Освободившись из тюрьмы, мы с Машей Алехиной всерьез обсуждали идею попробовать себя в официальной политике и выставить свои кандидатуры на выборах в Московскую городскую думу, которые пройдут 14 сентября. Но так как мы совершили «тяжкое преступление», российский закон запрещает нам баллотироваться в течение 10 лет.
В конце прошлого месяца Николай Ляскин и Константин Янкаускас объявили, что они будут баллотироваться. Я знакома с ними много лет и знаю, что это — одни из самых сильных кандидатов от оппозиции. Они могут достойно сражаться.
Однако через два дня у них были проведены обыски. Власти поторопились обвинить двух оппозиционеров в мошенничестве в связи с кампанией лидера оппозиции Алексея Навального на выборах мэра в 2013 году. Если их признают виновными, им может грозить до 10 лет лишения свободы, однако до этого момента они могут быть избраны. Янкаускас, как и Навальный, остается под домашним арестом. Ему запрещено общаться с внешним миром — говорить по телефону и даже пользоваться интернетом. Ляскин был отпущен на свободу до суда с запретом покидать Россию.
Почему Путин, только что захвативший Крым, провозгласивший себя собирателем земель, которые принадлежали России при СССР и пользующийся (по данным государственных опросов общественного мнения) поддержкой более 80% российских граждан, не может смириться с обычной конкуренцией (участием пары независимых оппозиционных политиков) даже на местных выборах? Ответ прост, и Ляскину с Янкаускасом он прекрасно известен: Путин их боится точно так же, как он боялся Pussy Riot.
Голосование в Москве значат для нас больше, чем обычные региональные выборы: это последний шанс в обозримом будущем легально влиять на политику на национальном уровне. Следующие федеральные выборы (в Государственную Думу) состоятся только в 2016 году, и без хоть какого-то оппозиционного голоса в правительстве, если не случится чуда, мы будем обречены на политическую монополию Путина и его друзей.
Сейчас, когда до московских городских выборов осталось меньше 100 дней, кампании самых сильных кандидатов подрываются уголовным преследованием. Впрочем, Ляскин утверждает, что ситуация заставит его «только больше работать (поехать отдохнуть теперь точно не получится)».
Ляскин, Янкаускас и Владимир Ашурков (который, как считается, находится в бегах) обвиняются в краже 300 тысяч долларов из денег, пожертвованных сторонниками Навального на его предвыборную кампанию 2013 года. При этом ни Навальный, ни 16 тысяч жертвователей не считают себя пострадавшими.
Со своей стороны Навальный утверждает: «[Власти] решили… наказать [Ляскина, Янкаускаса и Ашуркова] за то, что мы все вместе когда-то продемонстрировали: можно финансировать большую избирательную кампанию опираясь на людей, а не на олигархов или кремлевский черный нал». Следователи сейчас спрашивают всех, кто жертвовал деньги Навальному: «Осведомлены ли вы о его политической деятельности? Принимали ли вы в ней участие и если да, то при каких обстоятельствах?» Они пытаются найти кого-нибудь, кто считает себя жертвой предполагаемого мошенничества. Но эти люди — не жертвы.
У Путина есть некоторые основания бояться. Пока мы с Машей сидели за решеткой, эти инакомыслящие творили чудеса. Они сфотографировали с параплана роскошные загородные дворцы российских чиновников — друзей Путина — и выложили фотографии в интернет. Несмотря на коррумпированность политической системы, осенью 2013 года Навальный сумел получить треть голосов на выборах мэра. Усилия Ляскина и Янкаускаса поддерживают своими пожертвованиями даже топ-менеджеры и владельцы крупнейших российских компаний. Ащурков до ухода в политику занимал высокие посты в крупнейшей российской финансово-промышленной группе «Альфа-Групп». Это не маргиналы и не те критики, которым легко заткнуть рот.
Тем не менее, российская внешнеполитическая агрессия увеличивает риски для оппозиции внутри страны. Внутренние репрессии опираются на пропаганду воинствующего изоляционизма, которую ведут российские СМИ. Путин назвал российских оппозиционеров «пятой колонной» предателей и выдвинул концепцию «Русского мира», населенного людьми с «особым генетическим кодом». Сергей Кургинян, путинский политолог и ведущий главного российского телеканала, уже заявил о начале «Четвертой мировой войны», в которой Россия выступает против Украины и Запада.
Однако власть Путина не столь безусловна, как он хочет внушить нам — или вам. 6 мая, за день до его последней инаугурации, более 100 тысяч человек приняли участие в демонстрации, скандируя «Россия без Путина!» В итоге 31 участник этой демонстрации (с учетом троих, добавившихся недавно) оказался под судом. В числе новых обвиняемых — молодая женщина по имени Полина Стронгина. Ей вменяют в вину участие в массовых беспорядках», так как у следствия есть видео, на котором она бросает пластиковую бутылку. По российскому закону, «массовые беспорядки» определяются как «насилие, погромы, поджоги, уничтожение имущества, применение оружия, взрывных устройств…». Таким образом, всего лишь за якобы брошенную пластиковую бутылку ей грозит от трех до восьми лет лишения свободы.
Что объединяет эти случаи? Кто-то якобы украл деньги у человека, не считающего себя потерпевшим. Кто-то бросил пластиковую бутылку, и это сделало его участником «массовых беспорядков». Еще кого-то обвиняют в том, что он бросил лимон. Еще кто-то — например, мы — спели песню. Между обвиняемыми мало общего, кроме одного — все они хотят отставки Путина.
Когда власти так жестко реагируют на подобные мелкие нарушения, трудно не придти к выводу о том, что кто-то в нашей стране очень боится. И оппозиция знает, что у нас нет причин бояться протеста.
