексей Блюминов рассказал echo.az о ситуации в Украине, о карабахском урегулировании и новой должности Михаила Саакашвили.
— Как вы оцениваете прошедшие в Минске переговоры по Украине? Изменилась ли ситуация после них?
— На переговорах не удалось сформулировать приемлемые для всех сторон конфликта принципы урегулирования. Был зафиксирован некий промежуточный баланс сил на данный момент.
Суть его в том, что Россия еще не может навязать Америке и Европе свою дорожную карту украинского урегулирования в том виде, в котором ее изначально озвучил Путин (включая федерализацию страны), а США уже не могут навязать России свой план по Украине.
Очевидно, что если бы у Москвы не было воли и возможностей для отстаивания своей позиции, конфликт на Донбассе уже давно был завершен на американских условиях.
Лично я скептически оцениваю перспективы данного перемирия, и мы уже сейчас видим, что стороны по-разному трактуют подписанные договоренности.
Так, сепаратисты настаивают на том, что в минском протоколе ничего не говорится о судьбе попавшей в окружение в дебальцевском котле «украинской военной группировки», и считают территорию вокруг самого Дебальцева своей «внутренней территорией», Исходя из этого продолжали ее зачистку.
Со своей стороны официальный Киев окружения своих войск не признавал, трактовал ведущиеся бои, как нарушение перемирия. Заморожен сейчас и процесс отвода тяжелых вооружений от линии разграничения.
В Киеве раздаются голоса о необходимости введения по всей стране военного положения, а сам президент Петр Порошенко и глава МИД Павел Климкин сделали ряд заявлений, фактически дезавуирующих взятые в Минске обязательства по проведению конституционной реформы и финансированию социальной сферы на Донбассе.
Так что судьба этого перемирия, как и прежних, зависит от того, кто первым его нарушит и на кого будет возложена вина за неминуемый новый этап экалации.
— Так что сегодня мешает стабилизации ситуации на востоке Украины?
— На мой взгляд, любые результативные переговоры по украинской проблеме возможны лишь напрямую между Россией и США, между Путиным и Обамой.
Потому что именно эти два крупных мировых игрока сейчас ведут между собой борьбу на украинской площадке.
Давайте будем честными, ни Украина (то есть режим Порошенко), ни режимы Плотницкого и Захарченко в сепаратистских республиках «ЛНР» и «ДНР» не являются самостоятельными субъектами.
Киев уже давно проиграл бы эту войну вчистую, а сама Украина прекратила свое существование как государство, если бы не поддержка США. А сепаратистские республики существуют только благодаря поддержке России.
Это значит, что диалог должны вести не марионетки, а их кукловоды. При этом прямой диалог между Киевом и сепаратистами, на котором настаивает Москва, точно так же невозможен до тех пор, пока Киеву на это не даст «отмашку» Вашингтон.
Однако доверия между Путиным и Обамой сегодня нет. И это тормозит процесс. Ни одна из сторон не демонстрирует готовности идти на компромисс.
— Президент Украины Петр Порошенко назначил экс-президента Грузии Михаила Саакашвили своим внештатным советником. Кроме того, ряд грузинских других бываших чиновников заняли посты в украинском правительстве. Всем известно, что сегодня фактически Украина и Грузия конфликтуют с Россией. К чему все это может привести для этих стран и для нашего региона в целом?
— Я бы не сказал, что сегодня Грузия конфликтует с Россией. Наоборот, новая администрация в Тбилиси делает все для восстановления прежнего уровня отношений с Москвой.
Например, пытается вернуть грузинские товары на российский рынок. Недавно завершились успехом очередные такие переговоры, касающиеся продукции овощеводства.
Да и агрессивная антироссийская риторика из уст официального Тбилиси практически прекратилась.
Что касается Саакашвили, то как раз покровительство нынешней украинской власти, оказываемое ему и представителям его бывшей команды, является мощным раздражителем, портящим отношения Грузии и Украины.
Грузинская сторона неоднократно выражала свое возмущение фактами трудоустройства на высшие должности в Украине чиновников из администрации Саакашвили, к которым на родине имеются претензии со стороны правоохранительных органов.
В отношении самого Саакашвили в Грузии выдан ордер на арест, он обьявлен во внутренний розыск и грузины неоднократно обращались к киевским властям с просьбой оказать содействие в возвращении экс-президента на родину, однако эти просьбы не находили понимания в Киеве.
И вот на днях Главная прокуратура Грузии уже официально обратилась к Украине с запросом на экстрадицию Саакашвили, на что последовал отказ. С моей точки зрения, Киев его действительно не выдаст, и это не улучшит отношений Украины и Грузии.
— Некоторые эксперты часто сравнивают карабахский и украинский конфликты. Видите ли вы сходство?
— В обоих случаях стороны конфликта пытались договариваться в Минске (шучу). А если серьезно, то при всем соблазне поиска чисто внешнего сходства должен сказать, что эти конфликты различны.
Карабахский конфликт по сути — это конфликт за контроль над территорией, которую считают своей и Азербайджан и Армения.
На Донбассе иначе.
Почти 60 % населения Славянска, три месяца сопротивлявшегося правительственным войскам, — это этнические украинцы.
При этом по обе стороны фронта достаточное количество русских наемников и добровольцев.
Наконец, Донбасс никогда не был спорной территорией. Его принадлежность к Украине ни разу не ставилась под сомнение никем, включая Россию, за всю историю независимости Украины. Там не было никакого сколь-нибудь значимого сепаратистского движения.
И вопрос о каком бы то ни было донбасском сепаратизме так и не стоял бы на повестке дня, если бы не цепочка трагических политических событий и недальновидных действий киевских и московских политиков.
Вы не задумывались, почему Донбасс «загорелся» только сейчас, после прошлогоднего февральского переворота и отстранения от власти президента Януковича?
Фактически донбасский кризис рукотворный. Он стал следствием отложенных проблем, когда назревшая давным-давно децентрализация внутреннего управления в стране долгие годы откладывалась на потом.
Уверен, если бы в момент Майдана Украина была федеративным государством с высокой степенью автономности своих регионов, смена власти в Киеве не привела бы к столь трагическим последствиям.
— На ваш взгляд, есть ли сегодня механизмы для окончательного урегулирования карабахского конфликта?
— Этот вопрос достаточно деликатный, чтобы давать советы со стороны тем, кто в этом конфликте «живет» уже многие десятилетия, однако, на мой взгляд, сегодня уже есть дорожная карта по выходу из кризиса (я имею в виду т. н. Мадридские принципы).
И, насколько я понимаю, она пусть и с некоторыми оговорками, но устраивает обе стороны.
С другой стороны, у этих принципов отсутствуют механизмы практической реализации. И не видеть этого тоже нельзя. Потому что, когда говорят о референдуме, который будет иметь юридическую силу, то, скажем, Баку настаивает на предварительном условии в виде возвращения изгнанного азербайджанского населения в те районы, где оно проживало.
С точки зрения справедливости, это правильно. Но практически труднореализуемо.
Ведь прошло четверть века. Кто и куда будет возвращаться? С одной стороны выросло несколько поколений азербайджанцев, которые живут вне Карабаха.
С другой — выросло несколько поколений армян, которые живут в сепаратистском образовании.
Армянская молодежь Карабаха просто не жила ни одного дня по азербайджанским законам. Да и потом, нынешняя верхушка сепаратистской «республики» не заинтересована в потере своего статуса.
Ведь если Нагорный Карабах возвращается под азербайджанскую юрисдикцию, то что делать со всеми теми «правовыми нормами», которые принимали сепаратисты в течение четверти века?
Говорят, сгладить противоречия поможет переходный статус Карабаха. Но честно говоря, я не очень понимаю, что это такое в нынешних условиях. И есть обоснованные подозрения, что переходный статус может затянуться на неопределенный срок.
Вообще, если быть до конца честным, мне кажется, что стороны демонстрируют готовность к диалогу не вследствие наличия осознанной доброй воли окончить дело компромиссом, а просто будучи зажаты в тиски внешних обстоятельств, вынуждающих их вести переговоры. И как только внешнее давление на стороны или его вектор изменятся, конфликт может разгореться с новой силой.
— И напоследок, хотелось бы узнать ваше мнение в целом о ситуации на Южном Кавказе?. Чего стоит ожидать?
— Сами по себе страны Южного Кавказа не заинтересованы в дальнейшей фрагментации региона. А значит, угроза активизации сепаратистских движений может исходить только извне. Ведь узел кавказских противоречий завязан на интересы крупных держав.
Та же Армения сейчас союзник России, в то время как Азербайджан пытается выстраивать многовекторную политику, лавируя между центрами силы и не «прислоняясь» чересчур к каждому из них.
Развитие ситуации в этом регионе будет зависеть от множества факторов, но в первую очередь от того, как будут развиваться взаимоотношения между США и Россией.
Если США возьмут курс на полное вытеснение России отсюда, то вполне возможно, мы увидим попытку сколотить на Кавказе очередную антироссийскую коалицию.
Не следует забывать и о факторе Ирана. Но до тех пор, пока Иран стабилен, серьезно раскачать Южный Кавказ будет трудно.
